prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 18 19
Дженнифер Арметроу


Полукровка

Глава 1

Мои глаза широко распахнулись, как будто шестое чувство пнуло меня.

Из-за влажности Джорджии и пыли покрывающей пол, было трудно дышать.

С тех пор, как я сбежала из Майами, не было ни одного безопасного места. Эта заброшенная фабрика не была исключением. Нечистые духи были здесь. Я слышала, как они этажом ниже методично обыскивают каждую комнату, рывком открывая двери и так же громко захлопывая их.

Звук вернул меня на несколько дней назад, когда я толкнула открытую дверь в мамину спальню. Она была в объятиях одного из этих чудовищ, около разбитого горшка цветка гибискуса. Фиолетовые лепестки, лежащие на полу, смешивались с кровью. Воспоминания скрутили мои внутренности ноющей болью, но я не могла не думать о ней прямо сейчас.

Я вскочила на ноги, остановившись в узком коридоре, напрягаясь, чтобы услышать, сколько даймонов было здесь.

Три? Больше? Мои пальцы дергались вокруг тонкой ручки садовой лопаты. Я подняла ее, пробегая пальцами по острым краям, покрытым титаном. Это действие напомнило мне о том, что нужно сделать.

Нечистые духи ненавидели титан. Кроме обезглавливания (которое было уж слишком мерзким) титан был единственной вещью, способной их убить. Названный в честь Титанов, драгоценный метал, был ядовит для тех, кто увлекается эфиром.

Где-то в здании застонала половица и прогнулась. Сильный вой разорвал тишину, начавшись как слабое нытье, прежде чем ударить интенсивной пронзительной высотой. Крик был нечеловеческим, болезненным и ужасающим. Ничто в мире не звучит, так как нечистый дух — голодный нечистый дух. И он был близко.

Я метнулась по коридору, мои рваные тапки бились об изношенные доски. Кровь кипела во мне, и пряди длинных грязных волос струились позади меня.

Я обогнула угол, зная, что у меня есть лишь секунды. Несвежий воздух со свистом окружил меня, поскольку нечистый дух сгреб мою рубашку и швырнул меня к стене. Пыль и штукатурка поплыла в воздухе. Черные "звездочки" мерцали в глазах, как только я встала на ноги.


Эти бездушные, угольно-черные дыры, где должны были быть глаза, казалось, смотрели на меня так, словно я был его следующим талоном на обед. Даймон схватил мое плечо, и я позволила инстинктам взять верх. Я крутанулась вокруг, уловив удивление на его бледном лице на долю секунды, прежде чем ударить. Моя нога соприкоснулась с его головой. Толчок отправил его в противоположную стену. Я развернулась, ударив его рукой.

Удивление сменилось ужасом, как только нечистый дух увидел садовую лопату, воткнутую в его желудок. Не важно, куда целиться. Титан всегда убивает даймонов. Гортанный звук вырвался из его разинутого рта, прежде чем он взорвался мерцающей голубой пылью.

С лопатой в руках я развернулась и побежала через две ступеньки. Проигнорировав боль в бедре, я бросилась прочь с этажа. Я собиралась это сделать, я должна это сделать. Я буду очень злой в загробном мире, если умру девственницей в этом подвале.

— Маленькая полукровка, где ты прячешься?

Я наткнулась на стену, попав в стальную ловушку. Развернулась и мое сердце ударило в груди. Даймон оказался в нескольких футах от меня. Как и тот наверху, он тоже смотрел на меня как наркоман. Его рот приоткрылся, обнажив острые зазубренные зубы, и эти черные дыры, от которых мурашки бежали по моей коже. Они не отражали ни света, ни жизни, означавшие лишь смерть. Его щеки впали, кожа была неземной бледной. Вены выступали, выгравировав его лицо словно чернильные змеи. Он действительно выглядел, как мой самый худший кошмар — что-то демоническое.

Только полукровки на несколько мгновений могли видеть очарование насквозь. В то время как элементная магия брала верх, выявлялось то, на что он был похож.

В голову пришел Адонис — блондин, великолепный мужчина.

— Что ты делаешь одна? — спросил он, высоким и привлекательным голосом.

