prosdo.ru
добавить свой файл
1 ... 31 32 33 34 35
– Поедем, Джер, пожалуйста… мне надо поговорить, иначе…


– Что?! Что – иначе?! Иначе опять съедешь с катушек и еще кого-нибудь уделаешь?! Может, хватит уже, пора сдаваться, а?!

– Я никогда… ты же знаешь, с ней я держал себя в руках… просто… просто она – моя, Джер, – бормочет Костя, и я вижу, как по его щекам текут слезы. – Я не могу ни с кем, понимаешь?

Джер трясет его так, что мне кажется, еще секунда – и Костя распадется на запчасти – руки-ноги-голова-туловище…

– Тварь, сука, еще только раз я тебя увижу в пределах километра от нее – и ты труп, Костя! Я не шучу. Поехали, пороемся в твоей башке. Выйди, я сейчас… – Он выпускает халат Кости, и тот бредет к двери, оттуда оборачивается, смотрит на меня. Я закрываю глаза, чтобы не видеть…

– Да, Джер… ты даже за Светку не разбирался со мной…

– За Светку – не разбирался. А за Лори порву, понял? Выйди.

Когда дверь хлопает, я осторожно открываю глаза – Джер сидит на краю кровати. Наклонившись, целует меня в губы:

– Ты полежишь пару часиков одна? Просто поспи – или ноутбук тебе дать?

– Джер, не надо, не трогай его…

– Лори, я сказал уже, не лезь! Я сам решу, кого мне трогать, а кого нет.

– Я боюсь за тебя.

– За меня? – удивленно тянет Джер, который, кажется, ожидал услышать совершенно не такой ответ…

– Да, за тебя! Ты натворишь глупостей, и я буду мучиться, зная, что это я тебя не остановила.

– Лори, деточка, да ты что?! – смеется он, осторожно обнимая меня. – Даже не забивай голову. Я приеду к тебе через пару часов, обещаю. Хорошо? Ты меня будешь ждать?


– Я тебя всегда жду…

– Ну, вот и отлично. На тебе твою игрушку, почитай что-нибудь. Или с кем-нибудь поболтай. Все, я скоро.

Он снова целует меня и уходит. На душе у меня неспокойно и тревожно…

Срываюсь я после визита дознавателя. Разумеется, спецсообщение ушло сразу же, и вот рядом со мной на стуле сидит молодой человек в белом больничном халате на плечах. Как же мерзко, господи… И почему на его лице такая едкая ухмылка, какое-то почти нездоровое любопытство? Почему я должна выкладывать какие-то подробности, о которых мне хочется забыть как можно скорее?

– Я ничего не помню, – говорю твердо, но он, кажется, не верит.

К счастью, в палату заглядывает оперировавший меня Димка и, заметив выражение моего лица, вмешивается:

– Оставили бы девушку в покое, она без сознания провела довольно много времени, не все может помнить, это бывает.

Я на самом деле не помню каких-то моментов – сознание теряла несколько раз. Дознаватель уходит, а следом за ним ухожу и я – нет сил выносить сочувствующие взгляды персонала.

Дома я валюсь на диван, не имея даже сил стянуть грязные джинсы, и почти тут же звонит Джер, вернувшийся в больницу и не обнаруживший меня в палате.

– Я дома… – кажется, я сказала это таким тоном, что у него случилась паника.

Он буквально прилетел, а не приехал. Я уже переоделась в халат и снова улеглась на диван, но пришлось доковылять и открыть дверь. Джер на пороге схватил меня за плечи и заорал:

– Да что ж ты делаешь-то со мной?! У меня руки-ноги отнялись, когда я тебя в палате не нашел!


– От этого не умирают, Джер…

– Очень смешно! Прямо Клара Новикова! Ну-ка, марш в постель!

– Пожалуйста, не ори – у меня соседи…

– Вот на кого мне положить совсем – так на твоих соседей! – сообщает он, вешая куртку в шкаф. Я вдруг вижу сбитые костяшки на пальцах…

– Джер, – начинаю я подозрительно, но он резко поворачивается и прикладывает палец к моим губам:

– Т-с-с! Молчи. Когда я сочту нужным, я расскажу тебе сам. Не раньше. Иди в комнату и ложись в постель.

Я ухожу, подчинившись. И он на самом деле рассказывает мне – ночью, когда мы лежим в постели, и он обнимает меня двумя руками, прижав к себе.

