prosdo.ru 1

 Мистический Город

Пролог

Так мало времени осталось.

-Возьми это, - он вкладывает мне в руку медальон. Он пульсирует, словно у него самого есть пульс, от него исходит слабое белое свечение, - я сожалею о том, что подвергаю тебя опасности.

- Я бы сделала это снова, - отвечаю ему, - тысячу раз.

Он целует меня, сначала нежно, а затем так яростно, что я едва могу дышать. Дождь льет, обволакивая нас, плескаясь в каналах, проходящих через жаркий, темный город. Его грудь прижимается к моей. Звук сирен и стрельбы слышится между разваливающимися затопленными зданиями.

Моя семья приближается.

Иди, Ария,- он просит, - до того как они придут сюда.

Но шаги уже слышны позади меня. Воздух заполнен голосами. Чьи-то пальцы впиваются в мои руки и утаскивают.

Я люблю тебя, - нежно говорит он.

И потом они хватают его. Я кричу, сопротивляясь, но уже слишком поздно.

Мой отец появляется из тени. Он направляет дуло пистолета мне в голову.

Внутри меня что-то взрывается.

Я всегда знала, что эта история разобьет мне сердце.

Часть 1

Тот, кого страшат шипы, не заполучит розы.
Глава 1

Вечеринка началась без меня.

Я медленно спускаюсь по главной лестнице, эффектно изгибающейся к приемной нашей квартиры, которая в данный момент набита важными гостями. Высокие керамические вазы, выстроенные вдоль комнаты, заполнены всевозможными видами роз: белые розы из Африки, розовые столистные розы из Голландии, бледно-желтые чайные розы из Китая и розы, измененные каким-то таинственным красителем прямо здесь на Манхеттене для получения таких поразительных цветов, что трудно поверить, что они настоящие. Куда ни посмотри, везде розы, розы, розы. Больше роз, чем людей.

Я тянусь назад за поддержкой. Моя подруга Кики чуть сжимает мою руку, и вместе мы проскальзываем в толпу. Я оглядываюсь в поисках Томаса. Где же он?


- Надеюсь, твоя мама не заметит, что мы опоздали, - говорит Кики, стараясь не наступить на свое платье. Золотистое, но не кричащее, ее платье спадает на пол роскошными волнами. Ее черные локоны струятся по плечам в виде аккуратных темных витков, ее глаза сияют благодаря мерцающим розовым теням.

- Она слишком занята болтовней, чтобы заметить, - говорю я, - Между прочим, ты выглядишь великолепно.

- Ты тоже! Жаль, что ты уже занята, - Кики оглядывает комнату, - Иначе я бы сама женилась на тебе.

Практически все члены Сената и Собрания штата Нью-Йорк собрались здесь, как и наши самые известные судьи. Не говоря уже о бизнесменах и общественном народе, которые в долгу перед моим отцом, Джонни Роуз, или его бывший политический соперник Джордж Фостер. Но сегодняшний вечер не для них. Сегодня, в центре внимания я.

- Ария!

Я быстро поворачиваюсь на голос.

- Здравствуйте, Судья Дизмонд, - говорю я, кивая большой женщине, чьи светлые волосы закручены в воронку торнадо.

Она улыбается мне.

- Поздравляю!

- Спасибо, - отвечаю я. С момента объявления помолвки весь город праздновал конец войны между семьей Томаса и моей. По крайней мере, мне так говорили. «Таймс» собирается написать статью обо мне как о любимице государства и борце за единство обеих партий. Кики высмеивала это с тех самых пор, как я ей рассказала. «Моя лучшая подруга, любимица», говорит она, подражая голосу диктора. Мне приходится шлепнуть ее, чтобы заставить прекратить это.

С Кики рядом, я продолжаю всех приветствовать, блуждая на вечеринке, словно на автопилоте.

- Спасибо, что пришли, - говорю я мэру Гринлорну и нашим сенаторам штата, Трику Джеллитону, Маришке Рейнолдс и их семьям.

