prosdo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 23 24
В чем дело? – спросила Одри, проснувшись.


Иногда эта девушка вела себя так, будто Майкл ей совсем безразличен, но это был не тот случай.

Майкл продолжал тупо смотреть вокруг, он выглядел напуганным.

У Дженни от страха по телу побежали мурашки.

– Майкл, ты можешь дышать? С тобой все в порядке? – теребила его Одри.

Ну конечно он дышал. Он сделал долгий, но неглубокий вдох. Выдохнув, откинулся на спинку кресла. Его карие глаза с тяжелыми веками были широко раскрыты.

– Мне приснился сон.

– Тебе тоже? – невольно вырвалось у Дженни.

Ди облокотилась на ручку кресла, свесилась в проход. Остальные пассажиры, разбуженные криком Майкла, смотрели на них, Дженни избегала их взглядов.

– Что тебе приснилось? – спросила она, не повышая голоса, – Не… лифт?

Она понятия не имела, что означал ее собственный сон, но была уверена, что ничего хорошего он не сулил.

– Что? Нет. Саммер, – ответил Майкл, облизывая губы, словно хотел избавиться от дурного привкуса.

– О…

– Но… не вся Саммер. А ее голова. Она лежала на столе и разговаривала со мной.

Чувство невыразимого ужаса охватило Дженни.

В этот момент самолет резко пошел вниз.

Дженни вскрикнула. Но это было неважно, потому что кричали все. Ди, расстегнувшая ремень, чтобы наклониться к Майклу, подпрыгнула так высоко, что чуть не ударилась головой о багажную полку.


Они падали, и это оказалось хуже, чем тысяча лифтов. Сиденье уходило из-под Дженни.

«О чем думают люди перед смертью? О чем я должна думать? Том».

Ей надо бы подумать о Томе и о том, как она любит его. Но в ней не осталось места ни для чего, кроме удивления и страха.

Потом самолет взмыл вверх. Теперь ее плотно вдавило в сиденье, только что уходившее куда-то вниз. Все произошло мгновенно.

Из динамиков раздался голос пилота, ровный и мягкий: «Приносим свои извинения, друзья. Мы попали в зону небольшой турбулентности. Сейчас попытаемся подняться выше, а вы тем временем держите ремни пристегнутыми».

Всего лишь турбулентность. Обычное дело. Они не умрут.

Дженни снова посмотрела в иллюминатор, впрочем, без особого успеха. Они летят среди облаков. Туман и темнота…

Такие же туман и темнота, которые приносят Сумеречные люди… Ее сознание, не встретив сопротивления, устремилось туда: «В любую минуту ты можешь увидеть его глаза – голодные, голодные глаза…»

Но она ничего не увидела.

– Эй, послушайте, – охрипшим голосом произнес Майкл, – про мой сон.

– Это всего лишь сон, – резюмировала рассудительная Одри.

Дженни была благодарна ей за бодрость в голосе и остроумие. Как шлепок при пробуждении.

«Всего лишь сон. Ничего не значащий», – не слишком искренне вторила ей Дженни, потому что и на мгновение не могла в это поверить.

Но она понятия не имела, что он значил на самом деле. Стоял ли за этим Джулиан, пытающий их образом Саммер? Ночные кошмары были характерной особенностью Сумеречного человека.


Сумеречный человек – как ночной сказочник, только приносящий кошмары.

«Но сейчас он знает нас всех, знает наши слабые места. Он может воплотить наши страхи в жизнь, и мы не отличим их от реальности. Во что мы ввязываемся?» – думала Дженни.

Остаток полета она смотрела в овал иллюминатора, сжимая холодные металлические края подлокотников.

В Питтсбурге в шесть пятьдесят шесть утра было холодно. И небо было такое синее, каким оно редко бывает в Южной Калифорнии ранним утром. В Виста-Гранде, где жила Дженни, майское небо было серого цвета.

Им пришлось взять от аэропорта такси, потому что машину напрокат не дадут никому младше двадцати пяти. Ди посчитала это оскорбительным и собралась поспорить, но Дженни вовремя оттащила ее в сторону.

– Мы стараемся не привлекать к себе внимания, – прошипела она.

