prosdo.ru
добавить свой файл
1

Два билета на последний ряд

Никита


Это было совсем не страшно.

Пара пустяков.

Просто подойти к Лопахиной и пригласить в кино. Типа: «Там крутой боевик в "Авроре"… Сходим?» Или: «Ты уже на три-дэ ходила?». Вообще ничего сложного.

Я сначала потренировался за углом, потом засунул руки в карманы и вальяжной походкой двинулся прямо на Лопахину. Она о чем-то трещала по мобильнику. Я остановился. Она болтала. Чувствуя себя идиотом, я сделал вид, что не останавливался вовсе, а так, притормозил. Пошел дальше, хотя понимал, что походочка у меня не вальяжная, а корявая. Завернул за угол и отдышался.

В другой ситуации я бы в пять сек убедил себя: «Ну и ладно! С Витькой сходим!», но сейчас эта отмазка не работала. И виноват в этом был я сам: похвастался Витьке, что Лопахину я в кино уже пригласил. И она уже согласилась.

Если я обломаюсь… Почетное звание «лох» мне до конца четверти гарантировано. А то и хуже — «лузер».

Значит, так… Позову на боевик… Или девчонки больше про любовь смотрят? О! Сейчас как раз идет один — там и про любовь, и про вампиров… Только как он называется? Как назло, из головы выскочило!

Почувствовав, что запутываюсь, я решил действовать, не приходя в сознание.

Выскочил из-за угла… и чуть не врезался в Лопахину.

— Э-э-э… — сказал я растерянно. — Танька, на «Шрека» пойдем?

Таня


Я была уверена, что Никитос задумал какую-то гадость. Подозрительно терся рядом, все время зыркал в мою сторону, когда я болтала по телефону, а потом спрятался за углом. Вернее он думал, что спрятался, потому что сопел, как паровоз, и это услышала бы даже самая глухая тетеря на свете.

— Подожди, сейчас я тут с Никитосом разберусь и тебе перезвоню, — сказала я Полине в трубку и двинулась за угол.

— Танька, в кино пойдем? – выпалил Препяхин и даже на секунду зажмурился.

— Что? – спросила я.

Вот уж чего-чего, а этого не ожидала! Если камнем по ноге, или там в грязь толкнуть, или, например, волосы скотчем к парте приклеить, это я понимаю. А в кино??? Как на это реагировать?


— Пойдем, — неожиданно для себя самой согласилась я.

Никитос буркнул себе под нос, что сеанс в «Авроре» в пять, и сбежал, пиная ногами все, что попадалось ему на пути.

— Полина, ты щас упадешь! – заявила я в телефон, глядя, как Препяхин перепрыгивает через заборчик. — Прикинь, меня Никитос в кино пригласил.

— Реально? – оторопела Полина. — Точно втюрился. А как пригласил?

— Ну… Подошел и говорит, пойдем в кино, все дела…

— Что, так и сказал? Ну ващееее…

В голосе подруги было столько зависти, что я заметно приободрилась и приняла важный вид. Сумку перекинула через плечо и зашагала по школьному двору легкой походкой манекенщицы.

Никита


Все-таки женщины — это стресс. Папа так всегда говорит, пообщавшись с мамой и моей старшей сестрой.

Вот и после приглашения Лопахиной в кино я полчаса на скамейке сидел, в себя приходил. Есть у нас возле школы такая удобная скамейка, под ивами. Идеальное шпионское место. Ты всех видишь, а тебя — никто. То есть ноги-то твои, понятно, видны, но что такое ноги? По ногам шпиона не разоблачишь.

Вот, значит, сижу я, дрожу мелкой дрожью… Нет, не от страха! Просто от нервов! Дрожу и по сторонам поглядываю.

И тут — вышла!

В смысле, Лопахина.

Я бы раньше на нее и смотреть не стал, но тут такое дело… Короче, смотрю — и ничего понять не могу. Неужели она всегда так ходит? Она что, и в кино со мной так же пойдет? Может, отменить все, пока не поздно?

Но тут ко мне подсел Радомский.

— Слышь! — сказал он, не сводя глаз с Лопахиной. — А чего она задом так виляет?

— А я ее в кино позвал.

— Понятно.

И мы еще долго провожали взглядом Таньку — пока она о бордюр не споткнулась.

А под ноги смотреть надо!

Таня

Когда я пришла домой, настроение стало стремительно ухудшаться. Вместо радостного предвкушения романтического свидания появилось, и быстро разрослось в душе, гадкое тревожное ожидание.