- Вот это празднование помолвки, - говорит сенатор Джеллитон, поднимая бокал, - Но с другой стороны, Вы та еще девушка!

- Вы очень добры, - отвечаю я.

- Все мы были удивлены, когда услышали о вас и Томасе Фостере,- сказал Гринлорн.


- Я полна сюрпризов! - смеюсь, будто сказала что-то смешное. И они услужливо смеются со мной.

Меня готовили к этому с самого рождения - практика искусства светской беседы, запоминание имен, любезное приглашение дочерей сенаторов на ночевки и дни рождения и умение улыбаться, даже когда их отвратительные братья с покрытыми акне лицами, притворно задевают меня просто лишь бы пощупать. Я вздыхаю. Такова жизнь любимицы государства, как любит напоминать мне Кики.

Мы идем подальше от толпы, увертываясь от гостей и одетых в белое официантов, скользящих по комнате с подносами с закусками и бесконечным шампанским. Томаса нигде не видно.

- Ты волнуешься? - спрашивает Кики, вылавливая с подноса миниатюрный гамбургер с ягненком и закидывая его себе в рот, - Что увидишь Томаса?

- Если под волнением ты имеешь в виду, что меня вот-вот стошнит, то да.

Кики смеется, но я была серьезна, мои нервы зашкаливают. Я не видела своего жениха с тех пор, как проснулась в больнице две недели назад с частичной потерей памяти. После несчастного случая.

С виду гости выглядят довольными. Близкие друзья семьи Роуз легко общаются с преданными людьми Фостеров. Но если приглядеться, можно заметить, что каждый нервно оглядывается по сторонам, словно в любой момент все социальные тонкости будут забыты и семьи станут обращаться друг с другом как всегда.

Как с врагами.

Моя семья ненавидела Фостеров еще до рождения моего прадедушки. Неприязнь к ним и их сподвижникам является частью того, что значит быть Роуз.

Точнее, частью того, что значило быть Роуз.

- Ария? - девочка подбегает ко мне. Ей около тринадцати лет, у нее рыжие вьющиеся волосы и взрыв веснушек на лбу, - Я лишь хотела сказать, что вы и Томас превосходны.

- О, ну... спасибо?

Она подошла ближе.

- Как вы смогли скрыть так много свиданий? А, правда, что он переезжает на Западную Сторону? Ты...

- Таак, хватит, - Кики перебивает, отправляя девочку в другой конец комнаты, - У тебя больше вопросов, чем веснушек, а это уже что-то.


- Кто это? - спрашиваю я у Кики, как только девчонка ушла.

- Не знаю, - фыркает Кики, - Мда, какие же они теперь маленькие. И круглые. Она похожа на маленькую картофелину. Явно сторонница Фостеров.

Я хмурюсь, сжимая пальцы в кулаки от разочарования. Абсолютные незнакомцы походу знают каждую деталь моего страстного романа с Томасом, а я не могу даже вспомнить, как мы познакомились, не говоря уж о том, как я влюбилась.

Когда меня выписали из больницы, я приехала домой и узнала о нашей помолвке. Я спрашивала у мамы, почему Томаса там не было, почему он не навещал меня в больнице.

- Ты уже скоро увидишь его на праздновании вашей помолвки, - сказала она, - Врачи говорят, что твоя память еще может вернуться. Может, когда ты увидишь Томаса, все воспоминания вернутся.

И вот я здесь. Жду. Ищу Томаса, чтобы все вспомнить.

Кики, видимо, почувствовала, что мне нелегко.

- Просто подожди немного, Ария. Ты любила Томаса настолько, что пошла против всего. Пока хотя бы верь этому.

Я киваю ее хорошему совету. Но именно времени у меня и нет. Наша свадьба запланирована на конец лета, а сейчас уже почти июль.

Вокруг прогуливаются гости, женщины одеты во все яркое, показывают свои драгоценности, тату и таинственные отличительные знаки. Почти все мужчины высокие и плечистые, с суровыми лицами и зализанными назад волосами.

