prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4
Пчак


(с) Константин

Жанр: доработав одну старую идею, представляю аудитории смесь политического триллера с боевиком с боевыми искусствами (точнее, с ножевым боем), выполненную, по аналогии с МКПР, как «наш ответ Родригесу» на его «Мачете». За исключением того, что вместо таджиков (в нише мексиканских гастарбайтеров лучше всего сидят именно они) у нас будут сумбуты как «абстрактные чурки в вакууме».

Собственно, потому вместо мачете налицо сумбутский национальный нож Пчак.
Первые кадры этого фильма выглядят почти как аллаверды «Рейду» – человек лет 30-40 совершает намаз. Молча, и это занимает где-то минуту. Затем он начинает одеваться, и хотя это отнюдь не демонстрация вооружения в стиле рембо- или ниндзя-кино, поверх форменного обмундирования он вешает пояс с традиционным ножом. Это главный герой данной истории, имя которого имеет меньшее значение, и потому я его еще не придумал. Важнее его прозвище Пчак в честь национального ножа: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%87%D0%B0%D0%BA . Да, автор помнит, что таджикский нож вроде бы называется Корд (http://talks.guns.ru/forummessage/5/369646.html, , http://www.nozhiki.su/1796/tadzhikskij-nozh-kord/) , но выглядит оно похоже, а Пчак лучше звучит и запоминается, не таща лишних ассоциаций.

Просыпается спящая жена. Русская/славянской внещности. Он извиняется, что разбудил. В этот раз надо выдвигаться глубоко на юг республики, почти к границе. Жена смотрит на нож и спрашивает, - зачем это. Там же будут стрелять. Пчак говорит, что нож – это традиция, и настоящий сумбутский воин должен всегда носить его при себе. А он – воин, и обязан соблюдать традиции своего рода и своей школы.


«Вернешься, обязательно поедем в горы, как хотели» - улыбается жена. «Давай не будем об этом. Плохая примета. Стоит в боевике кому-то заговорить о будущем, как его точно убьют», - улыбается муж. Улыбаются оба.

Затем мы видим главного героя этой истории проводящим брифинг для своего подразделения. Он – офицер спецназа республики Сумбулистан, располагающейся на постсоветском пространстве (при желании можно повесить за его спиной карту).

Цель – уничтожение базы местного наркобарона Саида Сейгалова (фото появляется на экране), который де-факто является региональным warlord-ом, представляющим серьезную угрозу стабильности страны, связанным с рвущимися к власти исламистами и, по некоторым данным, даже водящим шашни с Аль-Кайедой. Требуется соблюдать крайнюю осторожность, поскольку связи в правительстве у него высоки, а число штыков в его распоряжении - фактически частная армия, наложившая лапу на военные склады после ухода из республики советских/ российских войск.

Они там тоже радикальные мусульмане? – спрашивает кто-то из молодежи. Пчак отвечает отрицательно. Настоящий мусульманин не пьет водку, мотивируя это тем, что в Коране сказано только про вино, не заканчивает Лондонскую Школу Экономики и не выписывает себе телохранителей из беглых представителей китайских преступных группировок. А джихад – мало ли кто говорит про джихад…

Колонна броне- и просто машин едет по степи (из разговоров в кузове ясно, что республика небогата, и вертолеты так и не купили), и Пчак волнуется – если у противника есть наблюдатели, их встретят во всеоружии. Делая остановку в брошенном военном или ином городке (мельком в кадре мы видим надпись на стене бывшей школы «Русские не уезжайте, нам нужны рабы и проститутки») , он просит разрешения на маневр, но ему не дают, однако размышления на тему «не подстава ли это и не купили ли наше начальство, отправив единственный в Сумбулистане нормальный отряд спецназа на верную гибель», прерываются истеричным приказом немедленно возвращаться.