В чем пойти? Я вывернула весь шкаф, и удрученно уставилось на его содержимое. Джинсы? Грязные… Школьные штаны? Не обсуждается. Юбку, что ли, надеть…

Юбка у меня одна, зато очень красивая, коричневая с золотистыми звездочками. Правда, с кроссовками выглядит не очень… Я вытрясла из шкафа туфли на каблуках. Любимые. Жаль, ходить я в них не могу. Но свидание – это серьезно, ради такого дела можно и потерпеть.

Теперь самое главное – прическа и макияж. Я вспомнила, как красиво выглядела Милка Кислицына, когда пришла на вечер 8 марта, и уверенно взялась за мамину косметику. Через полчаса я была чудо как хороша, местами даже красивее Милки.

Только мелкая Дашка чуть мне настроение не испортила, ее как раз бабушка из садика привела, а я прическу заканчивала делать. Она как заорет:

— Ой, Танька, ты зачем краской испачкалась? Или ты на дне рождении была? Ты клоуном будешь?

У меня чуть разрыв сердца не случился, когда я представила, что будет, если меня заметит бабушка, поэтому я быстро всунула Даше в зубы конфету, попросила помалкивать и тихо смылась из дома.

— Баааб, я гулять!

И дверью «хлоп». Если что — позвонит. По телефону лица не видно.

Никита


Далее следовало решить финансовый вопрос. Карманные деньги у меня, конечно, были, но все они предназначались для интернет-кафе… Жертвовать партией в «Контру» ради похода в кино? Еще чего!

С отцом разговор вышел короткий.

— Пап! Дай денег!

— Зачем?

— В кино иду. С девушкой.

— Ага, конечно! Тебе на твой компьютерный клуб деньги выделили? Выделили. Нечего клянчить!

— Но я правда…

— Не выдумывай! «С девушкой» он идет! Кавалер!

С мамой все кончилось еще быстрее. Как только она услышала слово «деньги», тут же замахала руками:

— К отцу! К отцу!

Удача пришла, откуда и ждать не мог. В коридоре меня подкарауливала сеструха. С таинственным видом она уволокла меня к себе в комнату.


— Ты чего, реально с девчонкой идешь?

— Реально!

— С симпатичной?

— Нормальной.

— Покажи на фото!

Тут было два выхода: в очередной раз поругаться с сестрой или попытаться развести ее на деньги. Я выбрал второй путь — и не прогадал. Хотя душу она мне перед этим достала. Долго и придирчиво рассматривала на классном фото Лопахину; придиралась, что та якобы на полголовы выше; спрашивала, почему я Таньку в кино веду, а не Иришу. Пришлось отбрехиваться:

— Да нормальная Лопахина!.. И рост нормальный, я за лето ее обогнал, а фотография-то весенняя! А Ириша только на фото хорошо получается, а в жизни — ничего особенного.

Про Иришу я врал. Она и в жизни была очень даже. Первая красавица. Но Иришу я позвать не мог… Потому что… Ну… Не мог — и все!

Словом, не сразу, но удалось доказать сестре, что иду на самое романтичное в мире свидание. Вручая купюры, она строго приказала:

— Потом расскажешь, как все прошло! На тебе еще сто рублей, угостишь ее мороженным!

Таня


Поскольку из дома я убежала на полтора часа раньше, делать мне было нечего. Минут десять я пошлялась по двору, а потом набрала Милкин номер.

— Привет! Ты до…

— Ты, говорят, сегодня с Никитосом в кино идешь? – перебила меня Милка.

Я аж рот открыла от неожиданности. Ну, Полька, ну, трепло!

— Ну, иду, — равнодушно сказала я.

Типа, делов-то, с парнем в кино сходить! Типа каждый день хожу.

— Целоваться будете? – по-деловому спросила Милка.

— А надо?

Меня аж холодный пот прошиб, я чуть не забыла, что на свиданиях надо целоваться!

— Во даешь! – захихикала Милка. — А зачем он тебя, по-твоему, звал? Заходи, короче, буду тебя образовывать…

За час, который я провела с Милкой, я узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь.

– Мил, — спросила я, — а откуда ты это все знаешь?

Милка кокетливо махнула челкой и хихикнула.


— А ты со многими целовалась? — Я попыталась спросить так, чтоб было не слышно, что я завидую. Получилось плохо…

Милка как будто ждала этого вопроса.

— Я целовалась с Павликом, с Лопухом, с Киреевым, с Дробышевым… Ну и там… Короче, остальных ты не знаешь. Ну и еще пару, но они целовались не очень.