Незнакомый мне утонченный джентльмен подходит и протягивает мне руку. Его пальцы шероховатые и огрубевшие.

- Арт Сакрони, - говорит он.

Киваю, улыбаюсь.

- Ария Роуз.

Он старше меня, у него красивое обветренное лицо, черные изгибы тату поднимаются по его шее. Герб семьи Фостер, пятиконечная звезда, выведен темно-синим цветом над его левым глазом.

- Надеюсь, вы будете очень счастливы с Томасом, Ария.

- Я тоже, - говорю я, говоря не совсем искренне. Два огромных мужчины, один в черном, другой в белом, стоят за ним с выпученной грудью, их галстуки-бабочки готовы в любой момент лопнуть. Они тоже имеют тату, вьющиеся из-под воротников.


- Не каждый день принцесса находит своего принца, - говорит Сакрони.

Это звучит довольно банально в его устах, но я надеюсь, что он рад. Что когда я увижу Томаса, все воспоминания вернутся, и я буду, рада выйти за него, а не напугана.

Я вспоминаю, как однажды я перебрала Стика, незаконного наркотика, сделанного из дистиллированной мистической энергии. Люди принимают его, чтобы почувствовать себя мистическим, почувствовать супер-скорость, невероятную силу и большую гармонию с миром на несколько мгновений.

Мне сказали, что родители нашли меня без сознания на полу моей спальни, дрожащую так, словно мое тело наполнено тысячей пчел. Не представляю, как я вообще получила эти таблетки. Никто из моих друзей их не употребляет. Но как-то, же я их получила и все испортила. Мне так стыдно. Богатый народ в Эрис постоянно употребляет Стик. Как я могла так сглупить, попасть в такую неприятную ситуацию с первого раза.

Почти все остальное я помню. Например, что я ела на обед в прошлом месяце (устрицы, привезенные отцом с Западного побережья) и как чувствовала себя на следующее утро (два часа в обнимку с туалетом и избавление от них). Так почему же я ничего не могу вспомнить о Томасе?

К счастью, ничто плохое не получило огласки. Никто, кроме моей семьи, Фостеров, Кики и нескольких врачей не знает, что случилось. Похоже, пока я лежала в больнице, Томас пришел к моим родителям и признался, что мы тайно встречались месяцами. Что мы хотели пожениться.

И вот я здесь. Я должна быть счастлива. Вне себя от радости. Но в основном... я озадачена, особенно тем, как хорошо мои родители восприняли новость.

- Вот ты где, - говорит мой отец, провожая меня к месту, где моя мама говорит с Кики.

- Клаудия, милая, - говорит она, - ты выглядишь великолепно. Действительно очаровательно.

- Спасибо, миссис Роуз, - отвечает Кики, - Вы выглядите ошеломляюще, как всегда.

Моя мама чуть улыбается. Ее волосы уложены во французскую ракушку, обычно белокурые, сейчас они были мистически изменены в алый, такой яркий, что мне приходится щуриться. Ее лицо под тонной косметики, наложенной так, чтобы привлекать внимание и вызывать трепет.


По сравнению с ней я выгляжу скучно: мой макияж в нейтральных тонах, мои каштановые волосы вычесаны назад и уложены за уши.

- Ты хорошо выглядишь, Ария, - говорит отец, - Представительно.

Я гляжу вниз на свое платье, кремовый шелк, вырез украшен мелкими синими и розовыми розами, открывая мои ключицы и спускаясь сзади до талии. Конечно, я выгляжу представительно, хочется ответить. Я - Роуз. Но остальные наблюдают, поэтому я вежливо благодарю его. Он кивает, но не улыбается. Мой отец никогда не улыбается.
Мама окидывает взглядом комнату, мимо рояля и серии голубого периода Пикассо, мимо окон, занавески на которых убраны назад для лучшего вида на залитый лунным светом город. Затем ее лицо оживляется, и она ликует.

- Томас! Мы здесь!