Оказывается, в столице начались социальные потрясения в виде массового митинга и, поелику республика и впрямь невелика, а спецназ один на все случаи, отряд Пчака бросают разгонять толпу, причем из разных инстанций идут противоречивые приказы. То «среди толпы боевики исламистов, в критической ситуации разрешаем огонь на поражение» или «любой ценой не допустить порыва», то «митинг снимает ВВС и еще куча западных телекомпаний, и потому применять огнестрельное оружие запрещено».

Пчак нервничает – для того, чтобы сдерживать толпу, нужна совсем иная экипировка, чем для зачистки и уничтожения боевиков наркомафии, но его торопят – надо успеть как можно скорее, люди уже выходят на центральную площадь.

Пчак строит своих людей и видит, что попал – в первой линии идут старики и женщины, но за ними – вооруженные люди, которые пытаются прорвать кордон. При этом у спецназа нет ни щитов, ни иных средств оттеснения или нанесения нелетального вреда. Пчак понимает, что его подталкивают к тому, чтобы открыть огонь, но, комбинируя харизму и тактическое мастерство, ему удается сдерживать натиск.

Меж тем мы видим занятную сцену. Западный репортер ведет прямую трансляцию («как вы видите, против митингующих брошен вооруженный до зубов спецназ») и снимает панораму митинга, обращая внимание на лозунги с требованиями демократии и аккуратно обходя всякую аллахакбарщину. Он словно чего-то ждет и переводит камеру на окна зданий, окружающих площадь, где обнаруживается человек в военной форме. Видя что камера уже нацелена на него, он улыбается и поднимает указательный палец жестом «приморских партизан». Актеры расставлены, пора начинать.

Пчак тоже видит человека в форме, но он исчезает, а на его месте появляется снайпер, который целится в толпу а-ля Москва-93. Он пытается снять его первым, но делает это под объективом камеры «международного наблюдателя». Одновременно он кричит о провокации, но слышат его не все. Приходится давать очередь над головами, но тут, то ли по сговору, то ли от испуга (видя редкую цепь спецназовцев перед толпой и слыша стрельбу, кто-то из больших шишек перепугался), «охрана дворца» открывает огонь по митингующим. Льется кровь, Пчак оглядывается, пытаясь понять, кто еще и откуда стреляет, снова попадая на камеру операторов ВВС с оружием в руках. А потом толпа пошла на прорыв….


Пчаку удается сберечь своих людей и отступить, хотя на сей раз им уже приходится пробиваться через вооруженную толпу. В какой-то момент он оказывается окружен, но, все еще не желая стрелять, выхватывает нож, которого ему хватает минимум на полдюжины бойцов с оружием и без.

Итог: значительная часть бойцов спецназа убита или разбежалась, но сам Пчак прорывается и возвращается на базу, но его непосредственный начальник приносит плохие новости. Во-первых, в стране началась полномасштабная революция, пусковым моментом которой оказался «разгон спецназом мирного религиозного митинга». Погромы уже начались. Во-вторых, в попытке спасти свою задницу начальство попыталось свалить все на Пчака, официально обвинив его в эксцессе исполнителя, и потому на его арест уже готов ордер. В-третьих, западное информагентство уже запустило фото, поданные так, что Пчак стреляет не вверх, а по людям, и это означает, что на него начинается охота вплоть до реквеста о выдаче «военного преступника». Все, что может сделать начальник – это предложить ему бежать в Россию и затеряться там.

Пчак сначала отказывается и хочет как минимум вытащить семью, но опаздывает: его дом уже разграблен, а жена убита. Пчак успевает запомнить лица погромщиков. Зритель – тоже.


И вот мы уже в РФ, в кадре маленькая мечеть на окраине большого города, в фас и профиль похожего на Москву, хотя название мы упоминать не будем («наш город» и всё). В панораму попадает как группа местного населения, протестующего против этого факта, так и большая стройка, окруженная забором с колючей проволокой.
И когда мимо группы протестующих проходит человек, которого мы поначалу показываем со спины – это сумбут, те обступают его и загораживают ему проход. Впрочем, это не столько гопота скиновского или православного вида, сколько местная молодежь, ищущая приключений и настроенная нейтрально-враждебно.

