prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 13 14 15 16 17
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЛЕСНОЙ ДОМ. МЕСТЬ

1

Рана болела, правая рука не двигалась. Кое-как поднявшись, он побрел к болотцу. По дороге сюда Змееныш едва не наткнулся на «карусель» — может, там есть и артефакты?

Так и было: недалеко от аномалии он нашел «кровь камня». Обмотав артефакт влажными листьями, Змее­ныш приложил его к ране. Солнце опустилось к самому горизонту, по лугу протянулись длинные тени, стало прохладней. Разбитый вертолет бесформенной кучей лежал возле леса, вышка ЛЭП опиралась на него, застыв наискось к земле. Оставшиеся в живых вороны улетели, стояла тишина. Змееныш сел под старой березой, при­слонился к стволу, закрыл глаза и стал ждать ночи, со­бираясь с силами.

Сталкеров в Лесном Доме осталось мало, мутанты ему сейчас не нужны: он проберется по лазу, который когда-то показала Оксана, и убьет Слона с Заточкой. Уйдет в глубину Зоны, отыщет Шайтана, уничтожит его, а после соберет новую Свору. В этом нападении на Лесной Дом он получил большой опыт, его следующая армия будет в несколько раз крупнее и куда лучше орга­низована. Надо найти и подчинить контролеров — мо­лодых, неискушенных, которыми он сможет управлять. Змееныш станет маршалом, они — генералами, еще бу­дут капитаны, сержанты и рядовые — таким способом он сможет создавать отдельные войсковые подразделе­ния, разбивать Свору на несколько крупных отрядов и посылать их разными путями, окружать противника, брать в клещи... Даже если военные пришлют еще вер­толеты — они не спасут людей в Зоне. Зверья хватает, эти земли кишат мутантами. Змееныш раз за разом бу­дет наносить удары, ведя то полномасштабные боевые действия, то партизанскую войну. В конечном счете лю­ди ничего не смогут ему противопоставить, он выдавит их за Периметр и станет хозяином здесь.

Но это все потом — а сейчас он убьет Слона.

— Он вернется, — сказал Слон крепкому корена­стому сержанту с ежиком светлых волос. Они стояли в круглой гостиной — все, кто остался жив после атаки мутантов. Трое рядовых десантников с интересом раз­глядывали комнату. Емеля, Филин, Дикобраз и Заика сидели на стульях у бара. Заточка устроился в кресле за столиком, где со вчерашней встречи с полковником стояли неубранные закуски, и не мигая глядел перед собой. Пальцы правой руки монотонно сжимались и разжимались, сминая резиновое кольцо.


— Нас девять человек, этого достаточно, чтобы ор­ганизовать оборону, — сказал сержант.

— Одиннадцать, — перебил Слон. — В кабинете у меня еще Колобок, но он... короче, он там и останется.

— Хорошо, значит, я, мои люди, эти ваши хлоп­цы... — Сержант замолчал, прикидывая. — Встанем на стене и у ворот. Как можно войти сюда? Ворота, ограда — еще что? Откуда нам ждать его?

— От ворот почти ничего не осталось, — напомнил Заточка. — И еще есть один лаз через комнату... Там я буду караулить.

Сержант посмотрел на порученца, на хозяина и решил:

— Поставим ловушки.

Безлунная тихая ночь раскинулась над Зоной. Змееныш пробирался по лесу, часто спотыкаясь: корот­кий сон плохо восстановил силы. Рана перестала кровоточить, артефакт подействовал, но в плече пульсировала боль, правой рукой он двигал плохо.

На стенах Лесного Дома горели прожекторы, ярко освещали стену и верхнюю часть склона. Покорежен­ные створки ворот стояли на месте — краями их при­слонили к бетонным плитам и чем-то подперли. Но во­рота Змееныш теперь не интересовали, он направился к полуразрушенным хибарам на склоне.

Нужная изба находилась у самого подножия, каба­ны и взрывы мин не разрушили ее. Змееныш не слиш­ком хорошо помнил это здание — думал, не придется воспользоваться, ведь ему проще было пробираться в комнату Оксаны через бетонную ограду и потом по сте­не в окно. Он прогнал непрошеные воспоминания и со­средоточился на цели.

Подходя к избе, Змееныш ощутил смутную тревогу и решил, что это от слабости. Последнее время, когда он стал хозяином Своры, у него не бывало таких чувств... вообще почти никаких не было. Постоянно общаясь со зверями, он и сам становился зверем, только гораздо умнее, человеческое исчезало из него. Теперь его ок­ружили призраки давно забытых эмоций, и сильнее прочих была эта непонятная тревога. Откуда здесь опасность, ведь враги ждут наверху, в башне? Он прой­дет мимо них, обманет, ударит в спину — и расправит­ся со всеми, даже уставший и раненый. Змееныш от­крыл дверь, сделал два шага внутрь темной комнаты и споткнулся.


