prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4

ПОЧЕМУ Я НИКОГДА НЕ ВСТУПЛЮ В «ПАРТИЮ ПРАВОСЛАВНЫХ»

Моё интервью порталу «Православие и мир»
http://www.foma.ru/article/index.php?news=5785
Владимир Александрович Гурболиков

Родился в 1965 г. Имеет среднее музыкальное и высшее историческое образование. В армии служил в Ансамбле песни и пляски МВД. Во второй половине восьмидесятых участвовал в неформальном политическом движении, был членом Конфедерации анархо-синдикалистов, входил в редакцию самиздатовского анархо-синдикалистского журнала «Община». С 1991 г. работал в Центральной профсоюзной газете «Солидарность» на разных должностях, в том числе был первым заместителем главного редактора. Крещение принял в 1992 году. С 1995 г. – со-редактор, а с 2003-го первый заместитель главного редактора журнала «Фома». Женат, отец двух дочерей.

– Владимир, Вы в журналистике уже ведь более 20 лет?

– Затрудняюсь сказать, какой год является началом.

Во времена неформального движения (1987–1989 годы) я был причастен к выпуску анархо–синдикалистского журнала «Община». Это было самиздатовское издание, которое начиналось с нескольких машинописных копий, а к концу восьмидесятых достигал тиражей в десять тысяч экземпляров, размноженных на ротаторе. А серьезно участвовать в журналистике я начал с 1990 года.


Анархо-синдикалисты выходят на Красную площадь.1 мая 1990. Фото Владлена Тупикина.

После примерно года работы в газете Бауманского района Москвы с 1991 года я пришел в редакцию центральной профсоюзной газеты «Солидарность». Проработал там двенадцать лет или больше… Я был первым заместителем главного редактора у Андрея Исаева, который сейчас руководит Комитетом по труду и социальной политике в Государственной Думе. Мы с ним дружны со студенческой скамьи, вместе были анархо-синдикалистами, оба пережили слом мировоззрения, почти одновременно приняли крещение в православной Церкви…


Кстати, первый номер «Фомы» появился при его моральной поддержке, и позднее, пока мы не «встали на ноги», он много и бескорыстно нам помогал. Но это было позднее, а с 91-го года вместе с Исаевым мы приняли и развивали газету «Солидарность».


В редакции "Солидарности" после сдачи номера. 1994 г. Фото Николая Федорова.

– Ваша полемическая публикация в одной из светских газет стала, по сути, толчком к началу «Фомы». Это была первая статья о религии, о вере?

- Всё в той же «Солидарности» была статья, о которой вопрос… Нет. Не первая.

Начиналось всё, напротив, с антицерковной статьи о герое моей юности – Льве Николаевиче Толстом. В журнале «Община» в 1989–1990 году я написал о Толстом. И ставил ему в большую заслугу, в том числе, «освобождение» от церковного «дурмана».

Опубликовали этот материал в «Общине»… а года через полтора-два я сознательно пришёл ко крещению. И потом, когда я перечитывал ту статью, то даже не мог понять, зачем и как сочинил такое. Именно сочинил – ведь я же ничего о Церкви не знал в период своего увлечения толстовством и анархо-синдикализма.

Кстати, важный урок для журналиста: так делать нельзя. Даже если негативно относишься к чему-то, к той же церковности — нельзя ничего не зная и не разбираясь критиковать. Надо хоть немного быть экспертом в теме.

Но прошлого назад не вернуть: та статья до сих пор в интернете присутствует на анархистских сайтах. Это для меня урок и напоминание: не пиши того, чего не знаешь и не понимаешь.

К сожалению, я сейчас постоянно сталкиваюсь в работе журналистов и профессиональных блоггеров с тем, в чём сейчас так раскаиваюсь. С сочинительством, которое на самом деле, надо называть своим именем: это, конечно же, не что иное, как ложь…


- А как вы изменили свой взгляд на Церковь?

- Во время работы в «Солидарности» состоялось мое крещение, воцерковление и встреча с тем человеком, у кого я теперь первый заместитель – главным редактором «Фомы» – Владимиром Легойдой.

– Лаконично. Что-то изменилось в мировоззрении?

Во-первых, пришло окончательное понимание того, что мне не близки любые коммунистические идеи, включая анархические. Эти идеалы – ложные.

Равно как и вроде бы противоположная по знаку идеология – либерализм. К сожалению, о том, почему и коммунизм, и либерализм идейно противостоят христианству и по сути своей ложны, серьёзного разговора сейчас нет. И даже в церковной среде понимания мало. Если и есть дискуссии, то они упираются в какие-то исторические эпизоды и их оценки. А как можно что-то верно оценить, если не договорились о системе ценностей?..

