prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 13 14
Анхель де Куатьэ.


Всадники тьмы

Предисловие

«И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями.

И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее?

И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в нее…

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри.

Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить».

Откровение святого

Иоанна Богослова,

:1-3, 6:1,2

Андрей подошел к входной двери и открыл ее.

— Я попрошу вас следовать за мной, — объявил человек, возглавлявший группу людей в черных костюмах.

— А вы, простите, кто? — спросил Андрей.

— Вы получите все необходимые разъяснения позже, — ответил человек.

— Но, согласитесь, это как-то странно… — Андрей продолжал настаивать на объяснениях. — Вы просите нас следовать за вами, и не говорите, кто вы и куда, зачем вы…

Андрей не успел закончить фразы. Люди, до сих пор стоявшие на пороге, ворвались в комнату. Нас схватили — меня, Данилу, Андрея — и вытолкали на улицу. Там стояло несколько машин-фургонов с затемненными стеклами. В них нас и погрузили.


— Это в ваших же интересах, — услышал я краем уха, когда мне выворачивали руку и выталкивали из квартиры.

Почему нас везли в разных фургонах, я не знаю. Везли долго. Как диких зверей. Каждому по своей клетке.

Мысли крутились в голове, словно подхваченные гигантским торнадо. Ничего не разобрать, ни на чем не сосредоточиться. Мое сознание как будто выпотрошили и разложили на солнцепеке. А я смотрю на эти свои внутренности и ничего не могу понять.

Мы что-то сделали не так. Где-то ошибка. Но что именно? В чем мы ошиблись? Мне показалось, что прошел час, может быть, полтора. Лежа в темноте на полу машины, я чуть-чуть пришел в себя и смог сконцентрироваться на трех самых важных вопросах.

Во-первых, знаем ли мы седьмую Скрижаль? Андрей рассказал о ней, но текста нет. Жизнь Избранных всегда находилась под угрозой. Так, может быть, эти люди как раз и есть та угроза? Угроза Андрею? А коли так, значит, у нас еще нет седьмой Скрижали.

Во-вторых. Допустим, что все семь Скрижалей уже, все-таки, найдены. Андрей не ошибся, и у последней Скрижали действительно просто нет текста. Но что тогда нам с ними делать? Зачитывать, как спасительную мантру? Проповедовать? Прятать?

Наконец, в-третьих. Я понял, что до сих пор мы не знаем самого главного: «Что такое Тьма?» Мы противостоим Ей, а Она, как ни в чем не бывало, идет у нас по пятам. Мы спорим о Ее сути, но у нас одни предположения. Ничего больше…

Что есть «Тьма»?..

* * *

Теперь мне стало казаться, что я не в машине, а в миксере. Фургон несся по разбитым дорогам, колдобинам, ухабам, а потом и вовсе — словно по полю, по пересеченной местности. Окна черные, абсолютно непроницаемые. Ничего не видно.


Куда нас везут? Или, может быть, меня одного?

Раздался страшный скрежет. Машина взлетела вверх, словно поднялась на рифленый металлический помост, резко дернулась и пошла под уклон вниз. Я запаниковал. Что это может быть? Стоп.

Дверь открылась. Меня ослепил луч большого ручного фонаря.

— Выходите, — услышал я.

Машины стояли в огромном сводчатом ангаре, похожем на туннель метро. Темно, бегают люди. Данилу и Андрея тоже вывели из машин. Данила чуть впереди, Андрей в десяти метрах сзади. На душе стало легче.

— Данила! Анхель! — донеслось откуда-то сбоку. Из смежного туннеля появилась группа людей.

Впереди шел молодой человек. Его быстрая, подвижная фигура, высвеченная лучами фонарей, показалась мне знакомой.

— Гаптен?! — закричал Данила. — Ты? Не может быть!

— Может, может! — Гаптен подбежал к Даниле и обнял его. — Господи, как я рад вас видеть! Анхель! Андрей! Идите сюда!

— А?.. — я показал на захвативших нас людей.

— Они вас охраняют, не бойтесь, — ответил Гаптен. — Извините, что вас так доставили… Но это для безопасности. Вас легче уберечь по отдельности.

— Охраняют… — протянул я. — Понятно.