– Он ведь болен, Лори, ты разве никогда не замечала этого? Болен достаточно серьезно. Я давно знаю про эти его наклонности, он с детства таким был – если ввязывался в драку, то лупил до тех пор, пока кровь не начинала хлестать. Когда постарше стали, все продолжилось. Идею с фотографией я ему подал, чтобы как-то отвлечь. Но потом появилась ты – и все. Я понял, что непременно произойдет что-то. Боялся, что Костя не справится с собой. И видишь, когда прорвалось все – в тот момент, когда он потерял тебя. Я только не пойму: ты-то как не видела, что он временами просто опасен?

– Я была к нему очень привязана, Джер… очень. В юности я его любила сильно, а он не замечал, что ли.

– Нет, Лори. Он замечал. И боялся, что не справится с тобой, с собой. Не мог ответить тебе тем же, боялся ответственности, это он мне сам сказал. А потом ты вышла замуж. И Костя понял, что потерял тебя как женщину. И решил, что должен сохранить хотя бы как модель.


– Что за бред? Я все время была с ним, с маленьким перерывом года в три…

– Ты принадлежала уже не только ему. И даже не столько ему.

– Джер… что ты с ним сделал, а?

– Не бойся, детка, я его не убил.

– Джер!!!

– Ну, что ты орешь-то сразу? – смеется он, чмокнув меня в нос. – Подобное лечится подобным – знаешь, кто сказал?

– Древние греки говорили…

– Ну вот.

– Ты что – порол его?! – Я от удивления даже забываю, что у меня болит живот, сажусь и сразу кривлю лицо. – Ох, черт, как больно…

– Ну что ты дергаешься? Ложись. – Джер мягко укладывает меня обратно, кладет руку на живот. Я замираю, и через пару минут мне становится легче. – Да, деточка, порол кнутом, аж кожа летела. Но это, поверь, самый лучший способ. Это всегда ему помогало, ты не знала?

У меня сносит голову… Я даже подумать не могла, что Костя… что он… и тут меня осенило: а ведь вот откуда появились рубцы на спине, о которых я как-то спросила! И Костя отсутствовал дома неделю… А Джер продолжает:

– Он всегда ездил ко мне в Иркутск за этим. А тебе врал небось, что квалификацию повышает? – хохочет он. – Ну да, и это было – учил я его кое-каким штучкам. И в один из приездов он мне рассказал про тебя и показал фотографии. Лори, я, прости за подробность, прифигел. Никогда не думал, что смогу возбудиться от картинки. Пока он мне снимки не показал, я не особенно верил его рассказам, думал, так – фантазирует. Но все оказалось еще круче.

– Так ты, что же, знал, что будет так, как вышло?

– Нет. Но я мучительно хотел этого, так сильно хотел, что даже решился на переезд сюда, поближе к тебе. Я чувствовал свою вину и обязан был тебя вытащить из этого так или иначе.

– Да-а… – еле выговариваю я после паузы. – Вот это номер… А с рукой-то что? – Я вожу пальцем по сбитому кулаку, и Джер снова усмехается:

– А это у меня нервы сдали, ударил в стену как раз на уровне его лица. Знаешь, он ведь даже глаза не закрыл, хотя кулак-то ровно в морду летел, если бы ударил – сломал бы и нос, и челюсть.

– Это странно… он обычно очень аккуратен в отношении себя. И все равно у меня в голове не укладывается, Джер… Как так, а?

Он гладит меня по голове, осторожно перемещает руку по животу, жарко дышит в волосы. Я слышу, как вздрагивают пальцы, как колотится сердце. Джер волнуется? Это новость…

– Вот так, Лори, вот так… Человек выбивает свои проблемы.

– Но почему с тобой? Почему ты?

– Ты ревнуешь?

– Еще не хватало!

– Ну, все-все, не обижайся, моя девочка! Ты у меня самая лучшая, никто не заменит, а уж тем более – какой-то там Костя, – смеется Джер и вдруг становится серьезным: – Я хотел поговорить с тобой вот о чем. Меня пугает в тебе то, что ты – классическая жертва. Просто хрестоматийная. Это очень страшно, Лори, ты постоянно вызываешь желание причинить тебе если не боль, то хотя бы просто моральный дискомфорт.

– Это глупости… – Но он перебивает, закрыв мой рот огромной ладонью:


– Нет. Я говорю, что вижу. И Костя слетает с катушек как раз поэтому. При всей твоей внешней стервозности и жести внутри ты очень мягкая и ранимая. И хочется разбить этот твой панцирь и добраться до розовой сердцевинки.

