prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 18 19 20 21 22

Может ли быть проведено консультирование, если воз­можен только очень непродолжительный контакт? Этот воп­рос уже поднимался нами в главе 6. Мы только повторим, что такие отношения в процессе консультирования, ко­торые здесь описаны, особенно важны, если контакт сво­дится к одному короткому сеансу. Кажущиеся преимуще­ства директивного подхода в условиях кратковременного сеанса совершенно не соответствуют действительному положению вещей. Если мы будем четко представлять себе всю сложность человеческой жизни, мы поймем, что за один час или менее маловероятно, что мы сможем реор­ганизовать жизненную структуру индивида. Если мы осоз­наем это ограничение и откажемся от роли самоудовлет­воренного Яхве, то можно предложить весьма конкрет­ный вид помощи, реальной даже за короткое время. Мы можем побудить клиента к свободному выражению своих проблем и чувств, с которыми ему пришлось столкнуть­ся, и добиться более четкого осознания. Если мы потра­тим время на то, чтобы попытаться управлять им, появ­ление удовлетворения будет связано только с тем, что мы не увидим замешательства, зависимости и сопротивления, которые последуют за нашим неоправданным вмешательством в его жизнь.
Можно ли консультировать друзей и родственников? Довольно часто, особенно у менее опытных консультантов, возникает вопрос о том, можно ли эффективно по­мочь другу, у которого есть проблема, или соседу по ком­нате в общежитии, или даже мужу или жене. В таких слу­чаях желание помочь другому человеку естественно. Од­нако требуется четко продумать формы, в которых наше участие может оказаться полезным другим людям.

Как мы говорили в предыдущей главе, консультиро­вание эффективно в основном потому, что консультант, не будучи эмоционально глубоко вовлеченным в ситуа­цию, способен распознать чувства клиента, вынести их на сознательное рассмотрение и дать клиенту возмож­ность выбрать в процессе этого осмысления свое соб­ственное направление поведения. Нужно усвоить, что глу­бокие эмоции консультанта не эффективны для осуще­ствления задач консультирования. Муж не сможет быть хорошим консультантом для своей жены. Близкий друг не будет способен одновременно исполнять роли хоро­шего друга и консультанта. Муж в первую очередь дол­жен быть понимающим супругом, разрешая искреннос­тью и участием взаимные супружеские проблемы. Друг может лучше проявить свою дружбу, разделяя взгляды, являясь внимательным, понимающим слушателем и в некотором роде источником эмоциональной поддержки. В таких случаях консультирование может быть успешным лишь при условии, что участники процесса ясно осозна­ют, что в этой ситуации имеет место их эмоциональная вовлеченность.


Если отношения не столь близкие, например, в случае со знакомым, который ищет поддержки в консультиро­вании, оно может быть выполнено успешно, если тера­певтические сеансы проходят со строгим разделением между терапией и какими-то дружескими проявлениями.

Это обсуждение еще раз подчеркивает точку зрения, которая была освещена нами в главе 4. Взаимоотноше­ния во время консультирования отличаются от дружес­ких отношений или любых других близких эмоциональных связей. Ничего хорошего от смешения различных типов взаимоотношений мы не получим. Как родители, мы можем установить хорошие родительско-детские от­ношения, но это не означает, что мы станем наилучшими консультантами для своих детей. Мы можем поддержи­вать глубокую привязанность к своим друзьям, но, если мы попытаемся одновременно выступить в роли и кон­сультанта, и друга, мы, вероятнее всего, плохо справимся и с той, и с другой задачей. Даже врач не оперирует свою жену или своего ребенка. Он знает, что не сможет быть полностью объективным и уверенным в собственной оценке, которая в другой ситуации была бы иной. Эти же причины относятся и к консультированию.

В действительности индивид думает, что он должен вести себя как консультант по отношению к другу или родственнику часто из-за того, что он стремится “переде­лать” другого человека. Одного этого достаточно, чтобы сделать истинную терапию невозможной.

Каковы отношения психометрии и консультирования? Психометрические тесты были задуманы как некоторая составная часть любой программы консультирования, и читатели, придерживающиеся соответствующей точки зрения, могут быть озадачены тем, что эти тесты были едва упомянуты. Использование нами психометрических ме­тодов, так же как и сбора анамнеза (упомянутое в главе 3), нуждается в тщательном пересмотре в свете получе­ния более глубоких знаний, относящихся к терапевтичес­кому процессу. Мы не пытаемся дать полный или окон­чательный ответ на этот вопрос, но наш ответ, основан­ный на предварительных результатах, будет стимулиро­вать более адекватное представление.