Я обернулся назад и увидел, как Андрей, смерив своих «телохранителей» взглядом, направился ко мне.

— Надо думать, это «свои»? — прошептал он, поравнявшись со мной.

— Надо думать, — ответил я. — А вон с Данилой — Гаптен. Я о нем писал в «Маленькой принцессе».


Мы подошли.

— Андрей, — представился наш друг.

— Да, и знаю, — улыбнулся Гаптен. — А я — Гаптен. Ну, пойдемте. Совсем нет времени.

— Нет времени? — переспросил Данила.

— Сейчас я вам все объясню, — заверил нас Гаптен. — Только спустимся вниз.

Мы пошли по темному, абсолютно заброшенному туннелю. Никаких источников света. Грязно, дико. Дорогу перед нами освещали ручные фонари охранников. Мы свернули за угол и сели в лифт, которым Гаптен управлял с помощью небольшого устройства, похожего на брелок автомобильной сигнализации.

— Это бывший военный объект, — пояснил Гаптен в лифте. — Теперь здесь все переоборудовано под резиденцию одного из членов Совета.

— Постой, — перебил его Данила. — Но мы же в другом месте встречались — особняк за городом, у Кассандры. Я думал, то и была резиденция ВААЗ.

— То место, где вы были, это так называемая Миссия — представительский орган, — объяснил Гаптен. — «Миссия» используется только для «официальных встреч». А настоящая работа Всемирной Академии Астрального Знания абсолютно засекречена. Вы сейчас все увидите…

Двери лифта открылись, и нас ослепил яркий свет офисных помещений. Впрочем все это больше напоминало лабораторию, нежели офис. Абсолютно белые стены, стеклянные перегородки, мониторы, огромные пульты, люди в белой униформе.

— Что это? — оторопел я.

— Это аналитический центр, — объяснил Гаптен. — Сюда стекается вся информация по региону. Здесь ее анализируют и разрабатывают математические модели. Далее, уже в виде математических моделей, эта информация поступает в центральный аналитический узел. Иначе он не справится с объемом…


— Математические модели? — мне показалось, что я ослышался. — Но ведь это Академия Астрального Знания! А как же ясновидение, экстрасенсорные и пара психологические способности? Вы пользуетесь математическими моделями? Не может быть…

— Да, Анхель, конечно пользуемся! — подтвердил Гаптен. — Астральный мир устроен совсем не так, как этот, материальный. Они не совпадают. Но все, что происходит в материальном мире, имеет свое отражение в астрале, и наоборот. Во избежание ошибок информацию приходится конвертировать на универсальном для двух миров языке.

— Я сошел с ума, — тихо сказал Андрей, странно улыбнулся и взялся обеими руками за голову. — Я сошел с ума.

— Я понимаю, что все это странно, — Гаптен остановился посредине пустого белого коридора и посмотрел нам в глаза, каждому по очереди. — Но, к сожалению, я не могу вводить вас в курс дела постепенно. Обстоятельства требуют незамедлительных действий. Баланс нарушен. Началась война…

* * *

В большой зале, похожей на римский Пантеон, вокруг огромного круглого стола были расположены массивные плазменные мониторы — двадцать три штуки. Стол действительно был очень большим, наверное около десяти метров в диаметре. Единственное кресло стояло на том месте, где, по логике, должен бил располагаться еще один, двадцать четвертый экран.

— Это главный зал заседаний, — объяснил Гаптен, когда мы вошли в это помещение и застыли, пораженные увиденным. — Заседание начнется через пятнадцать минут.

Гаптен сел в единственное кресло, трижды нажал на одну из кнопок небольшого пульта, расположенного перед ним, и из-под стола выехало три сидения. Мы сели.

— Гаптен, я ничего не понимаю, — сказал Данила. — Ты говоришь, началась война?! Какая война? С кем война? Почему война?

— А где индус? — вставил я. — Свами Брахмананда? Он говорил, что, когда мы найдем все семь Скрижалей, Тьма усилится по принципу противовеса. Это так? Мы нашли седьмую Скрижаль?

— Только по порядку… — попросил Гаптен. — Сейчас я расскажу, что знаю. Да, вы нашли седьмую Скрижаль. И у нее действительно нет текста, только смысл. По сути, она является ключом к первым шести. Данила — тот, на ком лежит миссия изменить сознание людей. И когда это произойдет, первые шесть Скрижалей обретут свою подлинную силу.