Падая, он почувствовал движение в ментальном про­странстве. Вот откуда взялось ощущение опасности — нога задела растяжку гранаты!

Он дернул крышку люка и свалился в подвал за миг до взрыва. Над головой рвануло, огонь опалил бок, за­ложило уши. Лязгнула, опрокидываясь, поставленная недалеко от гранаты канистра с бензином. Вспыхнул огонь. Змееныша швырнуло вниз, вдавило во что-то мягкое. Оглушенный, он повернулся на бок, едва ощу­щая суматошное дерганье под собой, почти не слыша писк...

В ногу вонзились острые зубы.
2

Сержант вскинул голову, ткнул пальцем в сторону загоревшейся хибары.

— Там! — крикнул он. — За мной, добьем его! Вы, трое, здесь пока стойте на всякий случай.

Солдаты и Дикобраз прыгнули с ограды, придер­живая автоматы, побежали вниз. Свет прожекторов не доставал до хижин, но нужный домик был прекрасно виден.

Заика, Филин и Емеля остались на посту, глядя, как занимается хибара. Филин повернулся к осталь­ным — и встретился взглядом с Заикой. Тут же на них уставился Емеля. Эти трое уже давно подумывали об одном и том же, но до сих пор ни у кого не хватало смелости вслух высказать свои мысли. А теперь Филин решился.

— Знаете, — неуверенно начал он, — мне что-то со­всем не хочется Змееныша убивать...

— С чего ты взял, что придется? — спросил Емеля, отводя взгляд. — Десантура его счас на шашлык поре­жет, если он еще не сгорел.

— А вдруг нет? — Филин глянул через ограду. Не­сколько фигур спешили к разгорающейся хижине. — Я вот как-то не верю в это. За ним сколько народу охо­тилось... Змееныш увертливый. И везучий, ага. И если он выберется... уж нас-то точно пришьет. Слышали, что он с Пяткой и Красавчиком сделал?

Сталкеры разом посмотрели в сторону хижины. Де­сантники уже скрылись из виду.

— Уходить н-надо, — сказал Заика и перекинул ре­мень «калаша» через голову. — М-мне, б-блин, никогда н-не нравилось у С-слоняры работать.


— Да ты что? — удивился Емеля. — Слон больше всех платит!

— Да плевать, сколько он платит! — выкрикнул Фи­лин, вскакивая. — Зато сталкеров за людей не считает. А работа всегда найдется. Идем, Заика!

Двое сталкеров прыгнули со стены.

— Да куда ж вы пойдете, дураки? — наклонившись, закричал испуганный Емеля. — Э, не бросайте меня тут!

— А к Курильщику, — откликнулся Филин.

— Курильщик — такая же сволочь, как и Слон. Ме­ня, говорю, подождите! — засуетился Емеля, неловко слезая следом за ними.

От хижин донеслись крики. Сталкеры перегляну­лись и что есть духу припустили вокруг бетонной огра­ды, чтобы спуститься по другому склону.

Змееныш ощутил множество агрессивных сознаний вокруг: в подвале сидели крысы. Еще не до конца придя в себя, оглушенный, он ментальным ударом отбросил мутантов, попятился, сел.

И тут же услышал сверху голоса — в разгорающийся дом вбежали люди. Змееныш ощутил их злобу, желание убить. В голове еще шумело после взрыва, драться он не мог. И когда первый десантник показался в отверстии люка, Змееныш дал импульс. Вереща, крысы рванулись вверх по деревянной лесенке. Десантник отшатнулся, вскинув автомат, открыл огонь. Выстрелы задержали первых крыс, но следующие вгрызлись ему в ноги, а те, что бежали сзади, обогнули бойца и набросились на других людей.

Змееныш не мог раскинуть пси-сеть, но он сумел найти крысиного волка — самого крупного, самого сильного зверя — и почти без сопротивления захватил его сознание. Крыс задергался, Змееныш нажал, беря его под контроль, дал команду... Крысиный волк двумя длинными скачками взлетел по лестнице и рванулся к сержанту', вошедшему в дом последним. Прыгнул, расто­пырив лапы, вцепился человеку в лицо. Сержант закри­чал, выпустив автомат, стал отдирать мутанта. Тяжелый крысиный волк сполз по лицу, оставляя глубокие раны, обвил длинным жестким хвостом плечи человека — и вонзил зубы ему в шею. Сонная артерия лопнула под клыками.


