prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 26 27


Дэвид Боукер

Как стать плохим (How to be Bad)







Благодарности



Я хотел бы поблагодарить моего редактора, Марка Резника, за множество важных замечаний.

Я очень признателен доктору Алану Уиллеру из Оклахомы — он случайно убил голубя способом, описанным в первой главе.

Джейн, я тебя люблю. Спасибо за то, что ты поддерживала меня, когда все об этом забыли.

Я искренне восхищаюсь своим сыном Габриэлем. В возрасте восьми с половиной лет он изобрел замечательный термин — «сало из задницы».







Грязный, стинкинг, безжалостный мир, о, братья!

Энтони Берджесс











ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЛОХОЙ







Глава первая

Из чего же сделаны наши мальчишки



В девять утра над дверью зазвонил колокольчик — в мой магазинчик кто-то зашел. Второй покупатель за два дня. В маленьких книжных лавочках всегда так: то целый год никого, а то двое в неделю.

Покупатель — здоровяк с длинными каштановыми волосами — направился прямо ко мне. Аккуратная бородка того же цвета, что и волосы, умный и наблюдательный взгляд голубых глаз. Что-то в нем сквозило неуловимо знакомое, только никак не понять что.


На незнакомце был дорогой темный костюм, на пальцах сильных рук поблескивали кольца. Он подошел прямо к конторке и улыбнулся.

— Вы не слишком молоды для хозяина книжной лавки?

— Простите?

— Вам сколько лет? Двадцать один? Двадцать два? В таком возрасте надо бы трахаться вовсю и ловить удачу за хвост. Что вы забыли среди этого пыльного дерьма?

Я холодно посмотрел на него.

— Чем могу помочь, сэр?

— Ах да. Покажите мне самую ужасную книгу, что у вас есть.

— Простите?

— Са-му-ю у-жас-ну-ю кни-гу, — по слогам повторил здоровяк.

Я вгляделся в его честные голубые глаза, пытаясь понять, что он собой представляет. Плечи крепкие и широкие. Да, внешность устрашающая, но голос мягкий и интеллигентный.

— Ну же. Покажи мне книгу с мерзкими картинками! Я призадумался.

— Есть издание «Питера Пэна и Венди» с иллюстрациями Мэйбл Люси Атвелл. Картинки просто тошнотворные.

— Нет же, нет! — Покупатель оперся руками о стол. На меня он не смотрел, разглядывал полку слева. — Наверное, мне стоит объяснить поточнее. У моей тетки, акушерки, был старый учебник со всеми этими дефективными младенцами и вагинальными уродствами. Понимаешь, парень?

— Не совсем. — Такой поворот беседы меня не радовал.

— Нравятся мне такие книжки. Книжки, от которых людей блевать тянет. Про зверства нацистов. Или грязные казни. Типа того. Книги, которые надо запрещать.


Я посмотрел на покупателя. Он начинал меня беспокоить.

— Слушайте, что вы хотите? У меня дел полно. Он удивленно оглядел пустой магазин.

— Да уж, вижу.

— Не держу книг для больных людей, — заявил я. — Не заинтересован в их продаже.

Покупатель уже не слушал, он смотрел на шкаф справа.

— А это что?

— Что?

– «Пытки и казни христианских мучеников». Там есть картинки?

— Вряд ли, — пренебрежительно бросил я.

— Неужели? И даже гравюр Антонио Темпеста с оригиналов Джованни де Гера нет? — Он уловил удивление на моем лице и рассмеялся. — У вас известная книга.

— Не настолько, как оригинал.

Покупатель снова поглядел на меня, его глаза потемнели.

— Разумеется. Оригинал напечатали в 1591 году. А вашу книгу издали в Париже в 1903-м.

— Вы коллекционируете книги?

— Нет, — улыбнулся он. — Я присмотрел ее на вашем сайте. Интересная книга. Можно полистать?

— Только если вы заинтересованы в покупке.

— Послушайте, вы же понимаете, что я не могу ответить на этот вопрос. Покажите сначала книгу.