Мой жених.

Томас прекрасен, с чистой загорелой кожей и короткими каштановыми волосами с пробором на одной стороне. Его глаза темные, как мои, его губы полные и манящие. Я сразу узнаю его с постов в электронных колонках и фото папарацци, но он выглядит намного эффектнее в жизни, чем на любом экране. Его энергия притягивает. Любая девушка в Эрис мечтала бы выйти за него. Его богатства стоят миллиарды, и однажды он может управлять городом.

В моем животе все затрепетало. На мгновение что-то щекочет где-то в глубине моего создания. Моя рука в чужой руке. Чьи-то губы прикасаются к моим. Я чувствую... тепло.

И чувство исчезло.

Томас уверенно подмигивает мне. Разглядывая его сейчас, я могу понять, как он может привлекать меня, как он должен привлекать меня, даже если мои воспоминания пусты. Поэтому я притворяюсь - улыбаюсь, как мои родители, как Томас и как наши гости. Потому что этот молодой человек - тот, кто был мне нужен, ради кого, в конце концов, я пошла против своей семьи.

- Мистер и миссис Роуз, - Томас жмет руку моему отцу, целует мою мать в щеку.

Все это приводит меня в сильное замешательство. В детстве, стоило мне только сказать имя Фостеров, меня наказывали и отправляли в мою комнату. А теперь...


Я делаю долгий выдох. Все происходит слишком быстро.

- Ария, - тепло говорит Томас, чмокнув меня в губы, - Как ты?

- Отлично! - говорю я, сжимая свой клатч и пряча руки за спину. Они трясутся, и я не хочу, чтобы он взял их в свои, - А ты?

Он суживает глаза.

- Хорошо. Но ведь это был не я, кто...

- Перебрал, - отвечаю я, - Я знаю.

И это все? Где все воспоминания? Я должна была вспомнить, как встретила его, влюбилась и... Черт. Все также пусто, что касается Томаса.

Мои родители обмениваются любопытными взглядами, явно догадываясь, о чем я думаю, но затем происходит кое-что еще более странное. Появляются родители Томаса.

- Эрика! Джордж! - говорит отец, словно они лучшие друзья. Он по-братски обнимает отца Томаса.

- Все так красиво, - мать Томаса говорит моей. Изумрудное платье Эрики Фостер сочетается с аккуратными округлыми тату на ее шее, - Абсолютно потрясающе.

- Спасибо, - отвечает мама, натянуто улыбаясь.

Мой отец берет шампанское у одного из официантов и поднимает его.

- Дамы и господа! Прошу вашего внимания.

Когда отец говорит, все слушают. Гости затихают и поворачиваются к нам. Струнный квартет перестает играть. Томас обнимает меня за талию, и я вспоминаю, как странно это выглядит. Это демонстрация для самых важных людей в городе, но также, возможно специально, для меня.

- Ни для кого не секрет, что у нас с Джорджем были свои разногласия, как и у наших семей на протяжении поколений, - говорит отец, - Но все это вот-вот изменится в лучшую сторону, - все тут же аплодируют, они знают, что будет дальше, - Мы с Мелиндой горды сообщить о помолвке нашей дочери Арии и молодого Томаса Фостера. Нет более влюбленной пары, чем эти двое.

За этим следуют громкие и длительные аплодисменты, длящиеся до того момента, как отцу приходится подать рукой сигнал, чтобы все затихли. Все это тоже выглядит инсценировано. Я чувствую руку Томаса на своей. Он потирает мой локоть большим пальцем, и мой пульс учащается.


- Я уверен, что все вы были удивлены услышать об этой помолвке. Изначально, Ария и Томас скрывали свой роман от нас. Но признание правды возымело положительный эффект: это заставило наши семьи... пересмотреть свое соперничество.

- Мы решили заключить мир. Больше никакой вражды между нами. Ария и Томас соединили нас благодаря самой древней силе - настоящей любви. Поэтому, Томас, я благодарен тебе. И Ария, моя дорогая любимая дочь, я благодарю и тебя, - отец целует мой лоб. Я ошеломлена от такого внимания.