Застучали автоматы, крики наполнили хибару, в которой уже стало жарко от огня, облизывающего стены и пол. Змееныш отпустил сознание крысиного волка, теперь и без него справятся. Поднявшись, он шагнул в проем хода, ведущего к Лесному Дому.

Заточка неподвижно лежал на кровати Оксаны, сжимая левой рукой пистолет, направив ствол в сторону лаза под окном. В комнате было темно, только полоска света падала через приоткрытую дверь с площадки. Здесь свет включать нельзя, это выдаст присутствие че­ловека, но и полная темнота не годится, тогда он не увидит мутанта, когда тот появится из лаза.

Заточка не доверял ни военным, ни сталкерам, он теперь не верил даже Слону, поэтому спустился в Окса-нину комнату, чтобы самостоятельно устроить засаду. И когда далеко снизу донесся взрыв, порученец не осла­бил бдительность — наоборот, весь подобрался. Он еще долго лежал в тишине, а потом расслышал совсем лег­кий шорох. Не отводя ствол от отверстия под окном, взял пистолет обеими руками. Палец на спусковом крючке напрягся.

Еще карабкаясь по скобам, вбитым в стену водо­качки, Змееныш почуял Заточку. У Змееныша не было оружия, к тому же порученец в любом случае находился в более выигрышном положении: за ним первый вы­стрел — едва гость покажется в отверстии, — и этот вы­стрел почти наверняка станет последним.

Но Змееныш не раздумывал. Добравшись до места, где лаз расширялся, он сел на корточки, упираясь в стену, и закрыл глаза. Постепенно смолкли все звуки внешнего мира, и дымчатое ментальное пространство развернулось вокруг. Очертания дыры над головой, едва заметно подсвеченной из комнаты, смазались, зато перед внутренним взором четко проступило соз­нание притаившегося Заточки. Человеческий разум слишком сложный, чтобы им управлять, — но Змее­ныш и не собирался брать старого врага под кон­троль, ему было нужно другое. Он подобрался, ощу­тив в солнечном сплетении комок гнева, — и что было сил ударил им в центр черно-лилового, с красными прожилками, сознания Заточки. И одновременно прыгнул.


Заточка заметил движение и успел выстрелить. Но за мгновение до этого что-то толкнуло его изнутри, рука дернулась, и пуля ушла выше, попала в подоконник. Из дыры тенью метнулся Змееныш. Порученец вскочил, целясь в грудь, — и захрипел, повалился обратно на кровать. Змееныш вырос, стал огромной косматой фи­гурой, навис — от него исходила тяжелая мрачная энер­гия, которая вдавила Заточку в матрас. Голову сжал же­лезный обруч боли, сознание помутилось.

Порученец задергался, он еще чувствовал пальцы, ощущал металл пистолета — но не мог сделать ни дви­жения. А Змееныш наступал, продолжая давить, ломая сознание. Заточка корчился на кровати, дергая рукой с пистолетом, стараясь нацелить его на врага. Глаза выка­тились, он прокусил нижнюю губу. Потекла кровь, За­точка с шипением втянул ее в себя, глотнул теплую со­леную жидкость.

Змееныш ощутил, как навстречу ему встает нена­висть, такая же сильная, как его. Она создала преграду между ними — и Заточка смог двинуть рукой. Он вновь задергался. Между искривленных губ стекали кровь и слюна, порученец, дрожа от напряжения, стал медленно поднимать руку. Хрипя, он навел пистолет на Змееныша. Тот почувствовал, как напрягся палец на спусковом крючке, как вспыхнула в Заточке злая ра­дость. Перед глазами Змееныша встала картина: Окса­на в ручье, волосы развеваются в потоке воды, будто водоросли, кровь и рана на шее... Кому ты служишь? Тому, кто убил ее ? — он ударил этой мыслью в созна­ние Заточки, послав туда картину мертвой девушки, и, будто тараном, пробил стену ненависти, созданную врагом.

— Нет... — хрипнул порученец, мотнув головой. — Она не... Я...

Змееныш представил его сознание в виде картонной коробки — и стал мять эту коробку, ломая стенки, вми­ная грани.

Заточка заорал. Его скрутило, рука с пистолетом откинулась назад, палец вдавил крючок, пули пошли в стену. Потом пальцы разжались, руки сами стали под­ниматься и легли на шею. Сипя и дергая ногами, Заточ­ка стал душить себя. Глаза выкатились, язык выпал — а порученец все сжимал горло, до крови вдавливая ногти в кожу.