Меня охватило дурное предчувствие — такое же, как и всегда, когда предстояла продажа. Непроданные книги всегда значили для меня больше, чем наличные. Стоит ли оценивать книгу в восемьдесят фунтов, а назавтра узнать, что на «Сотбисе» такую же продали за тридцать тысяч?


Я достал из стола ключ и отпер ящик. Передал неоднозначный том неоднозначному визитеру. Он присел на стол и принялся перелистывать страницы, рассматривая тошнотворные картинки. Потом рассмеялся и ткнул пальцем в изображение обнаженной женщины: она была подвешена за волосы, ноги оттягивал груз.

— Больно, наверное, — ухмыльнулся покупатель.

— Наверное, — согласился я.

— Сколько стоит? Не вижу цены.

— Книга редкая, — пояснил я. — Если бы я написал на ней цену, она бы стоила меньше.

— Смотрите-ка, вот так штука!.. — Он ткнул пальцем в изображение колесования. — Так сколько она стоит?

— В таком состоянии? Восемьдесят фунтов. Мужчина улыбнулся и вырвал страницу.

— А теперь?

Я вскрикнул и попытался отобрать у него книгу. Он отбросил мою руку.

— Значит, так, — сказал я. — Вам придется за нее заплатить.

— Сколько?

— Я уже сказал. Восемьдесят фунтов.

— Но тут не хватает страницы, — заметил покупатель. — Вы продаете некачественный товар.

— Восемьдесят фунтов, — твердо повторил я. — Или я вызову полицию.

— А я вызову «скорую»!

Затем он вынул из кармана зажигалку и, прежде, чем я успел что-то сделать, взял книгу за корешок и принялся методично поджигать страницы.

— Сволочь! — Я снова попытался выхватить книгу. Поджигатель толкнул меня — не особенно грубо, тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы отшвырнуть меня на место. Когда книга основательно загорелась, он бросил ее на пол. Я ринулся к столу и принялся топтать языки пламени, пока они не погасли.


— Не особенно редкая книга, — хмыкнул визитер. — Зато хорошо обработанная.

— Да! — крикнул я. — Да!

— Что «да»? — улыбнулся поджигатель. Я собрался с мыслями.

— Вон! Пошел вон!

— Это все, на что ты способен? — Он развернулся и пошел к выходу. Его спина маячила передо мной, словно темная скала. Высоченный был тип.

У двери странный посетитель оглянулся.

— Зачем ты это сделал? — спросил я.

— Что, говнюк? Говнюк?

— Имечко не нравится? — Он наклонил голову набок, наслаждаясь моим изумлением. — Ну давай, врежь мне.

Он смотрел на меня сверху вниз:

— Что, твои мышцы — одна видимость?

Я онемел от страха. Видимо, только этого мой мучитель и ждал. Он добродушно рассмеялся и покачал головой.

— Я так и думал, — сказал он и вышел.

У дверей стоял нежно-голубой «порше». Парковка в этом месте была запрещена. На дверцу облокотился молодой парень. В носу и в бровях у него виднелись металлические штуковины. Он вежливо кивнул мне и открыл дверцу перед тем придурком. Машина тронулась, и я успел разглядеть номерной знак: «Спаси и сохрани». Тут-то я понял, кого мне напомнил посетитель. Вылитый Сын Божий.



* * *

Я вызвал полицию и заварил зеленый чай, чтобы как-то скрасить ожидание. Справа от стола в застекленном шкафу стояли лучшие книги, когда-либо написанные мужчинами для мужчин. Первое издание «Маленькой белой птички» Джеймса Мэттью Барри с автографом — книга про одинокого эгоиста-холостяка, который делает вид, будто у него есть сын, чтобы произвести впечатление на женщину. «Мой мальчик» Ника Хорнби — по странному совпадению книга про одинокого эгоиста-холостяка, который делает вид, будто у него есть сын, чтобы произвести впечатление на женщину. Первое издание «Бойцовского клуба» с автографом, рядом — «Железный Джон»; оба романа повествуют о духовном кризисе современного европейца. Дающая пищу для размышлений книга «Когда вы последний раз видели своего отца?» Блейка Моррисона с угловатым автографом автора, дальше — «Из Стокпорта с любовью» Дэвида Боукера — захватывающая история о шпионаже и отцовстве. Полное собрание Тони Парсонса — не очень интересное для коллекционера, зато дает представление о том, что читают мужчины, которые вообще-то не любят читать.


