prosdo.ru
добавить свой файл
1
Маленькие человечки очень жестоки. Все они разные. У них разные лица, разные формы, разные облики, разные характеры. Но все они очень жестоки – это черта объединяет их. Всех.

Известный факт, что каждый маленький человечек похож лицом на человека, в котором он живёт. Лицом – да. Каким бы преображенным оно ни было, определенные черты всё равно угадываются. Но это единственное сходство. Маленькие человечки слишком жестоки. В этом они намного переплюнули даже нас, людей, тоже жестоких по своей натуре.
Прыжок, взмах крыльев, полёт. Когти на лапах гарпии сжались и разжались. Её противник твёрдо стоял на земле, подняв глаза к небу. Его хвост-хлыст бился из стороны в сторону, руки, заканчивающиеся когтями серповидной формы, были согнуты в локтях.

- Я всё равно тебя достану! – прищурила узкие глазки гарпия. Жестокая улыбка искривила её пухлые губки.

Широколицый мужчина промолчал. Ему было не до разговоров. На кону стояла его жизнь.

Гарпия сложила вместе крылья и спикировала вниз.
Атака!

Хлыст зацепил девичью шею и сдавил что есть мочи. Серпы пронзили крылья, обагряя перья тёмной кровью. Гарпия застонала от боли, но теперь её враг, пустив всё оружие в ход, был полностью открыт. Птичьи лапы вонзились в рёбра, вырывая кожу, мясо, кости… они ударили снова и снова!

Глаза умирающего истерзанного мужчины налились кровью, тоненькая струйка потекла из краешка его рта. Хвост судорожно сжался… и послышался хруст. Хрустнула шея гарпии.

Они оба повалились на землю. Открытые пустые глаза отражали безмятежность пролетающих по небу облаков.

Вскоре они оживут. Оживут и разойдутся зализывать раны. Но это не имеет значения. Маленькие человечки очень жестоки.
- Нам нужно расстаться…

Рептилия хищно улыбнулась, раскрывая капюшон и поднимаясь на хвост.

- Прости, но я люблю другого.

Её клыки растут, заостряются.

- Я понял. Хорошо.

Он не хочет причинять ей вред. Даже если в глубине души такое подлое желание и есть, то он всё равно прячет его, он ни за что не даст этому желанию сбыться. Но маленькие человечки жестоки. У низкого и толстенького мужичка, похожего на поросёнка – о, лакомый кусочек! – медленно вылезают из кожи длинные и острые шипы.


Девушка не хотела – нет! – совсем не хотела причинять боль бывшему парню. Она не виновата, что больше не питает к нему чувств. Что ей делать? Оставаться с ним против своей воли?! Это одна из самых отвратительных дилемм на свете. Она должна его бросить. Но ведь ей его жалко. В душе у неё сидит чувство вины. Почему?..

Потому что маленькие человечки жестоки. Рептилия и шипастый поросёнок набросились друг на друга, калеча и убивая.

Пожалуй, слишком пафосно и пошло было бы сказать, что они – боль людских сердец. Но пока их раны, полученные от этой схватки, будут кровоточить, девушка будет терзаться чувством вины, а парень – горевать по утерянному счастью.

Раны подживут. Но вскоре парень и девушка могут случайно где-нибудь встретиться. И сердца их ёкнут. Потому что маленькие человечки снова начнут свою схватку. Уже не такую жестокую, ведь память старых шрамов даёт о себе знать… но схватка всё же будет, и порезы снова откроются.

Маленьких человечков не волнуют отношения между людьми. Даже если у вас всё хорошо, вы любите друг друга, маленькие человечки не сдружатся. Они верят, до последнего верят, что однажды вы поссоритесь, и они смогут снова вонзить ножи друг другу в грудь. Каждый раз, когда кто-то из двоих влюбленных обижается на другого или обижает сам свою половинку, человечки не упускают случая обнажить зубы и нанести несколько ударов.

Их схватка длится мгновение. Одно короткое мгновение.

Маленькие человечки жестоки. Им никогда не приходится сидеть без дела.

Девушка смотрит на парня. Она знает, что он не будет с ней. Никто никогда не хочет быть с ней, что уж там говорить об этом красавчике...
И двуногий леопард с рыком подпрыгивает к хрупкотелой мушке, толкая её лапой. Мушка падает на землю, беспомощно глядя на мучителя кристалликами глаз; на плече её осталось несколько шрамов от когтей злого кота.

Леопард, прежде чем уйти, еще раз предупредительно зарычал. Задерживаться здесь ему не нужно, у него есть и другие дела.


