prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 24 25 26 27 28 ... 34 35
– Лори… в чем дело?


Я не могу объяснить. Если бы могла – это решило бы многие проблемы. Но я сейчас чувствую себя мухой в паутине, которая старается выбраться, но только еще сильнее вязнет в полупрозрачных липких нитях, пеленающих по рукам и ногам.

– Я никогда не думал, что ты можешь столько плакать. Мне всегда казалось, что ты хорошо держишь любой удар, а слезы для тебя – непозволительная роскошь.

Ну вот что это? Похвала, осуждение? Если осуждение – то меня какой? Той, что плачет, или той, что держит удар? Почему я совсем его не понимаю? Или просто не даю себе труда это сделать?

– Джер… я не могу объяснить. Понимаешь, все как-то не вовремя, что ли… Ты, Костя, муж… Мне очень трудно…

Я всхлипываю, уткнувшись в его плечо. Тонкая трикотажная водолазка пахнет каким-то травяным запахом – так в детстве пах мой отец. Это почему-то успокаивает, как будто я приникла к надежной стене, за которой мне ничего уже не угрожает.

– Лори, не плачь! Все образуется. Я не тороплю тебя, не настаиваю. Ты сама реши, как тебе лучше, с кем, а я просто буду рядом.

Господи! Ну почему, почему он такой святой?! Разве можно быть святым рядом со мной? Я прошла через такое, о чем очень хочу забыть, и теперь сама себе кажусь недостойной такого отношения. Костя сделал все, чтобы я считала себя грязной. Парадокс: он меня такой и любил. Ему всегда нравилось чувствовать себя праведником, спасающим грешницу. Но не он ли меня впутал во все это? Не с его ли подачи я теперь такая, как есть? Не он ли заставил меня заниматься этим? Я так хотела, чтобы ему было хорошо… Черт, я опять о нем, опять! Ну сколько же можно?! Почему, за что? Разве любовь – такая?

Джер, кажется, понял, о ком я думаю. Его руки крепко сжали меня за плечи, слегка встряхнули:


– Ну что? Так и цитируешь свою любимую «Агату»? Про «никакой любви»? – усмехается он. – Может, пора попробовать стать счастливой, а, Лори? Хочешь, я помогу тебе?

Я не умею быть счастливой. Мне постоянно нужна какая-то драма в жизни, чтобы ощущать себя в порядке. Вот и с мужем – постоянные недосказанность и недомолвки, и от этого мне тоже плохо. Но разорвать эти отношения просто не хватает смелости. Сашка – мой якорь, и если я его потеряю, то вполне могу унестись в свободное плавание, а это ничем хорошим не закончится. Джер – не в счет. Несмотря на все его слова, он так и не предложил мне быть вместе. Я не претендую, нет, но в глубине души все-таки обидно. То есть спать со мной он с удовольствием согласен, а что-то серьезное предложить – нет. «Может, пора стать счастливой?» Может, и пора – но вот не с кем.

– Ты не понимаешь…

– Так ты объясни – я постараюсь, – невозмутимо говорит он. – Как ты думаешь, я стал бы затевать такие сложные комбинации с переездом, если бы ничего к тебе не чувствовал? Ты просто себя отпусти, прости себя сама – и все пойдет так, как нужно. Зачем ты постоянно возвращаешься к прошлому? Вот помнишь, в детстве, когда колено разобьешь об асфальт, и потом корочки образуются? – Я киваю. – Ну, вот. А потом ты сидишь в уголке и эти корочки отрываешь, хотя знаешь, что кровь пойдет, и снова будет болеть, и заживет не скоро. Ведь так? Ну вот и с прошлым – то же самое. Ты в нем копаешься, отрываешь то, что уже поджило, и снова кровь, боль, слезы. Хватит, Лори! Все зарубцуется рано или поздно. Ты просто не мешай.

Ну, вот как так получается? Почему, будучи старше всего на три года, он оказывается умнее меня на целую жизнь?

– Ну все? – Он вытирает слезы с моих глаз. – Собирайся тогда.


– Куда?

– Много вопросов, Лори.

И я вдруг понимаю: устала сопротивляться, спорить. Хочу просто подчиниться и пойти, куда поведут.

Мы спускаемся к машине, я закуриваю, но потом вспоминаю, что собиралась делать это пореже, и выбрасываю сигарету.

– Поедем, Лори, покатаемся, – предлагает Джер, помогая мне сесть в машину.

– Ну, поедем.

Едем за город, в сторону аэропорта. Там грязно, три дня шли дожди, и все расквашено. Джер останавливается около какой-то уже открывшейся придорожной кафешки, выходит и покупает большую бутылку зеленого чая.