Разворачиваясь к потенциальным нападавшим, сумбут (а точнее – Пчак) отодвигает полу куртки и показывает висящий на поясе кинжал – пчак в традиционных ножнах, а потом внимательно смотрит на них. Это взгляд серьезного бойца, и обитатели микрорайона тушуются и расступаются. Самый наглый, однако задает вопрос, показывая на нож.


- Прикольный нож. Как называется?

- Пчак.

- А (пауза).. слышь? А что ты его не достал?

- Это боевой нож. Его без нужды не достают. Достал – пришлось бы резать. А вы на меня еще не напали.
Пчак заходит в мечеть. Время неурочное, и он слышит спор муллы с группой сумбутов. Мулла объясняет своим оппонентам, что законы гостеприимства едины везде, и не следует их нарушать, превращаясь из гостя в хозяина. Как бы то ни было, он им своего благословения не дает. Пчак и оппоненты муллы расходятся на контркурсах, обмениваясь пристальными взглядами. Ибо, если у этой группы людей были бы бороды, зритель мог бы опознать их без особых проблем.

Пчак и мулла играют в нарды и разговаривают о жизни. Мулла сетует, как ему тяжело с одной стороны, защищать соотечественников, а с другой – удерживать их от проявлений радикализма. Все больше тех, кто считает себя воинами ислама, но то, что они говорят и во что веруют, в общем-то, соотносится с каноническим исламом как мормоны с христианством (во всяком случае, я бы вставил пассаж что «а про водку в Коране Ничего не написано»). Они требуют сотрудничества и помощи и даже угрожают, и потому мулла меняет тему, и спрашивает Пчака как дела у него. Тот спокойно говорит что его уволили. По глупости. Сами виноваты.

И мы немного возвращаемся назад во времени - Пчак вкалывает гастарбайтером. Старшим в команде из Равшана и Джамшуда, которые делают ремонт в квартире большого чиновника. А увольняет их его 15-летняя дочка Анюта – после того, как восприняла какую-то шутку Равшана в стиле «секас охота насяльника» или излишне откровенный взгляд Джамшуда как харассмент. Нет, девочка отнюдь не паинька и воспринимает рабочих примерно так же, как британские леди в Индии своих боев-прислужников, но мысль о дружбе с черными для нее ужасна, и к сумбуту она и близко не подойдет, а тут на нее пялятся (есть на что, тема сисек раскрыта). Джамшуд пытается возмущаться, но она решительно выставляет их – ее папа будущий губернатор, он вас в порошок сотрет.


Так что, в следующем эпизоде появляется отец девушки Ани – герой афганской, а, возможно и чеченской войны генерал в отставке Никита Пихалков, чей облик и поведение вполне высвечены его ФИО. Барские манеры, умеренный национализм в формальных речах (хотя и там упоминаются «инородцы»), куда более жесткий на деле.

Представление генерала зрителю проходит на фоне теледебатов между другими кандидатами на пост мэра. Пихалков полемизирует с карикатурно-чиновничьи выглядящим представителем Единой России, и главная тема полемики – национальный вопрос.

Вербализация бытовой ксенофобии и разговоры о черных, которые всё засрали, дает Пихалкову хорошую поддержку масс, к тому же он прекрасный оратор: «Мы должны очистить Москву, пока ее не превратили в Москвабад!»

Кстати: у каждого кандидата по двое представителей поддержки, трое из которых еще появятся в сюжете. У единоросса это директор центра помощи мигрантам, видный правозащитник, который чуть не в корчах бьется по поводу фашистской угрозы. У Пихалкова это важный милицейский генерал, участвующий в дискуссии приводимыми статистическими данными о росте преступлений, совершенных мигрантами, и советник по пиару – довольно характерной внешности, после которой завывания правозащитника о черносотенстве и антисемитизме Пихалкова смотрятся несколько комично.