Однако в какой-то момент красавчик заметит, как неровно дышит к нему эта девушка. И ему станет стыдно и совестно. Ему станет жаль её. Но он ведь тоже не может быть с ней только из жалости, против своей воли.
И челюсти хрупкотелой мушки под её удивленным взглядом выдвигаются вперёд, увеличиваются, заостряются, наполняются ядом…

Она слаба, так как непривлекательная внешность её хозяйки разрушает в мужчинах жалость и порывы совести. Но мушка всё же напрыгивает на леопарда, пытаясь укусить его, заразить, отравить! Он отбрасывает её, жестоко полосуя когтями по её тельцу…

Её оружия – мужских мук совести и стыда за отвращение, испытываемое к этой девушке, - мало. Но каждый раз, когда девушка и парень будут видеться, мушка снова будет атаковать, вгрызаться в кожу двуногого леопарда и сосать его кровь.
И маленькие кристаллики её глаз будут гореть злобой.
Маленькие человечки очень жестоки.
Кожа некоторых из них груба. О, они могут отращивать тяжеленные панцири, становясь похожими на броненосцев.

- Как же всё, что между нами было?..

- Хреново всё, что между нами было. Только жалею, что вообще с тобой, лузером, связалась. Тимке ты даже в подмётки не годишься.

Схватка начинается… но что-то не так. Всё тело высокой твари, похожей на помесь волчицы и гиены, покрыто толстым и густым шерстяным покровом. Худая длинноклювая и кривошеяя птица, похожая на грифа, не может ничего с ним сделать. Её клюв не может пробиться через эту шерсть, не может достать до плоти.

Но и волчица, как не старается, всё никак не поймает изворотливого грифа.

- Ты чёртова шлюха! Думаешь, твой джип и брэндовые шмотки, на которые ты насосала своим папикам, делают тебя принцессой?! Да сколько в твоей [текст вырезан цензурой из-за чрезмерной описательности, экспрессивности, детальности и общей неприличности. Но поверьте, он крайне оскорбителен] побывало?!!

Женщина цинична. Ей плевать, она не испытывает никаких мук совести или чего либо еще. Её маленькую волчицу-гиену крайне трудно пробить. Но всё же можно. Жестокие и, что страшнее, правдивые оскорбления и обвинения задевают за живое. Это грубое оружие, но действенное. И его тоже можно применить очень по-разному.


Когти на лапах грифа растут с необыкновенной скоростью. Легко, будто сырой стейк, он поднимает за загривок визжащую противницу и, воспарив над землей, швыряет вниз. Она падает и раскидывается в неестественной позе, всем своим видом выражая боль.

Гриф пикирует на неё, стремясь добить, но волчица вдруг отскакивает в сторону. Откуда у неё взялись на это силы?! Поединок снова продолжается. Враги дерутся со всей своей жестокостью… но теперь они будто стали ловчее, изворотливее. Что волчица, что гриф – их удары не достигают цели.

Всё дело в ненависти. В ненависти, в бешенстве, в злости. Эти чувства легко затмевают боль, убирают её.

Пока парень и девушка будут ругаться, поливая друг друга грязью, человечки бессильны. Они просто не могут достать, дотянуться до друга своим оружием. Но люди всё же разойдутся. И, лишь дождавшись, пока они останутся наедине с собой, боль их вспыхнет с новой силой. Девушка упадёт на диван, рыдая под тяжестью оскорбленного достоинства и поруганной чести, парень дрожащими пальцами будет крутить помятую, мрачно дымящуюся сигарету – он тоже наслушался правдивых обвинений. К тому же, хоть разумом он и пытается себя обмануть, но всё же горюет о потерянной любви.

А где-то там, внутри или же снаружи – как мы можем это знать? – волчица-гиена и гриф ударяются друг о друга, связавшись в сплошном визжащем, кричащем и рычащем клубке; и летят в разные стороны клочья, и брызжет кровь.

Маленькие человечки очень жестоки. Они живут битвой. Мы не можем с уверенностью сказать, знают ли они, какую боль причиняют своим хозяевам и какая тяжесть висит у тех на груди. Но точно известно одно – без своих битв они не могут.

Может быть, маленькие человечки не одиноки. Может быть, где-то в другом месте есть и другие, смысл жизни которых – истязать самих себя. Может, они получают удовольствие когда разрывают свою кожу и смотрят на текущие из дыр струи крови – мы же с вами в это время изнываем от непонятной тоски, депрессии или, скажем, испытываем страх.


Может быть, есть и еще другие – добрые, весёлые человечки. Те, благодаря которым мы смеемся и радуемся. Те, кто так или иначе побуждает нас на творчество или на добрые поступки.
Может, они и есть, мы не знаем.

Мы знаем лишь о тех, что неотъемлемыми и бесшумными тенями ходят за нашими за тем, что мы называем любовью. Они следят за теми, кто испытывает чувства к нам, и теми, к кому испытываем чувства мы. Они жестоки.

Как это ни печально, но они очень жестоки.