Ну вот потому у нас каждый разговор «за политику» (в широком смысле слова «политика») – это петушиные бои какие-то. И никогда даже вопроса не возникает о первопричинах того, о чём спорим. В том числе, не понимаем и того, в чём никогда не сойдутся либерализм/коммунизм и православное христианство. Я об этих вещах много думал, и понял, что не смогу более называть себя анархо-синдикалистом или толстовцем… Это будет ложь.


Владимир Гурболиков и его жена Екатерина. Фото Татьяны Кедровской.

Во–вторых, это было время, когда я создал семью, и вдруг почувствовал глубокую ответственность. А ещё и люди в подчинении — тоже ответственность.

Кстати, тогда я иначе взглянул и на либеральную критику брака, и на опыт Толстого. Ведь Толстой в своей жизни пришел к отчаянной ситуации. Он был очень честным человеком, хотел жить не по лжи, хотел исполнить нравственные идеалы сполна, причём самостоятельно, без обращения к Богу как Личности. А это невозможно. И честного человека ведёт к глубокому кризису во всём, включая и отношения с людьми, даже с самыми любящими. И к унынию, отчаянию…


Для христианина это, как я понимаю, одна из аксиом: чем больше ты пытаешься приблизиться к Богу, тем острее чувствуешь, что ты не такой, каким Бог тебя хотел бы видеть. А если нет церковного, христианского представления о Боге, и ты оказываешься один на один с этим судом над собой, ощущением своего недостоинства… Это страшное дело.

Я в какой-то момент оказался в таком состоянии. Когда понял, что я плохой человек и ничего сделать с этим не могу.

- Но попытались?

- Летом 1990 года прочел книгу протоиерея Александра Меня «Сын человеческий».

Параллельно с прочтением, я посмотрел по телевизору большую передачу о перенесении только что вновь обретенных мощей Серафима Саровского.

Шло чтение жития Серафима, рассказ о сути происходящего в кадре, а я вдруг понял, что в книге отца Александра (где особым языком, для таких нецерковных интеллигентов, как я, пересказаны евангельские события) описано то изначальное, что на самом деле заложено и присутствует в традиции русской Церкви.

Несмотря на всю разницу формы — это всё то же со-присутствие, следование за Христом. Так было с апостолами: и то же ученичество, апостольство — в нашей Церкви, несмотря ни на какие грехи и недостоинства. Я тогда только стал всерьёз читать Евангелие и начал молиться. Хотя считал, что ко крещению не готов..

- И крестились.


Протоиерей Димитрий Дудко

- Крестился. Так и должно было быть: дико креститься (или причащаться), считая себя достойным…

Ну, а первая публикация, уже позитивная, посвящённая Церкви, была сделана по редакционному заданию «Солидарности». О ней мало кто помнит. Это было большое интервью с отцом Дмитрием Дудко, посвящённое, как ни странно, Первомаю.

– Почему решили сделать интервью именно с ним?

- В 1992 году, когда праздник Пасхи пришелся на 1 мая, я как представитель профсоюзной газеты пошел к батюшкам, чтобы они это «совпадение» прокомментировали.

Протоиерей Димитрий Смирнов честно и жестко сказал, что ответ у него в отношении Первомая будет… ну, неделикатный, так скажем. Но он очень мудро перенаправил меня к отцу Димитрию Дудко. Который на мои вопросы действительно смог глубоко и серьёзно ответить. Он сказал не просто то, что нужно газете – но что нужно было мне самому. У нас с ним и после было несколько встреч. Каждая из них дала мне и как рядовому христианину, и как будущему редактору «Фомы» колоссально много.

- А что за статья, с которой, по сути, начался «Фома»?

- Это был второй опыт – большой полемический ответ на заметку одного их наших внештатных авторов о негативных сторонах церковной жизни. Точнее, это был повод записать то, что я не мог никак выразить в постоянных дискуссиях, которые постоянно сопровождали мою редакционную жизнь после крещения.

Меня друзья спрашивали о том, почему я крестился, но разговоры комкались, мне не нравилось моё косноязычие. И всё, что хотел, но не умел сказать, я написал. Это была статья «Эра недоверия, или место встречи изменить нельзя», которую опубликовала газета «Солидарность».