— Миииил, — округлив глаза, спросила я. — Слушай, а как ты определяешь, кто их них хорошо целуется, а кто нет?

Кислицына нервно дернулась.

— Ну, ты что вообще? Что ты дурацкие вопросы задаешь? Ну ты даешь…

А я посмотрела на ее розовые щеки и внезапно поняла, что всё она врет…

Никита


В очереди за билетами стояло всего два человека. Сначала какая-то тетенька долго выспрашивала, где лучше рассадить класс, чтобы все всё видели — и чтобы она всех видела. А прямо передо мной брал два билета хмурый молодой мужик. Молоденькая кассирша бросила на него быстрый взгляд и невинно поинтересовалась:

— На последний ряд?

— Не надо, — буркнул мужик, — я с женой.

Но идея мне понравилась. Когда мужик освободил окошечко, я чуть-чуть прокашлялся и сказал грубовато:

— А мне на последний! Я без жены!

Кассирша фыркнула, но билет выбила. Правда, не на «Шрэка», а на новый боевик, но я не стал спорить.

Уже выходя на улицу, я вдруг осознал, что случилось. Мы с Лопахиной окажемся на последнем ряду. В полной темноте.

И тогда…

У меня даже во рту пересохло, и я потратил часть сестринских денег на «Спрайт». Выдул всю бутылку одним залпом, но во рту мокрее не стало.

Таня


Хоть Милка мне и рассказывала, что вовремя приходить нельзя, я не выдержала. Честно стояла за углом минут пять, а потом пошла к кинотеатру.

Мне показалось, что если Никитос придет, и не найдет меня, то развернется и уйдет. А что я потом Милке расскажу? И Полине… И Анжеле с Пекаревой?

Я решила, что дойду до касс, и если Препяхина там нет, то развернусь, и уйду. И буду ходить туда-сюда, за угол и обратно, каждый раз делая вид, что только что пришла.


Препяхин был. Он посмотрел на меня мутным взглядом, нахохлился и отвернулся.

«Не заметил» — поняла я, приободрилась, выпрямила спину и двинулась прямо на него, мысленно проведя по земле прямую линию. Я дома перед зеркалом репетировала, очень изящно получалось.

Препяхин даже глазом в мою сторону не повел. Тогда я решила привлечь его внимание:

— Никитос! – проблеяла я странным, совершенно не своим голосом.

Испугалась сама, дернулась, зацепилась каблуком… Хорошо, что быстро восстановила равновесие!

А то Никита так за меня испугался!

Никита


Не успел выйти во двор, как на меня налетел Витька.

— Ты че, реально с Лопахиной в кино пойдешь?!

Я мрачно кивнул. Я бы уже и отказался, но — дело принципа.

— Да гонишь!

Я стал злиться.

— Забились? — я протянул руку Витьке. — На твою флэху!

Витька заколебался. Флешка у него была знатная, в виде пистолета.

— А с тебя что? — подозрительно спросил он.

— Мой «Колл оф дьюти»!

Витька торопливо схватил мою ладонь.

— Забились!

…У входа в кино я проклял все на свете: и свой длинный язык, и Витьку, который торчал с дружками в отдалении, и Лопахину, которая нагло опаздывала. Вокруг болтались какие-то люди, и они раздражали еще больше. Одна девица — явно старше меня — действовала на нервы больше всех. Постоянно бродила вокруг с видом лунатика и чуть на меня не натыкалась.

И вдруг это чучело накрашенное говорит человеческим голосом:

— Никитос…

Я чуть на стенку не полез от неожиданности. Приглядевшись, узнал Лопахину. И с ужасом понял, что она действительно на полголовы выше меня.

Она что, дура — такие каблучищи напяливать?

Одна радость: Витька все видел. Флешка — моя!

Таня

Когда я поняла, что сидеть мы будем на последнем ряду, я даже испугалась. С одной стороны приятно, что Никитос ко мне так относится, а, с другой, я, похоже, еще не совсем готова к таким серьезным отношениям.


Препяхин сунул мне в руки стакан с попкорном и впился взглядом в экран.

Я решила простить ему и неприветливый прием, и эту грубость. Все-таки у нас первое свидание, понятно, что мальчик волнуется…

Мальчик волнуется…

Через десять минут фильма меня заколотило. Мы будем сегодня целоваться или нет? Скорей бы уж… Отмучалась, и можно кино смотреть…

Никита


Оставшееся до сеанса время я делал все, чтобы наша разница в росте не бросалась в глаза: бегал за попкорном, усаживал Таньку на банкетку, садился сам. Как только двери в зал открылись, сразу бросился к ним.