В этот раз аплодисменты длятся еще дольше, и так сильно, что они накатываются на меня и Томаса мощными волнами. Мы соединяем руки и поднимаем их, побуждая толпу хлопать еще громче. Рука Томаса вспотела.

Речь отца удивила меня. Он - мошенник и шантажист, лидер головорезов. Глава политической партии, контролирующей половину Манхеттена. Для него любовь - это то, что можно использовать для манипуляции слабыми.

Но теперь он говорит, что любовь превосходит все. Ха.

- Что приводит меня к следующему моменту, - продолжает отец, аплодисменты увядают, - Есть враги важнее наших семей, и противостоять им можно только следуя примеру этой пары - объединиться! Радикал мистик по имени Вайолет Брукс набирает силу. Бедные немистические семьи Глубин заблуждаются, будто она может предоставить им высокооплачиваемую работу. А зарегистрированные мистики поддерживают ее по понятным причинам: она - одна из них. Эта женщина угрожает уничтожить то, что мы построили здесь в Эрис. Как вы знаете, здесь не было третьего кандидата в мэры со времен Сожжения.

- Поэтому сегодня, в дополнение к помолвке, Джордж Фостер и я объявляем наше политическое объединение. Во времена опасности и мистической угрозы, мы должны держаться вместе. Сейчас, когда срок мэра Гринлорна подходит к концу, мы с Джорджем выдвигаем одного кандидата на предстоящие выборы: Гарланда Фостера.

Гарланд, старший брат Томаса, появляется рядом с нами и уверенно машет рукой. Он выглядит, как более взрослая версия Томаса, только со светлыми волосами и более узким и чуть более неприятным лицом. В свои двадцать восемь, Гарланд старше Томаса на десять лет, он еще довольно молод для политики. Его неприметная жена Франческа стоит чуть позади него, положив руку на его плече.


- Поэтому прошу вас, - заканчивает отец, - поднять свои бокалы и давайте выпьем за начало новой эры: для моей семьи, для Фостеров и для этого славного города!

Струнный квартет снова играет, и мой отец кружится с матерью посередине комнаты, расчищенной от мебели для вечеринки. Джордж и Эрика Фостеры следуют за ними.

Слова отца звучат в моей голове: мистическая угроза.

Ранее прославляемые за помощь улучшить и усилить город, сейчас мистики вселяют страх. Неконтролируемый, сильный мистик может убить обычного человека одним прикосновением.

Лично я не понимаю всей этой суматохи. В наше время, почти двадцать лет после Сожжения в День Матери, взрыва, организованного мистиками и забравшего множество невинных жизней, все мистики по закону обязаны дважды в год быть обессилены, что делает их безобидными. Основная масса живет далеко среди бедняков, на самом низком уровне города под названием Глубины, место слишком страшное и опасное для любого жителя Эрис. Мистики в Эрис работают слугами, официантами или государственными работниками, если им не важна революция или силы. Все что им нужно, это достаточная зарплата на проживание.

Но я знаю, что не все мистики безобидны. Некоторые скрываются, отказываясь регистрироваться у государства и быть лишенными своей силы. Те, кто таятся в Глубинах. Ожидают. Прячутся. Планируют.

Рука Томаса падает с моей талии.

- Я еще не видел Кайла, - говорит он.

- Я тоже.

Мой брат Кайл не выносит находиться в центре внимания. Вечеринки не для него. Скорее всего, он отсиживается где-то со своей девушкой Бенни.

- Как насчет танца? - спрашивает Томас. По нему видно, что он действительно хочет танцевать, и слишком много глаз наблюдает, чтобы отказать. Я отдаю свой клатч Кики и прохожу в центр комнаты.

Руки Томаса немного неловки, будто они не знакомы с моим телом. Неожиданно я думаю, видели ли мы друг друга без одежды, и чувствую, как мои щеки начинают гореть.