Когда Змееныш пришел в себя, Заточка был мертв. Тяжело дыша, Змееныш наклонился над кроватью, вгляделся в искаженное ужасом серое лицо, повернулся и вышел из комнаты.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ПРАВДА. ЛЮДИ И ЧУДОВИЩА
1

На площадке он едва не упал, сделав несколько ша­гов, оперся о стену. Он потратил слишком много психи­ческих сил, на Слона их уже не хватит. Поэтому Змее­ныш вернулся, снял с пояса Заточки самодельный нож и опять вышел в коридор.

Он толкнул дверь кабинета.

Подпирающий стену Колобок вскинул пистолет. Змееныш плеснул на телохранителя остатки эмоций — того толкнуло в грудь; раскинув руки, Колобок спиной врезался в стену и сполз по ней. Пистолет отлетел под стол. Колобок заморгал, привставая.

Змееныш в упор посмотрел на него.

Перебирая руками по стене, телохранитель поднял­ся. Глянул на Змееныша, на сидящего в кресле Слона, на узкую дверь в стене за спиной хозяина, опустил голо­ву—и бочком вышел наружу мимо Змееныша.

Сгорбившийся Слон даже не обернулся вслед ох­раннику. Змееныш обошел стол, встал перед хозяином Лесного Дома... и если бы хоть что-то от прежнего Змееныша еще осталось в его душе, он бы ужаснулся. Горе сломило Слона. Не стало крупного сильного мужчины с властными движениями и уверенным взглядом. В кресле сидел старик с трясущимися ру­ками.

Но у теперешнего Змееныша этот старик не вызвал жалости. Подняв нож, он шагнул вперед. Слон глухо сказал:

— Ты похож на отца.

Змееныш замер. В комнате было полутемно, горела лишь тусклая настольная лампа с зеленым абажуром. Хозяин медленно поднял взгляд.

— На Ворона, — пояснил он. — Ворон... Я почти забыл его лицо. Если бы не ты — забыл бы точно. Он был моим напарником, мы с ним вдвоем Лесной Дом заложили. Удачливый, сволочь. И тоже что-то такое чу­ял, как ты. Вернее, это ты как он, только у тебя оно раз­вилось сильнее. — Слон распрямил спину, уперся тря­сущимися руками в подлокотники, попробовал встать — и не смог. По лбу потекла капля пота. Змееныш смотрел на него, и Слон заговорил вновь: — Он тогда один в Зо­ну пошел и богатый хабар взял. Очень богатый. Меня обидел. Говорил перед тем: опасно, я могу не вернуть­ся... Кто из нас тогда об опасности думал? Вернулся, да еще с хабаром, а я вроде как ни при чем. Ну, я его и убил. Не один — с Заточкой. Заточку Ворон под ребра успел ранить. Хабар я себе забрал, с него мое богатст­во и пошло. А баба Ворона с дитем в Зоне тогда была вместе с ним, на стоянке. Она видела, как все про­изошло. Значит, нам надо было довершить дело. Но она сбежала, ночью с дитем в Зону бросилась, мы за ней. Упустили. Потом услышали вой псевдопсов, по­няли: за женой Ворона стая увязалась. Значит, конец ей. Ладно, вернулись в Лесной Дом. И вот такая полу­чилась ирония злая, что Мазай тебя на следующий день ко мне притащил. — Слон поднял взгляд и прямо посмотрел в глаза Змееныша. — Теперь все знаешь. Убивай, не жди.


Змееныш прорычал что-то неразборчивое, шагнул к нему, занося руку с ножом. Лезвие блеснуло в свете лампы. Слон откинул голову, подставляя шею.

За дверью позади кресла раздались шаги. Рука Змееныша еще двигалась, но взгляд метнулся к двери. Слон сидел не шевелясь. Змееныш качнулся вбок, рука дернулась книзу — и нож вонзился в подлокотник возле запястья Слона. Шаги стали громче.

Кто-то подошел к двери.

— А-а... — выдавил Змееныш.

Лицо от усилий исказилось — уже давно, очень дав­но он не произносил ни слова. Губы приоткрылись, язык дергался за ними, стараясь выпихнуть наружу не­податливые комки слов.

— Ша... Шаги, — прохрипел Змееныш и раздельно, по складам, произнес: — Я говорил ей, что всегда узнаю эти шаги.

Дверь открылась, в комнату вошла Оксана. И тогда Змееныш закричал.


<< предыдущая страница   следующая страница >>