На заднем ряду мы оказались одни. В голову очень некстати полезли мысли. Очень всякие. Совсем всякие. Меня прошибло потом. Сунув Таньке попкорн, я принялся тайком вытирать ладони об обшивку кресла. Ведь первым делом надо будет ее за руку взять, правильно? А уж потом…

Что будет потом, я представлял смутно. Конечно, мы будем целоваться… Но как перейти от взятия руки к поцелую — я и представления не имел. Надо было у Радомского спросить. Он со своей Вероникой уже раза три в кино был.

Чтобы успокоиться, я решил пока сосредоточиться на экране.

Тем более что фильм был прикольный.

Таня


Фильм оказался ужасной нудятиной. Я так и не поняла, почему мы не пошли на «Шрека», там хоть поржать можно. А тут сплошные стрелялки, я запуталась в них мгновенно. Кто за кого? Кто хороший, а кто плохой?

Пыталась выяснить у Никитоса, а он только отмахивался и мычал:

— Круто!

Или:

— Ништяк они его замочили…

Поскучав полчаса, я поняла, что если хочу романтического свидания, то нужно брать инициативу в свои руки. Вытерев об кофту вспотевшую ладонь, я попыталась взять Никитоса за руку.

Получила второй стакан попкорна.

Съела.

До окончания фильма оставался еще час…

Никита

Это был реальный отвал башки! Там такие с этими выползли в конце, а потом наши на них из засады! А наш главный встал — и от живота из пулемета! Как он его только удерживал на весу?! И как только не оглох! Грохот даже в кинозале стоял такой, что уши заложило!


Правда, в самый неподходящий момент Танька чего-то от меня хотела, но я от нее попкорном откупился и спокойно досмотрел кино до конца. То есть не спокойно, а…а…. а ваще!!!

Таня


Когда мы вышли из зала, я чуть не плакала от разочарования. Препяхин быстро проскочил вперед и ждал меня у выхода из кинотеатра, с отрешенным видом глядя в пространство.

— Ты домой? – спросил он.

Я воспряла. «Конечно, он оставил всю романтику на потом! – сообразила я, — И нечего было расстраиваться!»

— Ну не знаю, — ответила я томно, давая Никитосу возможность пригласить меня, куда он там напланировал.

— Ну не знаешь и ладно, — отрезал Препяхин, — А я домой.

И растворился в темноте.

Никита


Вечером на ступеньках школы меня уже ждал надутый Витька.

— Флешку гони! — заорал я еще на подходе.

Витька достал флэху из кармана, посмотрел на нее… У него даже глаза от слез за блестели. На секунду у меня возникла идея пожалеть его — но я тут же взял себя в руки. Нечего было спорить!

— А это точно Лопахина была? — спросил он, еще крепче сжимая свою драгоценность. — Не похожа ни фига!

— А кто?! Бабушка твоя?

Я требовательно протянул ладонь за трофеем. Витька отдал мне флешку, провожая ее страдальческим взглядом. Я принялся вертеть добычу в руках, не торопясь спрятать. Пусть помучается, провокатор! Следующий раз будет знать, с кем спорить!

— А как фильм? — Витька не отводил взгляд от флешки.

— Супер! Прикинь: там сначала такой из пещеры выползает…

Таня


Я пошла пешком, по дороге шмыгая носом и сбрасывая звонки от Милки. Не хватало еще, чтобы она услышала, что я плакала!

Дома пришлось долго отсиживаться в ванной, потому что эта дурацкая мамина тушь совершенно не отмывалась. Не может она себе нормальную купить, что ли…

Вода лилась небольшими водопадами из крана и из моих глаз. Я и не думала расстраиваться из-за этого придурка, просто… просто…


Дашка аккуратно пролезла ко мне в ванную.

— Тааань, — зашептала она, — ты что, плачешь?

— Нет, — буркнула я, — я умываюсь.

— Тань, — не унималась сестричка, — не плачь… Пожалуйста, а то я тоже заплачу!

У нее немедленно затряслись губы и глаза выросли размером со сливу. Мне стало так жалко ее, что я забыла, что нужно жалеть себя. Обняла Дашку и уткнусь в ее теплую, вкусно пахнущую макушку.

— Дашик, — тихо сказала я, — когда ты вырастешь большая, и мальчик пригласит тебя в кино…

Дашка шмыгнула носом, ожидая продолжения. А я в уме перебирала все возможные варианты мести.

— Ай, лучше не ходи, — решила я. — От этих мужиков сплошное разочарование.