Я сделала шаг назад, мои глаза осматривали комнату в поиске выхода. Подобный Адонису перегородил мне выход, и я знала, что я не могу так долго стоять. Даймоны могут обладать контролем над элементами. Если он ударит меня воздухом или огнем, я буду мертва.


Он засмеялся, звуком, лишенным юмора и жизни.

— Может быть, если ты попросишь меня, я имею в виду, искренне попросишь, то я позволю твоей смерти быть быстрой. Честно говоря, полукровке трудно это сделать. Чистокровные другое дело, — он издал звук удовлетворения, — Они как изысканное блюдо. Полукровки? Вы как ФастФуд.

— Еще один шаг и ты закончишь также, как твой приятель наверху.

Я надеялась, что мой голос звучит угрожающе. Вряд ли.

— Попробуй. — Его брови приподнялись. — Теперь ты начинаешь раздражать меня. Из нас двоих ты будешь убита.

— Ты продолжишь разговор и еще что-то. Мое сердце остановилось, когда позади меня скрипнул пол.

Обернувшись, я заметила женского даймона. Она приближалась, заставляя меня отступать к другому даймону. Они заперли меня, не давая возможности вырваться. Другой завопил где-то в куче дерьма. Паника и страх душили меня. В животе все сильно перевернулось, мои пальцы дрожали вокруг садовой лопатой. Боже, меня сейчас вырвет. Главный приближался ко мне.

—Ты знаешь, что я собираюсь с тобой сделать?

— Бла. Бла. Ты собираешься убить меня. Бла. Я знаю.

Голодный женский вопль прервал его ответ. Очевидно, она была очень голодной. Она кружила вокруг меня как стервятник, готовая разорвать. Мои глаза сузились на ней. Такие голодные всегда глупые - самые слабые.

Легенда гласит, что самый первый вкус эфира, вся жизненная сила, работающая в нашей крови, этим обладали чистокровные. Единственная дегустация превращала в демона и приводила к пожизненной зависимости.

Есть хороший шанс пройти мимо нее. Тот другой... да, он совсем другая история. Я сделала отвлекающий маневр в сторону женщины. Как наркоман, идущий ради устранения своих проблем, она пошла прямо на меня. Мужчина крикнул на нее, чтобы остановить, но было слишком поздно.

Я бросилась в противоположном направлении как Олимпийский бегун, стремясь к двери... Оказавшись снаружи, я увеличу свои шансы. Маленькое окно надежды вызвало энергию и подтолкнуло меня вперед.


Худшее, что могло случиться. Стена огня взлетела передо мной, сжигая скамейки и ударив в восьми футах от меня. Это было реальностью. Не иллюзией. Жар ударил мне в спину и затрещал огонь, съедая стены. Он вышел передо мной прямо из пламени, осматривая каждый кусочек подобно даймону охотнику. Огонь не опалил ни его брюки, ни грязную рубашку. Ни один темный волос не тронуло пламя. Эти холодные цвета грозовой тучи глаза уставились на меня. Это был он - Эйден. Дельфы. Я никогда не забывала его имени и лица.

Впервые я увидел его мельком, стоящим впереди на тренировочной арене. Мне было четырнадцать, ему семнадцать. В сущности, он был чистокровный, что не имело значения каждый раз, когда я видела его около кампуса. Присутствие Эйдена могло означать только одно: явились Стражи. Наши взгляды встретились, и затем он посмотрел над моим плечом.

—Ложись вниз.

Мне не нужно было повторять дважды. Как профессионал, я кинулась на пол. Импульс тепла выстрелил выше меня, врезаясь в намеченную цель. Пол задрожал от диких судорог даймона и ее крики наполнили воздух. Только титан мог убить даймона, но я чувствовала, что сожженная заживо чувствовала себя не слишком хорошо. Поднявшись на локте, я посмотрела сквозь мои грязные волосы, как Эйден опустил руку. Треск последовал за движением, и пламя исчезло так же быстро, как и появились. В течение нескольких секунд, остался только запах сгоревшего дерева, плоти и дыма.