Прихожанин храма, в который я ходил, Алексей Захаров (он сейчас один из учредителей нашего Издательского дома) «случайно» увидел эту газету и принес ее Владимиру Легойде. Как раз в тот момент, когда тот искал напарника для создания православного миссионерского журнала.


Спустя неделю Алёша подошел ко мне после службы и говорит: «Хочу тебя познакомить с одним человеком, у которого к тебе есть предложение». Мы отошли к дверям, пожали руки с тогда еще очень–очень молодым Володей.

И он мне сказал: «Я видел Вашу статью. Я думаю о создании журнала, обращённого к людям, желающим понять и узнать Церковь. Не хотели бы Вы принять какое-то участие в этом деле?» Я сразу же ответил, что, конечно же, хочу. Очень хочу!

- Спонтанное решение?

- Для меня это было как ответ Бога на те мысли, которые меня преследовали, особенно после диалогов о вере с друзьями, в кругу семьи. Я считал, что говорю плохо и неубедительно — а дать им прочесть что-то… Так практически ничего тогда не было для ищущих, тем более в виде журнала! Так что мы с Володей Легойдой поняли друг друга за пять минут, может, даже мгновенно…


Редакция журнала "Фома"

Конечно, проект потом рождался не сразу. Встречались мы редко, а потом, в 1995 году, была такая… аккордная, что ли, встреча у меня дома. Был еще и очень интересный, важный разговор с отцом Димитрием Дудко. И всё мы решили, наконец. А сверстали первый номер буквально в одном экземпляре. Вывели страницы на принтере, а потом при помощи ксерокса и степлера превратили это в подобие журнального номера. Так появился «Фома»…

- Почему Вы заместитель главного редактора? Почему так решили? Ведь у Легойды и опыт журналистский намного меньше, и возрастом он моложе.

Владимир Гурболиков. Фото Владимира Ештокина.

- На старте издания можно было бы ещё говорить о том, у кого больше опыта, но не теперь, когда прошло столько лет.


Владимир и редактор, и журналист с очень большим опытом. И у него есть масса качеств, которых не хватает мне. Огромная эрудиция, терпение, внимание, выдержка в конфликтных ситуациях.

Между прочим, именно он дважды прочитывает каждый текст, идущий в «Фому»!

Был момент, когда мы вместе решили, что нужно отказаться от непонятной людям системы с со-редакторством. И дальше распределяли обязанности с учётом сил, здоровья, необходимости вести переговоры и представлять «Фому» на каких-то встречах и мероприятиях.

Мне многое не под силу. И то, что Володя взял эту ответственность, для него обернулось массой дополнительных административных и представительских хлопот, а мне дало свободу больше времени заниматься творческим поиском и работой с новыми сотрудниками.

- Вы сказали, что много думали о таком журнале. А что тогда ещё выпускалось?

- Выходила «Православная беседа», и я очень благодарен издателям этого журнала, что он был и есть сейчас. Огромное впечатление произвёл первый же номер «Татьяниного дня», который «обогнал» наше издание буквально на несколько месяцев.

- Что еще читали?

- Отец Александр Мень остался не то что позади, а немножко в другой жизни. Книга «Сын человеческий» меня всколыхнула, но искал я чего-то иного.

Очень интересовался мемуаристикой. Сильное впечатление оказала книга «Отец Арсений». Также пережил потрясение, когда прочитал одну из первых книг, посвященных старцу Алексию Мечёву. А в непосредственном воцерковлении очень помогло миссионерское издание РПЦЗ, пришедшее сюда: книга «Храни сердце твое» – краткие объяснения всех церковных таинств с пояснительными переводами на русский язык.


Супруги Гурболиковы с дочками. Автор фото – Владимир Легойда.

- А какая концепция была у «Фомы»? Что вы хотели донести до людей?

- У нас сначала были очень наивные идеи, от которых нас буквально уберег отец Димитрий Дудко.

Я говорил: «Батюшка, мы придумали журнал. Он будет начинаться разговором о смысле жизни вообще, потом постепенно о Христе, потом о Церкви, а заканчиваться он будет проповедью батюшки перед крещением. И надо еще писать про Библию, надо все таинства подробно описать…».

Он говорит: «Постойте, Вы что, – хотите в одном журнале рассказать о Церкви ВСЁ? И о Боге – ВСЁ? Это же невозможно! Вы поймите, Бог – это как Океан, безбрежный. И «воткнуть» этот Океан в несколько страниц журнала… Не будьте океаном, морем! Станьте хотя бы волной. Лодочкой. И только бы эта «лодочка» ваша в правильном направлении двигалась».




следующая страница >>