Никита


Когда я закончил пересказ фильма, меня слушали уже и Радомский, и Лопух, и еще пару пацанов из параллели. Слушали, раскрыв рты. Что-что, а рассказывать я умею! В лагере всегда после отбоя такие истории заливаю! Все уже спят, а я еще до середины не дошел.

— Круто, — сказал Радомский.

И тут же испортил настроение:

— Я так понял, ты тупо на экран пялился? А чего Таньку с собой брал?

Это был удар под дых. Но я вывернулся:

— Ну… если честно… я не весь фильм рассказал. Мы с Лопахиной там пару раз отвлекались…

И я сделал значительную паузу. Мол, понятно, чем мы там отвлекались. Радомский не поверил.

— Ну-ну…

— Чего «ну-ну»?

— Да ничего.

— Ну и всё!

— И вообще, Таньку в кино сводить — не тема!

— А что тема?

— Ирку своди!

— Да легко!

— Забились?

Я в запале сунул Радомскому ладонь. Тот, зараза, тут же ее схватил, а Витька — зараза номер два — разбил, не дав мне опомниться…

…Ночью я никак не мог уснуть «А чего? — думал я. — И в первый раз было не страшно… А во второй еще проще будет… Наверное…»

Таня

— Ты чего трубку не брала? – заорала на меня Милка, когда на следующее утро я подошла к школе.


На крыльце меня встречала целая делегация.

— Занята была! – соврала я.

Милка прищурилась.

— Что, два часа после кино занята была?

— А ты что думала?

Я равнодушно пожала плечами, и зачем-то добавила идиотскую фразу, которую слышала от бабушки.

— Дело молодое…

Одноклассницы шумно втянули в себя воздух. Мне показалось, что на какое-то время они вообще забыли, что надо дышать.

— А о чем фильм-то был? – тихо спросила Полина.

— Понятия не имею, — совершенно честно ответила я. — Не до того было!

И я направилась внутрь школы счастливая, как и положено девушке после первого свидания.

Назло!



Милка часто приглашала всех к себе домой после школы. Мама у нее приходила поздно, а когда приходила, то бардака в квартире не замечала.

Могла снисходительно заметить:

— Вы б посуду за собой помыли…

Милка лениво огрызалась в ответ:

— Тут трехдневные залежи, а я не домработница!

Мама пожимала плечами и уходила, а Милка становилась мыть посуду. У них с мамой были странные отношения, они часто как будто менялись местами. Тогда Милка начинала жаловаться, что мама вчера шлялась где-то полночи, а она оборвала все телефоны, искала ее…

Девочки слушали Милку, затаив дыхание, им было страшно и завидно одновременно. Такой мамы ни у кого больше не было!

Так вот. Милка в очередной раз позвала всех к себе. Таня Лопахина опоздала и застала немую сцену. Шестеро ее одноклассниц сидели за кухонным столом и гипнотизировали пачку сигарет, которая лежала в центре этого самого стола.

— Ну, а что вы собираетесь, вечно малявками оставаться, — вещала Кислицина, сдувая с глаз обесцвеченную челку, — Вас в приличную компанию позовут, а вы не будете знать как сигарету в руки взять. Давайте, учитесь, пока я добрая…

Милка элегантным движением выбила из пачки сигарету, зажала ее между пальцами и церемонно протянула руку вперед.


— Прикури мне, милый, — попросила она, обращаясь к Насте.

Настёна засуетилась, схватила зажигалку и лихорадочно ей защелкала.

Милка наклонилась к огоньку, рискую дожечь недопаленную гидроперитом прядь волос, надула щеки и скосила глаза на тлеющий кончик сигареты. Получилось очень смешно, и Таня даже захихикала, но Кислицина строго зыркнула на нее и пафосно выпустила изо рта струю дыма.

Таня сразу поняла, что, как говорит их завуч, смех здесь неуместен. Все серьезно.

— А если б ты была моим парнем, то ты мне сама раскурила эту сигарету, — объяснила Милка Настёне. — Потому что курить одну сигарету можно только тем, кто целовался. Понятно?

Все кивнули. У Тани возникла бредовая мысль достать конспект и начать записывать, и она опять фыркнула от смеха.

Кислицина недовольно скосила на нее взгляд.

— Что смешного? Я вот однажды пришла на дискач, а там пацаны стоят. Один мне такой сигарету протягивает, я и взяла. А мне Тема потом такой: «Вот и вали с ним домой, я тебя провожать не пойду!» А я вообще не врубаюсь… А он, оказывается, сигарету сам раскурил, Темыч подумал, что у нас с ним чики-поки, ну и устроил мне разборки… Короче, чума…

Милка выпустила дым в лицо сидящим за столом. Ксюха закашлялась.