— А о каком изменении сознания идет речь? — спросил Андрей.

— Никто из посвященных этого не знает, — покачал головой Гаптен. — Эту тайну откроет Данила. Но не сейчас…

— Почему не сейчас? — не понял я.

— Потому что, пока вы искали Скрижали, силы Тьмы не бездействовали, — ответил Гаптен. — Откровение Иоанна Богослова о Конце Времен начинается с посланий, обращенных к семи церквам: «имеющий ухо да услышит». Но на самом деле, это послания не церквам, а Избранным. Избранных вы нашли.

— А сами Скрижали составляют священную книгу, о которой говорится в Откровении дальше? — предположил Андрей. — «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями».

— Абсолютно верно. Анхель и Данила находили Скрижали, а Тьма активизировала эти печати.

Гаптен подтвердил догадку Андрея: Скрижали Завета — это та книга, о которой говорится в Апокалипсисе. Я сам использовал отрывки из Откровения в качестве эпиграфов, а не понял этого! Эти эпиграфы возникли почти что случайно. Мы тогда только встретились с Данилой. Он рассказал мне о своем путешествии на Байкал. А следующей ночью у меня был странный сон. Мне снились тексты библейского Откровения.


Откровение Иоанна Богослова начинается с послания семи Церквам. Это были послания Избранным — Кристине, Илье, Максиму, Мите, Маше, Саше и Андрею (и Андрей понял это, когда формулировал Скрижали). А дальше, после этих посланий в Откровении рассказывается о том, что есть некая книга, которая запечатана семью печатями. В присутствии двадцати четырех старцев кто-то снимает эти печати. И появляются…

— Боже мой! — я вдруг испытал ужас. — Всадники Апокалипсиса!

— Да, Анхель, — тихо сказал Гаптен. — Всадники Апокалипсиса. Тьма до сих пор была аморфной и диффузной, а теперь она готова воплотиться…

— Об этом и говорил индус, — понял я. — Именно поэтому он был так скептически настроен в отношении наших поисков.

— И да, и нет, — поправил меня Гаптен. — Откровение Иоанна Богослова принадлежит христианской традиции. А Свами Брахмананда придерживается карма-йоги и вед. Он больше всего боялся нарушения Баланса. Впрочем, он ведь и был Его архитектором. Идея Баланса Силы победила после Второй мировой войны.

Двенадцать посвященных объявили о своем нейтралитете и создали Совет, который и возглавил Свами Брахмананда. Еще шесть посвященных оставили за собой право активно бороться за Царство Света. И еще шесть — объявили о своей готовности приближать час Тьмы. Так возник Баланс Силы, паритет…

Сказав это, Гаптен обвел взглядом стоящие перед ним плазменные экраны. Я автоматически пересчитал их — двадцать три, плюс кресло Гаптена. Всего — двадцать четыре. Печати должны открыться в присутствии двадцати четырех старцев…

— А что здесь сейчас будет? — спросил Данила.

— Здесь, сейчас… — прошептал Гаптен и замер.


Он словно погрузился в транс. Никто из нас не решился его переспрашивать.

— Здесь, — повторил Гаптен через минуту, — состоится Встреча Двадцати Четырех посвященных, на которой будет объявлено о низложении Баланса Силы.

— О низложении Баланса Силы? — не понял я. Но почему? Как?

— Я занял в Совете место своего Учителя — Серафитуса, — тихо сказал Гаптен. — Но я не могу оставаться в Совете. Я не могу поддерживать нейтралитет. Всадники Апокалипсиса уже идут. Я встаю на сторону тех, кто борется за Царство Света. Свами считает это безумием. Но у меня просто нет другого пути.

* * *

— Рад приветствовать вас, — один из экранов вспыхнул, и на нем появилось изображение Свами Брахмананды. — Гаптен, Данила, Анхель, Андрей.

Индус выглядел спокойным. Но за его невозмутимостью скрывалась обреченность. Казалось, его глаза говорили: «Я пытался вас остановить. Я пытался вас спасти. Я сделал все, что мог. Но у меня ничего не получилось. Простите. Делайте, что задумали».

Мы поприветствовали индуса.


следующая страница >>