Ни одна книга, кроме Барри, не могла похвастаться высокой ценой. По крайней мере пока. Я надеялся, что просто опередил время.

Слева стояли первые издания других книг. Вот они пользовались спросом. Патрик О’Брайан, Толкин и эта проклятая Роулинг.

Над дверью снова зазвенел колокольчик, и в магазин вошел полицейский со шлемом под мышкой. У стража порядка были красные щеки и открытый скромный взгляд. На вид ему было лет двадцать. Конечно, мне самому всего двадцать три, но по крайней мере волосы везде, где надо, у меня росли.

Похоже, полицейский не вполне осознал серьезность произошедшего.

— Сэр, вы сказали, что книга довольно ценная?

— Да. Была ценная.

— Ваше имущество застраховано?

— Да. Но…

— Отлично. Страховую компанию удовлетворит тот факт, что вы заявили нам о происшествии. Если захотите подать судебный иск, мы окажем вам поддержку. Впрочем, скажу вам сразу: доказать что-либо будет трудно. Свидетелей у вас нет. Получается, ваше слово против его.

Несколько минут я молчал, пытаясь осознать услышанное.

— И все? — спросил я наконец.

— Это зависит от вас. Будете заявление писать или нет?

— Да, черт возьми, буду! Нельзя, чтобы какой-то негодяй разгуливал по городу и жег чужую собственность!

Полицейский вздохнул и вытащил блокнот.

— Чего это вы вздыхаете? — осведомился я, забыв, что не стоит употреблять слово «чего».


Он не хотел объяснять, но я проявил настойчивость.

— Ну… — с улыбкой начал полицейский. — Вам не кажется, что вы несколько драматизируете? Это всего-навсего книга. Убытки вам возместят. Подумайте сами, вы же не пострадали? Руки-ноги целы, ведь так?



* * *

В полдень я закрыл магазин, сел на велосипед и поехал в Варне. О среднем классе можно говорить все что угодно, но его представители в жизни не станут устраивать помойку на лужайке перед чужим домом. Доехав до пруда, я прислонил велосипед к скамейке и сел. Потом достал из кармана жвачку и сунул в рот три подушечки, пытаясь успокоиться. Я убеждал себя, что полицейский прав. Нельзя позволять какому-то психу испортить мне день. Вот так я сидел и предавался мрачным размышлениям, когда заметил мальчишек.

Их было пятеро. Четверым лет пятнадцать, один — примерно на год младше. Старшие ребята толпились вокруг малыша, который походил на Элвиса в потертой школьной форме. Маленький Элвис краснел и не знал, что делать, а предводитель банды, толстый парень с тонким ртом, крошечными глазками, широкими скулами и выдающейся челюсть палача-эсэсовца, уже схватил его за горло и выкрикивал угрозы.

Фашистик тряхнул Элвиса, и у того из карманов посыпались монеты. Остальные мальчишки бросились собирать деньги. Пользуясь суматохой, Элвис бросился наутек. Я понял, что бег явно не его конек. Если бы он умел быстро бегать, вероятно, никто бы над ним не издевался. Элвис и до поворота добежать не успел, когда Фашистик его нагнал. Все четверо повели жертву обратно к деревьям. Они прошли мимо меня, и я поймал страдальческий взгляд Элвиса. Этот парень понимал, что его ждет. А ждала его нешуточная трепка. Причем, похоже, не в первый раз. Но я-то рядом оказался впервые.

Ненавижу таких придурков. Я оставил велосипед и побежал к мальчишкам. Маленький Элвис лежал на земле, у него на груди сидел Фашистик. Мучитель бил жертву по лицу. Остальные стояли вокруг и наслаждались представлением.

— А ну слезь с него! — рявкнул я.




следующая страница >>