Двое Стражей ворвались в комнату. Я узнала одного из них. Кейн Порос - полукровка примерно на год старше меня. Однажды мы тренировались вместе. Кейн двигался с грацией, которой не было раньше. Он подошел к женщине, и с одним быстрым движением сунул длинный узкий кинжал в горелую плоть ее кожи. От нее тоже ничего не осталось кроме пыли. Другой Страж был чистокровным воздуха, но я никогда его раньше не видела. Он был большой - очень большой, и он сосредоточился на даймоне, которого, я знала, находился где-то на это фабрике, не видел еще.


Наблюдая за тем, с какой грацией он двигался в своем большом теле, я почувствовала себя крайне неадекватно, особенно учитывая, как я неестественно растянулась на полу.

Я заставила себя подняться на ноги, чувствуя, как адреналин угасает. Без предупреждения моя голова взорвалась болью, поскольку мое лицо ударилось о твердый пол. Оглушенной и смущенной мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что подобный Адонису захватил мои ноги.

Я извернулась, но его руки крепко схватили мои волосы и дернули мою голову назад. Я вонзила ногти в его кожу, но он ничего не сделал, чтобы смягчить давление, кинувшись мне на шею. В этот момент я подумала, что он намеревается оторвать мою голову сразу, но он воткнул острые, как бритва, зубы в мое плечо, разрывая ткань и плоть.

Я закричала - действительно закричала. Я была в огне. Зубы прожигали мою кожу, острые уколы проходили через каждую клетку моего тела. И хотя даже я была полукровкой, неполной эфира как чистокровные, он продолжал пить мою сущность как будто я была ею. Ему было все равно, он глотал, чтобы просто взять эфир. Моя энергия уменьшалась, поскольку он перетаскивал ее в себя. Боль стала невыносимой. Внезапно даймон поднял свой рот.

— Что ты? — Прошептал его голос, невнятно произнося слова.

Не было времени даже подумать об этом вопросе. Он поднял меня, и мое тело поддалось вперед. Я свернулась в грязный кровавый комок, более похожая на раненное животное, чем на человека.

Это был первый раз, когда я была помечена - высушена даймоном. Сквозь тихие звуки, произносимые мной, я услышал тошнотворный хруст и затем дикие вопли, но боль взяла на мои чувства.

Мои пальцы выпустили его и переместились к месту, где все горело. Я попробовала вздохнуть, но, черт... Нежные руки перевернули меня на спину, оторвав мои пальцы от плеча.

Я посмотрела на Эйден.

— С тобой все хорошо? Александрия? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Алекс, — вздохнула я. — Все зовут меня Алекс.


Он издал короткий вздох облегчения.

— Окей. Хорошо. Алекс, ты сможешь встать?

Подумав, я кивнула.

Каждые несколько секунд острая боль трясла меня, переходя в ноющую боль. Неужели... всасывается что-то плохое.

Эйден обнял одной рукой вокруг меня, поднимая на ноги. Я покачнулась, поскольку он откинул назад мои волосы и взглянул на повреждения.

— Дай мне несколько минут. Пока боль не утихнет.

Подняв глаза, я осмотрелась. Кейн и другой Страж хмурились, глядя на почти одинаковые кучи голубой пыли.

Чистокровный повернулся к нам.

— Это все?

Эйден кивнул.

— Алекс, мы должны идти. Сейчас. Вернуться в Ковинант.

Ковиант? Не полностью контролируя свои эмоции, я повернулась к Эйдену.

Он был одет во все черное - униформа Стражей. В следующую секунду девичья страсть трехлетней давности всплыла. Эйден посмотрелся потрясающе, но ярость растоптала эту глупую страсть.

Ковенант был замешан в этом, послав мне на помощь? Где, черт возьми, они были, когда даймоны пробрались в наш дом?

Он сделал шаг вперед, но я не видела его, я снова видела безжизненное тело моей матери. Последнее, что она видела на этой земле было какое-то жуткое лицо даймона и больше она ничего не чувствовала... я вздрогнула, вспоминая поднявшуюся в теле боль от метки даймона.

Эйден сделал еще шаг ко мне.