– Люблю такой, – поясняет он, садясь обратно.

– Надо же… я тоже такой люблю. И вообще пью только зеленый.

– Видишь, как у нас много общего, – улыбается Джер и берет меня за руку. – Ты представляешь, Лори, а ведь я всю ночь думал о нас. О том, как у нас сложится с тобой. И, знаешь, я почему-то уверен, что все будет хорошо, – он чуть тянет меня к себе, и я оказываюсь в его руках.

Странное дело, но мне совершенно не хочется сопротивляться. Вообще не хочется, скорее, наоборот… мне вдруг понравилось целоваться с ним, понравилось то, как он держит меня, как чуть поглаживает сквозь трикотажную блузку.

– Ты не хочешь перевезти ко мне свои вещички? – спрашивает он, накручивая на палец прядь моих волос.

– А не рано? – Я открываю глаза и смотрю на него снизу вверх.

– Боишься?


– Нет. Просто не хочу торопить события. Ты сам сказал: пока я сама не захочу к тебе.

– А ты не хочешь?

Я хочу. Но демонстрировать свое желание не очень стремлюсь, даже не могу объяснить почему.

Джер машет рукой, давая понять, что я могу делать все, что захочу.

– Слушай… раз уж у нас такое общение… – решаюсь я задать давно мучающий меня вопрос. – Если я не вторгаюсь туда, где мне не место…

– Длинное предисловие, Лори, я такие не люблю. Спрашивай.

– Расскажи мне, из-за чего у вас с Костей постоянно какое-то соперничество, а?

– Наблюдательная девочка, подметила, – усмехается он. – Бабы, детка, во всем и всегда виноваты бабы. Ты ведь его жену знаешь? – Я киваю. – Ну, вот… а должна была она быть моей женой. Вот так-то, Лори. Буквально за месяц до свадьбы он у меня ее увел. И она ушла, сучка. Теперь вот плачет – мол, дура была, может, простишь…

– А ты? – Я уже слышала одну версию этой истории, вытрясла из Кости, когда пыталась выяснить причину того, почему он так легко спускает мне все, что связано с Джером. Разумеется, он рассказывал чуть-чуть по-другому…

– А что я? – На лице его появляется какое-то странное выражение – не то сожаления, не то досады. – Ты знаешь, я с ней замутил пару лет назад, когда приезжал… Но вот честно, Лори, ощущение, как будто тряпку грязную пожевал… такой осадок остался… Я думал, что смогу простить, а оказывается – нет, не могу. Двенадцать лет… И видеть ее не хочу больше!

Я никогда раньше не считала Костю сволочью, как бы больно он мне ни делал, но вот почему-то именно сейчас приходит ощущение, что он такой и есть, и что я тоже виновна в том, что все получилось так, как получилось. Хотя… если бы она сама не захотела – вряд ли кто-то заставил бы ее насильно. Получается, что они и поженились в тот день, на который была назначена свадьба с Джером… Да-а…


– Я долго терпел, Лори, почти двенадцать лет. Я общался с ним, правда, с ней не виделся, но с ним-то постоянно. И все ждал случая ударить его побольнее. А сейчас вот перегорел. Или просто стал старше? Не хочу, не нужны мне его мучения, пусть живет. Это я к тому говорю, чтобы ты себя не чувствовала сейчас чем-то вроде моего способа наказать Костю, поняла? – Джер притягивает меня к себе и заглядывает в глаза. – Ты слышишь, Лори? Ты тут вообще ни при чем.

– Мне все равно.

– Неправда! Я же просил тебя не врать мне. Ты сидишь сейчас и думаешь, как выпутаться, потому что противно тебе все это. Так вот, повторяю: не заморачивайся. Ты – это ты, и все, что у меня с тобой, не имеет никакого касательства к Косте, понятно? – Он неожиданно перетаскивает меня с сиденья на колени и начинает торопливо целовать. Словно думает, что я вырвусь и уйду. – Лори… я тебя прошу…

– Не надо, Джер… я никуда не уйду, обещаю…

– Ты умница, девочка… такая умница…

Да уж… умница… почему мне сейчас не противно, не стыдно, хотя по идее должно бы? Какая жизнь паскудная…

– Джер, поедем домой, а? Мне вечером на работу.

– Тебя встретить?

– Нет, не нужно.

– Ну, как скажешь. А позвонить тебе можно будет вечерком попозже?

– Да, конечно. Звони.

Звоню я ему сама этим же вечером. Друзья пригласили на шашлыки, и я сразу решила, что поеду только с Джером. Был еще и тайный умысел. Это – наши общие с Костей друзья, и он тоже непременно туда приедет, а мне совершенно не хотелось с ним встречаться, да еще и одной. Я решила честно предупредить Джера о том, что будет Костя, чтобы потом он не обвинял меня.