Но дороге в Монессон они видели реку с огромными уродливыми судами.

«Монангаэл и угольные баржи», – припомнила Дженни.

Они видели деревца со стройными стволами и воздушными розовыми почками.

«Багряник, – узнала Дженни, – А вон там, с белыми цветами, – кизил».

Затем на горизонте появился металлургический завод – белый дым, поднимаясь, становился серым.

– Здесь повсюду были домны, – сказала Дженни. – Когда они работали, местность напоминала ад. В самом деле. Все эти трубы, изрыгающие огонь и черный дым… Когда я была маленькой, я думала, что ад выглядит именно так.

Они добрались до маленького городка Монессон. Майкл следил за счетчиком такси с нарастающей озабоченностью. Все остальные смотрели в окно.


– Мощеные улицы, – удивилась Ди. – Вы можете себе представить?

– C'est drole ca![1] – пожала плечами Одри. – Как необычно!

– Они не все мощеные, – возразила Дженни.

– Зато крутые, – ответила Ди.

Город стоял на холмах.

«На семи холмах», – вспомнила Дженни.

Когда они с Заком были детьми, это казалось…

«Не надо думать о Заке. И не думать о Томе», – но, как всегда, от имени Тома у Дженни заныло в груди.

– Мы на месте, – сказала она вслух, с усилием отвлекаясь от своих мыслей.

– Сентер-драйв, дом три, – подтвердил водитель и вышел, чтобы вытащить их вещи из багажника.

Одри, отец которой работал в дипломатическом корпусе и которая выросла, путешествуя по всему миру, заплатила таксисту. Она проделала это с потрясающим изяществом, добавив чаевые.

– Деньги… – начал было Майкл страдальческим шепотом.

Одри проигнорировала его. Такси уехало. Дженни задержала дыхание и огляделась. На всем пути от Питтсбурга ее преследовали обрывочные воспоминания. А сейчас, напротив дедушкиного дома, что-то знакомое и родное стремительным напором буквально поглотило ее.

«Я знаю это! Я знаю это место! Я помню!»

Конечно, она все помнила. Она здесь выросла. Широкий зеленый газон без тропинки посередине – они с Заком играли здесь. Низкий кирпичный дом с белым крыльцом – сколько раз она взлетала по его ступенькам!


Тем не менее это было странное воспоминание. Дом казался меньше и не совсем таким, каким она его представляла.

«Может, потому, что он пустовал десять лет, – подумала Дженни. – А может, он действительно изменился…»

Да нет, дом-то остался прежним – это она изменилась. Она была здесь последний раз, когда ей было пять лет.

Память об этом, как брызги ледяной воды, вернули Дженни к цели приезда.

«Хватит ли у меня смелости? Хватит ли смелости вернуться в ту комнату и пережить снова все, что произошло тогда?»

Тонкая рука, сильная, как у мальчишки, легла ей на плечи. Дженни оглянулась и увидела устремленные на нее глаза друзей.

Одри молчала, ее блестящие золотисто-каштановые волосы отдавали медью в лучах утреннего солнца, а карие глаза были полны спокойного сочувствия. Круглое лицо Майкла казалось особенно серьезным. Ди, держа руку на плече Дженни, грубовато ухмыльнулась.

– Ну, давай, Тигренок! Сделаем это! – сказала она.

Дженни выдохнула и попыталась изобразить улыбку.

– Надо пройти на задний двор. Там должны быть… м-м-м… каменные ступеньки, ведущие в подвал, и дверь. Если мне не изменяет память…

Память не изменила Дженни. На заднем дворе Ди вытащила ломик из своего рюкзака.

Они хорошо подготовились. В рюкзаках были также полотенца, чтобы расстелить их под окнами, которые им, возможно, придется разбить, молоток и отвертка.

– Хорошо, что дом пустует. В противном случае нам не удалось бы это сделать, – сказала Ди, ловко орудуя ломиком.


– В противном случае не было бы никакого смысла делать это, – возразила Дженни, – Если бы кто-то въехал, то вычистил бы подвал. Кстати, мы не можем быть уверены, что этого еще не сделали…

– Постойте! – вскрикнула Одри.

Все замерли.