— Во! Кашляет она! Вот так закашляешь, так на тебя нормальные пацаны и смотреть не будут. Сразу ж видно, что малолетка.

Ксюша тут же потянулась к пачке и решительно схватила сигарету.

— Зажигай! — скомандовала она Насте.

Та послушно протянула к ней зажигалку.

Ксюша честно втянула в себя воздух. Но выглядела она совсем не так элегантно, как Милка. Глаза выпучились, лицо покраснело. Примерно секунду она сдерживалась, а потом разразилась душераздирающим кашлем.

— Ну ничего, ничего, — по отечески покровительственно сказала Милка, — Бывает. Легкие слабые. Это не беда, натренируешься.

Милка затушила свою сигарету и обвела присутствующих внимательным взглядом.


— Ну что? Кто следующий? Давайте быстро, нам еще нужно будет кухню проветрить.

Девочки потянулись к пачке, с опасением глядя на надрывно кашлящую Ксюху.

— Не, не бросать! — прикрикнула на Ксюшу Милка. — Первую нужно до конца скурить! А то пацаны не будут внимания обращать!

— Что за дурь? — вырвалось у Тани.

На нее зашикали.

— А ты не знаешь, так молчи, — отрезала Милка, — кто следующий?

По очереди девочки затягивались, кашляли и учились красиво тушить сигарету. Только Полине удалось закурить красиво. Она не покраснела, не захрипела, а выпустила изо рта красивую струйку дыма. Милка аж рот раскрыла от неожиданности.

— Ты что, раньше курила?

— Нет, — пожала плечами Полина, — как-то само получилось.

— Ну ты прям молодец, — похвалила ее Милка, — способная…

Тане, вдруг, стало так завидно, ей так захотелось, чтобы Милка и ее похвалила, что она цапнула со стола сигарету.

Она была тонкая и мягкая. Пахла ментолом. С ней в руках Таня сразу почувствовала себя очень взрослой…

Но тут рядом опять надрывно закашлялась Ксюша, Таня позорно испугалась и сунула сигарету в карман.

— Да что ж ты дохлая такая? — не удержалась Мила.

— Может, у меня аллергия? — прохрипела Ксюха.

— Да скажешь тоже — аллергия! На сигареты аллергии не бывает, это ж тебе не апельсины какие-нибудь!

Девочки покурили еще несколько минут. Потом настежь открыли окно и стали заветривать следы преступления.

— Окурки в мусоропровод! — командовала Милка. — В ведре мама их может найти. И не трепитесь кому попало. Пацанам особенно. А то будут у меня сигареты стрелять, а мне самой мало… Это ж так затягивает… Раньше я даже не каждый день курила, а теперь прям еле в школе высиживаю…

Настя начала сочувствовать Милке, Ксюша продолжала кашлять.

— Да иди ты уже домой! — не выдержала Мила. — Невозможно же! Уши от твоего кашля болят!


На глазах у Ксюши блеснули слезы, и она выбежала из кухни.

— Ты чего? — удивилась Таня.

— А чего она? — огрызнулась Кислицина. — Дохлятина…

Таня выскочила вслед за Ксюшей и догнала ее возле лифта. Они молча спустились вниз, молча дошли до школы и разошлись каждый к своему дому. На свежем воздухе Ксюхе стало полегче, кашель из надрывного перешел в обыкновенный.

— А чего это от тебя табаком так несет, а? — встретила Таню в коридоре мама. — Ты где была?

Таня совершенно не ожидала наезда и беспомощно захлопала глазами.

— В подъезде было накурено, — выдавила она из себя после приличной паузы.

— Я тебе дам по подъездам шляться! — тут же завелась мама. — Узнаю, что куришь — руки оторву!

— Да я не курю! — взвилась Таня.

Она была единственной из всей сегодняшней компании, кто так и не рискнул закурить.

— Я тебе покажу врать! — не останавливалась мама. — Я буду жаловаться классной! Меня не слушаешь, так в школе тебя выведут на чистую воду!

У Тани от обиды и несправедливости даже руки затряслись. И она, чтоб мама этого не заметила, сунула их в карман. А там… Сигарета…

Выслушав пятнадцатиминутную мораль, Таня дозрела:

— Я в магазин схожу, — перебила она маму и отправляясь к двери.

— Хлеба, молока и муку, — сказала мама. — И быстро. А то опять будешь по подъездам торчать…

Таня выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь.