– Джер…

– Лори, ты можешь помолчать? Я тоже это увидел, сразу же, в первую нашу встречу. И потом, во второй приезд – ты помнишь, что я сделал с тобой? Мне до сих пор жутко и стыдно. Но, наверное, именно тогда я и понял, что только я смогу тебя уберечь, потому что ты настолько мне тогда доверилась. Ну, ты понимаешь теперь, что я ни разу тебя не обманул? Что я сделал все, чтобы быть с тобой? И только вчера вот облажался, ослабил контроль – и Костя сорвался. За это мне вообще прощенья нет.

– Перестань! Невозможно контролировать больного…

– Да, кто бы знал… Он мне так и сказал: мне было нужно, чтобы меня остановили, чтобы кто-то сказал: Костя, ты идиот, прекрати. – Джер обнимает меня еще крепче. – Люблю тебя, Лори. Ты знаешь, как я тебя люблю?

– Знаю…

И я даже не интересуюсь, что случилось с Костей дальше. Мне кажется, что все произошедшее – просто дурной сон с кошмаром, который закончился с приходом утра.

Но оказывается, что не так просто выкинуть все из головы… Я глодаю себя два дня, обсасываю каждую косточку, как маньяк-людоед. Я пытаюсь понять, почему именно со мной, что такого во мне, что я так попадаю. Джер наблюдает за этим процессом и не выдерживает. Вечером усаживает меня в кресло, сам садится напротив и начинает:

– Смотри в глаза. И отвечай, не задумываясь. У тебя болит что-то?

– Да.


– Ты думаешь об этом?

– Нет.

– Ты думаешь о том, что сама виновата?

– Да, но…

– Так, без «но». Ты думаешь, что могла бы сопротивляться?

– Нет.

– Ты считаешь себя грязной?

– Я бы сказала еще грубее…

– Не надо. Так да или нет?

– Да…

– Тебе кажется, что я стал относиться к тебе иначе?

– …

– Лори, ну? Что ты, как ребенок, отвечай, я же не из любопытства спрашиваю.

– Да…

– Ты сама понимаешь, насколько не права?

И я не выдерживаю, вскакиваю, забыв о боли в животе, начинаю истерично орать:

– Что ты тут устроил мне?! Я на допросе, что ли?! Так расслабься – я уже прошла через это! Какого хрена еще и тебе-то надо?! Да – я думаю, что ты теперь относишься ко мне по-другому, да, я считаю, что во всем виновата сама, да, насилуют тех, кто сам подставляется, да, я кажусь себе использованной, бэушной – какой хочешь! Все?! Я ответила на твои вопросы?!

Джер все это выслушивает молча, ни один мускул на лице не шевелится. Потом встает, подходит ко мне вплотную и неожиданно берет на руки, вжимает лицом в синюю майку:

– Господи, Лори, какая ты дурочка! Ты же вот-вот совсем сломаешься, неужели не чувствуешь? Ты живешь одними нервами, так ведь невозможно. Ну расслабься ты хоть со мной! Мне все равно, понимаешь? Мне безразлично, что произошло, – в том смысле, что на мое отношение к тебе это никак не влияет. Я тебя люблю совершенно так же. Я готов ждать, пока ты хоть чуть-чуть придешь в себя, но хочу, чтобы этот процесс не затягивался, понимаешь? Чем сильнее ты погружаешься в свою боль, тем дольше потом будешь возвращаться обратно, – это ведь так очевидно! Я не могу видеть, как ты убиваешь себя, Лори…


Я всхлипываю и киваю. Да, мне очевидно, очевидно, что он снова прав, что он намного умнее и сильнее меня, а я выгляжу истеричной дурой… Но я так устала быть сильной и умной, так устала решать все самостоятельно, тащить на себе, что уже не могу не уцепиться за возможность не делать этого хотя бы сейчас, с ним, в такой ситуации. Потому что окружающие уже привыкли – Лариса сильная, она вывезет, и другую Ларису они уже не хотят, не принимают. И только Джеру я нужна вот такая – похожая на растекшуюся лужу… Господи, как же мне плохо… И я вижу, что Джеру не лучше, чем мне. Я не знаю, что мне сделать, чтобы ему стало хоть немного легче, потому что мне невыносимо видеть, как он мучается из-за того, что не оказался рядом в нужный момент.

Сашка вернулся из командировки и, разумеется, сразу заметил, что со мной не все в порядке. Я, как могла, маскировалась, носила дома спортивный костюм и старалась больше времени проводить в постели, объясняя это последствиями недавнего лечения. Но по лицу мужа видела – не верит. Рассказать же ему все сил не было. Как не было и мужества… Я прекрасно знала, что Саша не поймет, не станет разбираться. Я учла все, кроме одного…

Через несколько дней после возвращения он приехал домой раньше обычного, долго плескался в душе, а когда вышел, огорошил меня известием.


<< предыдущая страница   следующая страница >>