Сам Пихалков оставляет двойственное впечатление – в нем можно увидеть и человека, озабоченного проблемой, но не совсем верно ее решающего; и политикана, который рассчитывает выиграть выборы именно за счет своей «неполиткорректности»: он говорит о том, что рабочие места надо отдавать коренным жителям, но ремонт в его квартире отчего-то делают не они.

В итоге правозащитник прибегает к последнему средству, ибо закон Годвина сработал еще в его первой экранной реплике. Пихалкова спрашивают о том, готов ли он нести ответственность за действия тех, кто воспримет его слова буквально? Каково, скажем, его мнение о деятельности такой организации как ПНИ?


-Во-первых, готов, потому что нормальный русский человек берется за топор только в случае крайней необходимости. Во-вторых, это для вас они ПНИ, а для меня – Этнополитическое объединение Союз «Против Неруси Инославной».

С точки зрения генерала, это просто люди озабоченные проблемой, и хотя эксцессы бывают, в целом они на правильном пути. Традиции блюдут, с педерастами и наркоманами борются, пропагандируют здоровый образ жизни.
Работающий телевизор стоит и в комнате, где пьют чай Пчак и мулла, и в строительной бытовке, где за пассажем о Пнях наблюдают сами представители вышеуказанного Союза, внешне напоминающие смесь ряженых казачков с активистами движения против нелегальной иммиграции. Наш человек, заявляет наиболее покрытый лампасами, аксельбантами и эполетами Атаман – мы с ним вместе в Чечне воевали, а когда я в плен попал, без его помощи нас не вытащили.

Впрочем, общественное движение общественным движением, а официальный способ заработка Пней – охранное предприятие при крупнейшей строительной компании «Рось-строй» (да, название подобрал так, чтобы звучало «Расстрой»), заставившей город уродливыми «элитными жилыми корпусами», которые строятся на месте исторически ценной застройки и вообще всячески нарушают экологию.

Сегодня Пни готовятся подавить «бунт» на одном из объектов. Это многоэтажный офисный центр на окраине Москвы, который скоро будет введен в эксплуатацию (леса еще стоят, но большие бульдозеры , напоминающие Д-6, убирают мусор) и который мы видели недалеко от мечети.

Окруженная людьми в камуфляже, стоит большая группа рабочих. Они посмели требовать элементарной техники безопасности и улучшения условий жизни. Это не только сумбуты, хотя их большинство, есть и славяне. Указать протестующим на их место прибывает сам руководитель строительной компании, Кирилл Мещерский, каковой и будет аналогом персонажа Джеффа Фэйхи в данной истории. Здесь вам не ваши вонючие аулы! Вы стоите на земле, которой владели шесть поколений моих предков. Вы здесь никто!


За спиной Мещерского – парень весьма спортивного вида, одетый в камуфляж, похожий на прикид Пней. Это его сын-младшекурсник Игорь, которого взяли с собой для того, чтобы показать, как надо решать такие проблемы. На его лице выражение легкого презрения к окружающему.

Однако один из протестующих более похож на старого советского инженера, и говорит не столько об условиях содержания (Мещерский даже реагирует на его появление фразой типа «ну а ты-то что, ты же не в бытовке ночуешь»), сколько о качестве бетона, из которого построено здание. Он сделал расчет, по которому получается, что конструкция ненадежна, и здание может обвалиться практически в любой момент. Если здание будет заселено, погибнет больше народу, чем в ВТЦ. Инженер пытается подойти и показать Мещерскому эти расчеты, но когда он протягивает их, атаман Пней с криком «куда руки суешь, чурка!» выхватывает шашку и красивым движением рубит его по руке.

Это окончательно ломает волю толпы к сопротивлению, а Мещерский наносит завершающий удар, устраивая на территории стройплощадки показательную казнь: «по древнерусскому обычаю, чтоб дом хорошо стоял», человека, который посмел обвинить его в воровстве, живьем закатывают в бетонный фундамент дома. Но чтобы показать, насколько все бараны в его власти, следующий день объявляется выходным.




следующая страница >>