В беседке за школой было противно. Воняло бычками, гнилыми листьями и туалетом. Но Таня приняла решение, и отступать уже не собиралась.

Достала из кармана сигарету. Зажгла спичку. Затянулась. Дым противно защекотал горло, но Таня держалась. Не кашляла. Неожиданно из глаз ливанули слезы, а их даже нечем было вытереть. В одной руки — пакет из магазина, который противно поставить на заплеванную землю, во второй сигарета…

— Не веришь мне… Не веришь? Ну так получи! — шептала Таня и хлюпала носом. — Назло теперь буду курить. И по подъездам шляться! И вообще…


А Танина мама стояла, прижавшись лбом к оконном стеклу, и думала о том, что это такой стресс — воспитание подростка…

Неудачница



Безумный день. В череде такой же безумной недели.

Каждый день до четырех в школе — факультатив по математике — а потом на тренировку, и там пахота на два с половиной часа. Домой я приходила только в восемь, и не очень живая. Хорошо еще, уроки мне официально разрешили не делать!

Как всегда, все сбежалось в один день — районная олимпиада по математике и Первенство города по бальным танцам! Повезло, что по времени они разошлись — олимпиада начинается в 9 утра, а конкурс в 4 часа дня. Между ними я даже успею перекусить и спокойно сделать прическу.

Утром раскачиваться некогда. У всех выходной, родители спят, а я уже вскочила и побежала. Мы всегда встречаемся у школы. Заранее. Вся олимпиадная команда.

По дороге, в автобусе, Валентина Владимировна нам еще раз пыталась вложить в уши задачи, которые могут встретиться, и способы их решения. Я честно старалась слушать и вникать, хоть и понимала, что в мозг уже ничего не лезет.

Валентина немедленно принялась спускать меня с небес на землю:

— Ира, соберись! Тебе нужно выйти на город, у тебя есть все шансы для этого! Ты просто обязана все решить!

— Да, я знаю, я постараюсь, — бодро отрапортовала я и улыбнулась.

Математичка одобрительно кивнула:

— Вот, берите пример с Ирины, — сказала она всем, — Она у нас молодец.

На входе в аудиторию я еще раз улыбнулась. Всеми зубами. Как модель на картинке.

Я все решу. Я должна. Я меня нет выбора.

Задачи попались не самые сложные, могло быть хуже. Две я точно знала как решать, две предполагала… А одна… Я билась над ней почти два часа, в конце концов забрезжил лучик надежды… Казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть и я пойму в чем тут заковыка… Но время поджимало, последние полчаса нас всего трое сидело в огромной аудитории. Все остальные давно ушли. Кто всё решил, кто отчаялся решить хоть что-то. Скучающий педагог смотрел на нас почти с ненавистью, у него на лице большими буквами было написано, как он хочет домой и как его достали эти сумасшедшие школьники, которые в субботу вместо того, чтоб гулять, решают олимпиады.


Все. Тупик. Луч надежды погас. Я поняла, что не решу пятую задачу.

Вышла из аудитории как зомби. Выдохнула с облегчением от того, что под дверью нет Валентины… Ззынь!

О, нет! Зачем я включила телефон! Секунду поколебалась, но все-таки взяла трубку.

— Да, Валентина Владимировна. Да. Нормально. Я решила 4 задачи.

— Что?? — От резкого крика я чуть не выронила телефон. — Как четыре?! Вот уж не ожидала от тебя, Ирина! Это же районная олимпиада, тебе же такое раз плюнуть! Ну, знаешь, если ты не выйдешь на город, я просто не стану с тобой разговаривать!

Я стояла посреди коридора незнакомой школы и смотрела в окно. Шел снег. Красивый такой, пушистый…

— Что ты молчишь, а? — рявкнуло в телефоне.

— Извините, Валентина Владимировна, я постараюсь на городе…

— Туда еще попасть надо, — отрезала учительница. — Между прочим, в 205-й школе дети не штаны на уроках просиживают, а пашут. И конкурентов там ого-го.

Я вздохнула. Уже лет десять наша школа бодается с 205-й за лидерство в районе. За каждый олимпиадный диплом убиваются. Если они нас обойдут в этом году, Валентина мне этого не простит.

— Извините, — еще раз сказала я. Я просто не знала, что еще можно сказать.

— Ладно, посмотрим, может, что-то удастся сделать, — буркнула Валентина и отключилась.

Я еще буквально секунду полюбовалась на снег и тряхнула головой. Час дня. Расслабляться нельзя. Сегодня Первенство города, я должна быть в форме.