Не может быть никаких сомнений в том, что психо­метрические тесты способностей, достижений, склонно­стей, интересов и личностных черт или приспособленно­сти в первую очередь должны использоваться в процессе диагностического исследования неприспособленных индивидов. Диагностическая оценка трудновоспитуемых школьников, несовершеннолетних правонарушителей и взрослых преступников, которые должны предстать пе­ред судом, анализ кандидатов при приеме на работу или для найма на военную службу с целью классификации на основе учета их предпочтений и задатков — вся эта тру­доемкая работа прямо направлена на получение инфор­мации именно при помощи психометрических тестов. В дальнейшем мы не намерены подвергать сомнению зна­чительную ценность тестирования при задачах подобно­го рода.

Какое место занимает тестирование в терапевтическом консультировании, не настолько ясно. Недостатки ис­пользования тестов в начале проведения терапии анало­гичны тем, которые были отмечены нами в отношении использования анамнеза. Если психолог начинает свою работу с целой батареи тестов, то напрашивается вывод, что он может предоставить клиенту решение всех его про­блем. Точка зрения, поддерживаемая нами на протяже­нии всей книги, заключается в том, что такие “решения” не являются подлинными и оказывают весьма поверхно­стную помощь индивиду. Они направлены на то, чтобы сделать его либо слишком зависимым, либо оказывающим сопротивление.

Но нельзя утверждать, что тесты совсем не применя­ются в консультировании. Вероятнее всего, в ряде случа­ев они могут быть эффективными, если используются ближе к окончанию терапии, а главное — по просьбе кли­ента. Например, студент может прийти к осознанию сво­ей проблемы профессионального выбора и быть готовым двигаться дальше. Однако он искренне признает, что у него нет достаточно объективного представления о своих интересах и предпочтениях, необходимых для разумного выбора. Тогда консультант может предложить ему соот­ветствующие тесты, которые могли бы пролить свет на его профессиональные наклонности. Если у него есть желание пройти их, то результаты могут быть весьма конст­руктивными при условии, что они обсуждаются и оцени­ваются в совокупности с процессом его самоосознавания.


Барбара, молодая девушка, из беседы с которой мы уже приводили ряд отрывков в двух предыдущих главах, на­конец решила пройти тест на интеллект. Гораздо раньше, на первых сеансах, когда она говорила о своих “завышен­ных” интеллектуальных амбициях, ею был затронут воп­рос о собственных реальных способностях. Ей была пре­доставлена возможность пройти тест, но она очень боялась этой процедуры. Было ясно, что она думала, тест может разрушить ее амбиции или покажет, что у нее нет способностей. Позже, когда Барбара стала готовой к самопринятию, она говорила о тесте с меньшим страхом и на одном из последних сеансов обратилась с просьбой выполнить этот тест. Когда тест показал, что ее способ­ности выше среднего, но не более того, она уже смогла нормально принять такой результат. Если бы тест был проведен раньше, Барбара была бы или раздавлена резуль­татом, или вынуждена прибегнуть к его рационализации. Если бы ей не сообщили результат, она бы крайне встревожилась.

Именно в тех случаях, когда тесты используются, ис­ходя из потребности самого клиента, нежели просто как информация для консультанта, они оказывают терапев­тический эффект. Студент решил, что его интересы свя­заны с коммерцией, а не с его настоящей деятельностью, но подходит ли он на самом деле для коммерции? Тесты могут предоставить информацию на этот счет. Ученик средней школы, который работал над своей проблемой неприспособленности, захотел узнать, годится ли он для университета. Тесты могут помочь получить нужную ин­формацию для принятия решения.

Последнее утверждение дает ключ к разгадке целесо­образности использования тестов. С точки зрения успеш­ной терапии, тесты ценны, когда они могут конструктивно использоваться клиентом при принятии решений или при осуществлении каких-то позитивных действий. Их использование в качестве инструментов для получения консультантом информации не даст достаточно показа­тельных результатов, за исключением определения в на­чале работы того, подходит ли индивид для терапии ме­тодом консультирования. Здесь, как и при использовании анамнеза, тесты могут быть необходимы на предваритель­ном этапе изучения, чтобы определить, проходит ли ин­дивид по критериям, указанным в главе 3. Такое предва­рительное исследование, возможно, несколько осложня­ет лечение, но является необходимой мерой предосторож­ности в тех случаях, когда есть сомнения относительно того, следует ли делать основной упор на метод консуль­тирования или же на “средовой” подход.