- Я безумно волновался о тебе, - говорит он, слегка покачивая нас взад и вперед, его одеколон пахнет кедром и чуть выдает запах ванили. Квартет играет красивую медленную мелодию, написанную Гореки, - Ты так сильно навредила себе.

- Кроме редких головных болей, я чувствую себя отлично.

Не считая того, что ты для меня практически незнакомец. Я отодвигаю эту мысль и даю музыке наполнить меня. Может, если танцевать достаточно долго, я вспомню, каково было танцевать с Томасом в первый раз. Мы ведь танцевали раньше, верно? Мою кожу покалывает от явного предвкушения. Томас подходит мне, прекрасен, и его, безусловно, тянет ко мне. Если я влюблена в него, как все говорят, что мне очень повезло.

- Как мы познакомились? - я спрашиваю шепотом, чтобы больше никто не услышал.

Он чуть отступает назад.

- Ты, правда, ничего не помнишь?

В ответ я покачиваю головой.

С самого детства я мечтала влюбиться. Любовь, что мы видим по телевизору или о которой читаем в книгах, когда ты встречаешь ту недостающую половину, человека, с которым вы должны быть вместе навсегда, и внезапно ты совершенен. Это тип любви, который у меня с Томасом, по словам родителей. Тогда почему же, когда он касается меня, я чувствую лишь прикосновение?

Я думала, что настоящая любовь будет обжигать меня.

Моя мама появляется, протянув руку между нами.

- Ария, мне нужно украсть твоего жениха на минуту. Губернатор Боч хочет поговорить с ним.

Томас целомудренно целует меня в лоб.

- Я скоро вернусь.

Я смотрю, как они уходят. Это и есть мое будущее с Томасом - бизнес, собрания и наши родители? Внезапно все в моей груди сжало, словно платье стало слишком узко.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я спешу вдоль стены и нажимаю на панель рядом с балконом. Она считывает мои биометрические данные, дверь исчезает и снова появляется за мной. Снаружи безумно жарко. Мои руки, ноги и шея моментально покрываются потом.


Говорят, что жара - следствие глобального климатического кризиса, таяния снега и льда по всему миру и поднимающийся уровень воды, затопивший Антарктику и всю Океанию. Также глобальное потепление можно обвинить в образовании каналов в Глубинах, заполняющих водой то, что раньше было низкими аллеями и улицами. Ученые утверждают, что скоро, поднимающаяся вода заполонит весь остров.

Никто точно не знает, когда будет это «скоро».

Я подхожу в краю балкона. Передо мной простирается весь Эрис, так возвышающийся над окружающими водами, что иногда кажется парящим городом, не привязанным к земле. Несколькими десятками этажей ниже - световые рельсы, гладкие белые машины появляются и исчезают на станциях, яркие пятна между тенями от небоскребов. Горизонт зубчатый и прекрасный, он освещен мистическими столбами света, высоченными стеклянными шпилями, наполненными мистической энергией, снабжающей топливом весь Манхеттен. Единственное полезное качество этих уродцев, как всегда говорит отец.

Шпили пульсируют и сияют. Они светлеют и темнеют, словно в ритме, как визуальная мелодия. Они чуть ли не выглядят живыми. По крайней мере, более живыми, чем сегодняшние гости.

Я аккуратно закатываю подол платья, становлюсь на железные перила и перепрыгиваю на другую сторону. Я уже делала так множество раз в детстве. Ветер развевает мои волосы, и я еле вижу, мои руки крепко держатся за перила за спиной. Медленно я наклоняюсь вперед. Подо мной в темноте каналы похожи на тонкие серебристые ленточки. Горячий ветер обвевает, напоминая, что я боролась за настоящую любовь, и победила.

Осталось только вспомнить об этом.

Я представляю, как Томас хватает мою руку. Томас ловит меня, бегущую в его объятия. Томас целует меня в темных уголках или наполненных светом соляриях. Но все это просто не укладывается в голове. Я оглядываюсь назад на вечеринку. Отсюда это всего лишь толкотня темных костюмов и ярких платьев, едва видимых сквозь плотные стеклянные двери.