Джер согласился сразу, но предупредил, что поедет на машине и пить за рулем не будет.

– Что ты… Они – серьезные люди, с уважением относятся к чужому выбору, так что силой никто в горло заливать не станет, – успокоила я.

– А насчет Кости не переживай. Я не позволю ему приближаться.

Вечеринку испортил начавшийся дождь. Хозяева очень просили не разъезжаться сразу, все надеялись, что распогодится хоть немного и можно будет продолжать, однако небо полностью затянуло сизыми тучами, и не было похоже, что дождь прекратится. Мы с Джером сидели в его машине, и он уже планировал вечер дома – с заездом в ресторан, с пиццей и вкуснейшими копчеными колбасками. Я так заслушалась, что не заметила, как к машине подошел Костя и постучал в стекло. Джер поморщился, но вышел. Они удалились под ближайшее дерево и начинали о чем-то разговаривать. Мне не было слышно, а любопытство обуревало. Осторожно приоткрыв окно, я сразу услышала, как Костя возбужденно говорит:

– …не понимаешь! Я тебе совершенно серьезно говорю: она очень больна, и неизвестно, как долго она сможет еще… чисто физически это ей будет не по силам.

– Это не твое дело уже, – отрезал зло Джер. – Неужели ты думаешь, что все дело в сексе, как у тебя? Нет. Мне просто с ней интересно. Тебе никогда не приходило в голову просто поговорить с ней? Сесть – и поговорить? Она бы тебе много нового открыла. Ты же ничего не видишь, кроме ее тела. А зря!

– А ты, значит, видишь что-то другое?

– Я – да, другое.

– Ты только учти: она не станет гарем терпеть, она может быть только единственной – и никак по-другому.


– Мне гарем не нужен. Если она захочет – все будет так, как она скажет.

– Да иди, играй в благородство! – не выдерживает Костя. – Помоги ей скоротать оставшиеся годы так, как она захочет! Создай райские условия! Тебе это по силам и даже по средствам!

Мне стало так невыносимо, словно меня окунули головой в дерьмо. Как он может?! Как он может, он права не имеет так говорить обо мне!

Я выскочила из машины и встала между ними, потому что увидела, как налились кровью глаза Джера. Я стояла лицом к нему, шел дождь, да еще и с дерева капало… Сплошные слезы…

– Джер… я прошу тебя, пожалуйста… Поедем отсюда.

– Погоди, Лори…

Но я вцепилась в его руки:

– Я прошу… пожалуйста! Ну, пожалуйста!

И он сдался, обнял меня за плечи и повел к машине, успев, однако, сделать какой-то только им двоим понятный жест в сторону оставшегося под деревом Кости.

В машине я вдруг начала рыдать. Не плакать, а именно рыдать в голос, чего вообще никогда раньше не делала. Джер свернул с дороги на обочину и, заглушив двигатель, взял меня за руку:

– Лори… я тебя очень прошу, прекрати это. Я видел, что ты открыла окно, и понял, что все слышала. Не бери в голову! Мне на самом деле интересна ты сама, а не твое тело распрекрасное. И даже если мы не сможем с тобой быть вместе в постели, это ничего не изменит.

– Это… неправда… – выдохнула я сквозь рыдания, с которыми никак не могла справиться. – И мне… мне не надо… я не хочу благотворительности… это унизительно.


– Лариса, – он впервые назвал меня по имени, впервые за три года знакомства, я всегда была для него только Лори. – Лариса, не вынуждай меня говорить банальности, я не люблю этого. Сейчас успокойся, а дома поговорим.

Но я уже передумала ехать к нему. Хочу домой, в свою постель, под одеяло. Хочу одиночества, темноты и негромкой музыки. Джер не очень доволен, но не возражает.

Звонит домашний телефон, я лениво сползаю с дивана и беру трубку.

– Алло…

– Прости меня, заинька, я очень тебя прошу… – Голос у Кости тихий и виноватый. Я уже давно не покупаюсь на эти его театральные штучки – прекрасно знаю, что если потянуть время в разговоре и не отреагировать так, как он того ждет, Костя снова станет собой и начнет орать.

– Зачем тебе мое прощение? Разве ты не решил все сам?

– Лор… ну не обостряй, а? Я признаю, что вчера повел себя как скотина, я не должен был говорить такое о тебе, но я не знал, что ты слышишь.

– А если бы знал? Не говорил бы? Костя, словами можно ранить больнее, чем действиями.

– Лора…

– Костя, я тебя прошу: оставь меня в покое хоть на какое-то время.

– 


<< предыдущая страница   следующая страница >>