Обобщая все вышесказанное в отношении этого экс­периментального механизма, относящегося к тестирова­нию и консультированию, отметим, что, не считая воз­можностей их применения с целью диагностики, тесты могут широко использоваться, как правило, на заключи­тельном этапе консультирования. К этому времени у кли­ента есть реальная потребность в дальнейшей информа­ции, она будет способствовать развитию инсайта и задаст более четкую направленность предпринимаемым позитивным шагам. Очевидно, что такая позиция радикально отличается от существующей практики, которой придер­живаются многие современные организации.
Применяется ли клиент-центрированный метод консуль­тирования в таких областях, как профессиональная ориен­тация? Для многих специалистов в этой области ориента­ция означает предоставление индивиду информации. Его информируют о различных профессиональных новше­ствах или учебных курсах, уровнях, профпригодности, требованиях к профессиональной степени и т. д. Ему может быть предоставлена информация о нем самом — ре­зультаты тестов на профпригодность, уровень образования или относительно наличия тех или иных предпочте­ний. Нет сомнений в пользе такого просвещения для со­ответствующих групп. Когда индивид нормально приспо­соблен и просто нуждается в детальной информации, пре­доставление такой информации — весьма полезная вещь с точки зрения образования.

Консультирование особенно подходит, как было ука­зано ранее, индивидам с повышенным уровнем конфлик­тности, неприспособленности, которые сражаются сами с собой или с внешней средой. Для человека, находяще­гося в замешательстве либо по поводу того, какую про­фессию или какое образование выбрать, либо чьи личные конфликты — результат профессиональных и образова­тельных неудач, клиент-центрированное консультирова­ние может предложить многое. Кажется вполне логич­ным, что каждая организация или агентство, оказываю­щие общую образовательную помощь в ориентации, так­же должны обеспечить возможность консультирования тех, кто в этом нуждается.


Вероятно, что большая часть нашей работы по ориен­тации базируется на принципах и тактике, при которых не поощряется независимый психологический рост. Ко­нечно, необходимы еще дальнейшие разработки, чтобы адаптировать открытия в области терапии к разного рода смежным областям, которые, однако, имеют свои специ­фические возможности и ограничения.
Кто может осуществлять консультирование? Очевидно, что и личность, и профессиональная квалификация дол­жны учитываться при оценке человека как консультанта. Остановимся на личностных характеристиках, а вопрос профессиональной подготовки будет рассматриваться нами в следующем разделе.

В некоторых рассуждениях по поводу терапии идеаль­ный консультант изображается как своего рода психоло­гический супермен — всезнающий, мудрый, находящий­ся выше мелких реакций обычных людей. Это неверное представление. Существуют определенные личностные качества, которыми должен обладать человек, если он хочет стать хорошим консультантом, но нет основания полагать, что они встречаются реже, чем качества, необ­ходимые для хорошего художника или первоклассного летчика. Это абсолютно справедливо, если мы говорим о клиент-центрированном консультировании и терапии, которые обсуждаются в этой книге. Директивный кон­сультант, безусловно, должен быть более всемогущим. Даже в наших фонографических записях мы видим имен­но таких консультантов — с уверенностью решающих раз­нообразные вопросы, например: как изучать историю, как вести себя с родителями, как решить вопрос расовой дис­криминации и какая жизненная философия является наи­более правильной. Из других записей мы узнаем, что та­кие консультанты решают проблемы адаптации в браке, вопросы профессионального выбора, проблемы дисцип­лины, то есть фактически все непростые личные вопро­сы, с которыми сбитый с толку человек встречается в жиз­ни. Очевидно, что от человека, занимающего всезнающую позицию, требуется сверхъестественная мудрость. Когда цель консультанта более скромна и состоит в том, чтобы помочь человеку освободиться самому настолько, чтобы он мог решать свои вопросы самостоятельно, собствен­ными методами, тогда необходимые атрибуты консультирования сводятся к простым человеческим масштабам.


Возможно, одно из основных качеств консультанта заключается в том, чтобы он был человеком, точно чув­ствующим специфику человеческих взаимоотношений. Это свойство трудно определить, но оно очевидно почти в любой социальной ситуации. Человек, который в неко­торой мере глух к реакциям других и не осознает, что его замечания вызывают у другого удовольствие или боль, который не чувствует враждебности или расположения, создавшегося между ним и окружающими или между дву­мя его знакомыми, скорее всего не станет хорошим консультантом. Нет сомнения в том, что перечисленные качества можно развить, но, если индивид не обладает в до­статочной мере такой социальной восприимчивостью, маловероятно, что в консультировании он сможет добить­ся многообещающих результатов. С другой стороны, ин­дивид, который от природы наблюдателен и чувствите­лен к реакциям других, может выделить в классе неблаго­получных детей, почувствовать личный антагонизм, скрываемый за случайной фразой, чувствительный к неулови­мым различиям в действиях, демонстрирующим, что у одного родителя благоприятные отношения с ребенком, а у другого — напряженные, — такой человек обладает природной предрасположенностью для развития у него навыков консультирования.