– Посмотрите на это! – Одри показала пальцем на что-то рядом с дверью.

Серебристо-черный листок с загнувшимися краями. Майкл вытер с него грязь, и Дженни смогла разобрать написанное:

ЭТА СОБСТВЕННОСТЬ НАХОДИТСЯ

ПОД ОХРАНОЙ ОРГАНОВ

БЕЗОПАСНОСТИ ДОЛИНЫ МОНАНГАЭЛ,

ВОЗМОЖНО ПРИМЕНЕНИЕ ОРУЖИЯ.

– На сигнализации, – разочарованно присвистнул Майкл. – О ужас!

Одри посмотрела на Дженни:

– Думаешь, она все еще работает?

Ди покрепче сжала ломик.

– Предлагаю проверить это опытным путем, – ухмыльнулась она.

– Нет, – возразила Дженни, – Это именно то, чего мы не можем сделать. Если сигнализация сработает, мы не вернемся сюда сегодня, потому что они будут здесь повсюду.

– Думаю, у нас действительно серьезная проблема, – хмыкнул Майкл.

Дженни закрыла глаза.

Почему она не подумала об этом? Видимо, в доме у дедушки всегда была сигнализация, но разве дети обращают внимание на такие вещи?


«Но я-то уже не ребенок. Мне надо было подумать об этом».

– Должен быть какой-то способ попасть внутрь, – сказала Ди.

– С чего это? – Одри была раздражена, потому что плохо себя чувствовала. И еще – она была напугана, – Ди, не всегда должен быть способ только потому, что тебе этого хочется.

«Думай, Дженни. Думай, думай, думай! Ты забыла о сигнализации – есть ли что-то еще, о чем ты забыла?»

– Если подойти философски… – начал Майкл.

– Миссис Дюраш! – перебила его Дженни.

Все посмотрели на нее.

– Она была экономкой дедушки. Может, она все еще присматривает за домом? Тогда у нее есть ключ.

– Блестяще! – похвалила подругу Ди, опустив наконец ломик.

– Надо найти ее телефон. О боже, только если она по-прежнему живет здесь. Телефон должен быть… о, я думаю, в баре. Это туда, мне кажется. Довольно далеко.

Майкл отвел глаза.

– Пожалуй, я останусь здесь и посторожу вещи, – сказал он.

– Ты пойдешь с нами, и точка, – отрезала Одри. – А вещи мы спрячем в кустах.

– Да, дорогая, – пробурчал Майкл. – Да, дорогая, да, дорогая…

Бар Петро, как и все, мимо чего они шли, медленно приходил в упадок. Дженни вошла в бело-голубую металлическую будку у дверей и вздохнула с облегчением, обнаружив висящую на цепочке телефонную книгу. Она пристроила ее на коленке и стала перелистывать страницы.


– Да! Б. Дюраш. В Монессоне не может быть другой Дюраш. Это точно она.

Дженни бросила монетку и набрала номер, прежде чем сообразила, что не придумала, что скажет.

– Ал-ле» – Голос на другом конце провода произнес нечто, похожее скорее на «ле-оон» со слабым акцентом, грубовато, не столько медленно, сколько манерно.

«Здравствуйте. М-м, это Дженни Торнтон и… команда дискуссионного клуба, – подумала Дженни, – Каникулы, родной город, поздние весенние каникулы, родители. Где могут быть мои родители?»

– Это миссис Дюраш? – выпалила она.

Последовала, как ей показалось, продолжительная пауза.

– Миссис Дюраш сейчас нет дома. Это ее невестка.

– О… но она здесь живет? Миссис Дюраш? И послушайте, вы случайно не знаете, та ли это миссис Дюраш, которая работала у мистера Эрика Эвенсона?

«Я должна казаться полной идиоткой», – подумала Дженни, всматриваясь в граффити на стеклянной двери.

Снова пауза.

– Да-а, она присматривает за домом Эвенсона.

Великолепно! У сторожей должны быть ключи. Дженни так обрадовалась, что забыла, что изображает из себя идиотку.

– Спасибо. Это замечательно. Я имею в виду – было бы замечательно поговорить с ней. Вы не знаете, когда она вернется?


<< предыдущая страница   следующая страница >>