На обед только суп, переедать нельзя. Волосы уложены в прическу, голова твердая от лака и геля. На себя вылито полфлакона дезодоранта, платья отглажены, туфли, шпильки, колготки… Чуть не забыла стартовую книжку! Все, теперь сумка собрана, можно идти.

Мама подбросила меня до здания, где будет конкурс, помахала рукой и уехала на работу. Ну и хорошо, одной проще.

Артем уже ждал меня на регистрации. Рядом стоял Саныч (Александр Александрович) — наш тренер, и нервно переминался с ноги на ногу. Судя по стеклянным глазам партнера, шла усердная промывка мозгов.


— И запомните, вы просто обязаны выйти на пьедестал! — вещал Саныч, нервно оглядываясь по сторонам. — Для нашего клуба это вопрос престижа. Если не вы, то кто… Короче, на вас вся надежда!

Артем кивнул. Я улыбнулась в 32 зуба.

— О! Ирина — молоток! — просиял Саныч и убежал с судейскую.

А мы пошли на разминку.

На разминке мы внимательно рассматривали, тех, кто тусовался на паркете. Пар зарегистрировалось просто валом. Значит, начнем, в лучшем случае, с одной четвертой финала.

— Силы бережем, — сказал Артем, когда я, задумавшись, врубила джайв на полную катушку.

Артем вообще со мной редко разговаривает. Он такой… Как сфинкс. Эмоций почти нет. Иногда мне кажется, что я танцую с манекеном. С эмоциональным манекеном.

Четверть финала мы прошли легко. Тут главное не выкладываться полностью, и танцевать очень аккуратно. Чтоб к технике было не придраться.

Полуфинал прошел напряженнее. Умом я понимала, что мы должны пройти в следующий тур, но расслабляться было страшно. Выложилась, как смогла. Саныч со своего судейского места смотрел одобрительно. Артем, как всегда, сурово молчал.

Не улыбнулся, даже когда вывесили финальные списки и он нашел там номер нашей пары. Сказал:

— Мы прошли.

Буднично так. Как будто ничего особенного не случилось.

Финал. Это всегда испытание. Испытание нервов и сил. Я сильная, я знаю. Я могу забыть о том, что устала, могу забыть о том, что надо дышать, я могу просто танцевать, пока не стихнет музыка. Потом оно все наваливается, но это уже потом, когда ушла с паркета. Европейкую программу мы нормально станцевали, а перед латиной на меня накатило. А вдруг я опять дам слабину? Вдруг, как с той задачей, в последний момент что-нибудь сорвется?

Я вышла на паркет. Я улыбалась. Улыбалась так, что болели губы. Я танцевала, танцевала, танцевала… И внезапно поняла, как нужно было ее решать! Я даже споткнулась от неожиданности! Только б судьи не заметили!


Награждение. Опять пытка.

— Шестое место заняла пара…

Вздох облегчения оставшихся пяти пар. Не последние. Ура!

— Пятое место…

— Четвертое место…

Мы уже на пьедестале!!!

У меня просто гора с плеч свалилась. Я обернулась, уткнулась сначала в суровый взгляд Саныча, а потом в непроницаемое лицо Артема.

Ок. Поняла. Рано радоваться.

— Третье место…

— Второе…

Сердце стучит в ушах, улыбка натянута до предела.

— Ирина Брылевская, Артем Белозубов, клуб «Орион»!

— Ааааа! — взревел зал.

Но я –то знаю, что они ревут, не потому что за нас радуются, а потому что у нас за спиной обнимаются те, кто занял первое место. Сегодня их день. Их праздник…

Стоя на второй ступеньке пьедестала, я скосила глаза на Саныча. Хмурится.

Это все потому, что на первом месте опять «Вальсовцы», наши вечные конкуренты. Вон их тренер, скачет, обнимается со всеми…

В общем, отчитал нас Саныч по полной программе. На вальсе руки завалили, на танго паузу недодержали, на ча-ча-ча что-то там Артем напортачил, в джайве я споткнулась.

— Извините, — сказал Артем и опустил голову.

— Извините, — эхом повторила я.

И сняла медаль с шеи. Внезапно она стала очень тяжелой.

Вечером позвонила Валентина и сообщила, что у меня диплом третьей степени.

— Ты прошла на город, — сообщила она сухо, — поздравляю.

Мама пыталась расспрашивать как прошел день, но я только рукой махнула. Устала. Нет сил разговаривать. Пошла, свернулась калачиком на кровати и уткнулась лицом в стенку.

Слезы стали душить изнутри, но я знала, что плакать нельзя. Это не поможет. Что же делать, если я такая… Неудачница…