Мы рассматриваем социальную восприимчивость как основную характеристику, но, естественно, существуют и другие качества, также важные для хорошего консультан­та. Ниже дается их краткое описание. Хотя эти утвержде­ния справедливы в основном для специалиста, работаю­щего с детьми, они в равной степени относятся и к тем, кто занимается взрослыми.

Объективность. В целом считается, что для того, что­бы быть полезным в качестве терапевта, клиницист дол­жен обладать чувством объективности. В разных случаях это качество определялось как “контролируемая иденти­фикация”, “конструктивное самообладание” и как “эмо­ционально отстраненное отношение”. Определение это­го термина, используемого в клинической практике, от­личается от строго научной формулировки. В это поня­тие включается способность к проявлению симпатии в разумных пределах, естественная восприимчивость и за­интересованное отношение, глубокое понимание, где нет места жестким оценочным суждениям моралистического характера или проявлениям реакций шокированное™ и ужаса. Человеку такого склада чуждо чувство холодной и безличной беспристрастности, с одной стороны, а с друтой — он сильно отличается от чрезмерно сочувствующе­го и сентиментального человека, который настолько по­гружается в детские проблемы, что становится неспособ­ным оказать помощь. Это, если вернуться к первому опи­санию, уровень сочувствующей “идентификации” с ре­бенком, достаточный для развития понимания чувств и проблем, беспокоящих подростка, но это такая иденти­фикация, которая “находится под контролем”, посколь­ку осознается терапевтом (См. Rogers Carl R. “The Clinical Treatment of the Problem Child”, P.281).


Уважение к индивиду. Вторая характеристика хороше­го терапевта — глубокое уважение к ребенку как самодо­статочному существу. Чтобы ребенок мог получить реаль­ную помощь, мог развиваться собственным путем в на­правлении достижения самостоятельно выбранных целей, терапевт должен построить такие взаимоотношения, при которых подобные задачи становятся реально осуществи­мыми. Работник, который полон сознательного стремле­ния реформировать или который неосознанно стремится переделать ребенка, исходя из собственного представле­ния, не в силах добиться этого. Прежде всего должно быть желание принять ребенка таким, какой он есть, на его уровне приспособления, и дать ему некоторую свободу самостоятельно найти решение своих проблем (Там же, р. 282.).
Понимание самого себя. Другой важный элемент в на­боре личностных черт терапевта — глубокое осознание самого себя, своих особенных эмоциональных проявле­ний, своих ограничений и недостатков. Пока не будет достигнута эта ощутимая степень осмысления, консуль­тант будет не в состоянии распознать ситуацию, в кото­рой он, вероятно, подвергается влиянию каких-то своих предубеждений и эмоций. Он будет неспособен понять, почему при работе с детьми определенного типа или при сталкивании с некоторыми проблемами он не может достичь успеха. Чтобы досконально понять ребенка и быть объективным по отношению к его проблемам, терапевт должен обладать некоторым осмысленным представлени­ем о собственной личности (Там же, р. 283.).

Возможно, что такая степень самопонимания наиболее эффективно достигается благодаря соответствующей сис­теме супервидения во время подготовки. Когда в процессе обучения консультант разбирает собственные проблемные ситуации, он начинает в большей мере осознавать свои “слепые пятна”, свои эмоциональные потребности и спо­собы их удовлетворения. Супервизор имеет редкую возможность помочь обучающемуся индивиду достичь инсайта во время такого процесса подготовки. Зачастую процесс обучения может включать терапевтический контакт меж­ду учащимся и супервизором, если первый приходит к осоз­нанию потребности в такой помощи.
Психологические познания. Наконец, от терапевта едва ли можно ожидать успешной работы без основательных познаний человеческого поведения, а также его физичес­ких, социальных и психологических детерминант. Может показаться, что логичнее было бы поставить это свойство на первое место, но опыт любой клиники подтверждает, что владение всей психиатрической и психологической информацией, наряду с блестящим интеллектом, способ­ны обработать эту информацию, — само по себе не явля­ется гарантией терапевтического мастерства. Наиболее важные качества для психотерапевта, как было отмечено, прямо связаны с областью установок, чувств и осмысле­ния, нежели с интеллектуальной сферой (См. Rogers Carl R. “The Clinical Treatment of the Problem Child”).


<< предыдущая страница   следующая страница >>