Позади меня восходящий поток подхватывает мою юбку, и я смеюсь тому, как материал вздымается вокруг меня. Хватит. Пора взобраться обратно на безопасный балкон.

Именно в тот момент я вижу его - лицо в углу, испугавшее меня.

Я не могу понять, кто это, свет от канделябра на стене едва достигает его.

- Ау? - зову я, - Кто это?

Я начала перекидывать ногу обратно через перила, когда моя другая нога поскользнулась.

И просто так, я падаю.

Мое колено трескается о край с резкой болью, мой подбородок ударяется о перила, мое тело тяжело соскальзывает назад. Наконец я хватаю перила одной рукой и сжимаю со всей силы.

Мое тело швыряет о стену здания, и я почти выпускаю перила, но нет: я подвешена над городом. Я сжимаю руку сильнее. Только мои пять пальцев, сжимающие железный стержень, спасают меня от погружения на тысячи футов навстречу своей смерти.

Я чувствую, как пот стекает по ладоням, я теряю хватку. Сердце дико бьется, и я тихо молюсь. Пожалуйста, не дай мне умереть. Пожалуйста, не дай мне умереть.

И тут появился он. Я плачу, и все размыто перед моим взором, он будто есть, и его нет, как привидение.

- Хватай мою руку, - говорит он, протягивая ее мне.

- Я не могу! Я упаду.

- Я не дам тебе упасть, - говорит он. Я моргаю, избавляясь от слез, но все еще не вижу его лица. Я слышу его дыхание, его раздражение, его страх, - Доверься мне.

Держа одной рукой перила, я протягиваю вторую таинственному парню. Он ловит ее и поднимает меня, но мои ноги все еще болтаются за краем. Его прикосновение невероятно теплое, словно его пальцы могут обжечь мою кожу.

- Хорошо, - говорит он, - Теперь вторую.

- Вряд ли я смогу, - отвечаю я. Все мое тело ноет от боли.

- Ты сильнее, чем думаешь, - говорит он.

Я заставляю себя не смотреть вниз. Делаю глубокий вдох и перемещаю правую руку с перил в его хватку, замечая звездообразную тату на внутренне стороне его запястья. Он поднимает меня и переносит через перила.


Мои ноги касаются балкона, и я начинаю рыдать, слезы копились во мне весь вечер.

- Тихо, ты в безопасности. Все в порядке, - говорит он. И даже если снаружи миллиард градусов и я, скорее всего, испортила свое великолепное платье, я верю ему.

Наконец я чувствую, как он ослабляет хватку и отступает назад. Кто этот парень, который только что спас мне жизнь?

Я оглядываюсь в попытке найти его, но он исчез словно по волшебству. Я не знаю, как он выглядит. Я даже не узнала его имени.

И в этот момент меня окликает знакомый голос.

- Ария? Это ты? - это Кики.

-Что ты здесь делаешь? - говорит она, приближаясь ко мне. - Здесь сгореть можно. Я решаю пока не рассказывать о случившемся.

- Просто раздумывала, - отвечаю.

- Что ж, хватит думать и пора танцевать! Томас ищет тебя. Говорит, там играют вашу песню.

-У нас есть песня?- глупо спрашиваю я.

- Конечно. Пошли же, - говорит Кики, вручая мне мой клатч.

Я уже почти у двери, как вдруг я слышу грохочущий шум и понимаю, что в моем клатче лежит что-то чужое. Я открываю его и вижу внутри незнакомый мне медальон. Он серебряный и сверкающий, но что-то в нем странно. Я достаю его и чувствую толчок энергии, проходящий сквозь меня. Воспоминание, чувство, вспышки: этот медальон принадлежит мне.

Также в клатче лежит кусочек бумаги. Я разворачиваю его. На нем неизвестным мне почерком написано одно слово:

«Вспоминай».