Я отреагировала, ответ родился из боли и гнева. Я бросилась на него, используя движения, которые не практиковала годы. Простые вещи, как пинки и удары - это одно, но наступательное нападение было то, что я едва знала. Он поймал мою руку и, развернул меня, так что я оказалась в другом направлении. В считанные секунды, он скрепил мои руки, но все - боль и печаль поднялись во мне, отвергая здравый смысл. Я наклонилась вперед, намереваясь получить достаточно места между нами, чтобы ударить назад ногой.

— Не надо, — предупредил Эйден,

— Я не хочу причинить тебе вред.

Мой вздох вышел суровым и оборванным.

Я чувствовала, как теплая кровь струится вниз по моей шее, смешиваясь с потом.

Я продолжала бороться, несмотря на то, что кружилась голова и тот факт, что Эйден захватил меня так легко, приводил меня в бешенство.

— Хватит! — Кейн закричал издали, — Алекс, ты ведь нас знаешь! Ты меня не помнишь? Мы не причиним тебе вреда.

— Заткнись! — я вырвался из захвата Эйдена, уворачиваясь от Кейна и Мистера Стероида.

Никто из них не ожидал, что побегу от них, но это то, что я сделала. Я добралась до двери, ведущей с фабрики, увернулась от сломанного дерева и бросилась наружу. Мои ноги несли меня к полю через улицу. Мои мысли были в абсолютном беспорядке.

Почему я бегу? Я не пыталась вернуться к Ковенанту, с нападения даймона в Майами. Мое тело отказывалось делать это, но я продолжала бежать через сорняки и колючие кусты. Тяжелые шаги раздавались у меня за спиной, становясь ближе и ближе. Перед глазами все расплывалось, мое сердце стучало в груди. Тяжелое тело налетело на меня, выбив воздух из моих легких. Я упала. Как-то Эйден повернулся и принял на себя основной удар от падения. Я приземлилась на него сверху, но осталась там, на мгновение, прежде чем он перекатился, прижав меня в полевую траву. Паника и гнев вспыхнули во мне.

— Сейчас? Где ты был неделю назад? Где был Ковенант, когда мою мать убили? Где вы были?

 Эйден дернулся назад, широко раскрыв глаза.

— Извини.

Его извинения, только разозлило меня еще больше. Я хотела причинить ему вред. Я хотела, чтобы он меня отпустил.

Я хотела... я хотела... я не знаю, что, черт возьми, я хотела, но я не могла удержаться от крика, царапая и пиная его. Только когда Эйден прижал его длинное, худощавое тело к моему, я остановилась.

Он находился в непосредственной близости, делая меня неподвижной. Не было ни дюйма пространства между нами.


Я чувствовала, как тяжело давят его брюшные мышцы мой живот, чувствовала, что его губы всего в нескольких дюймах от моих. Вдруг ко мне пришла дикая мысль.

Я подумала, что его губы чувствовали так хорошо, как они выглядели... потому что они выглядели потрясающе.

Это была неправильная мысль.

Я должно быть сумасшедшая - только такое оправдание для того, что я делала и думала. Что я смотрела на его губах и на самом деле отчаянно хотела, чтобы он меня поцеловал, - все было неправильным по многим причинам.

Мое лицо было грязным до неузнаваемости, я не мылась неделю и была уверена, что воняю. Я была такой грязной.

Но то, как он опустил голову, мне реально показалось, что он собирается поцеловать меня. Все мое тело напряглось в ожидании, как и ждут первого поцелуя, хоть это было явно не в первый раз, когда я целовалась. Я целовала множество парней, но не его. Не чистокровку.

Эйден переместился, прижав еще.

Я резко выдохнула, и мои мысли понеслись со скоростью миллион километров в секунду, не давая ничего полезного.

Он протянул правую руку к моему лбу. Тревожные колокольчики зазвенели у меня в голове. Он шептал, быстро и тихо, слишком быстро произнося слова для меня.

Внезапная тьма обрушилась на меня. Без борьбы и слова протеста, я погрузилась в темную глубину.

Глава 2

Не смотря на то, что моя голова покоилась на твердом, как ни странно было удобно. Я прижалась ближе, чувствуя тепло и безопасность, что не чувствовала, с тех пор как мама вытащила меня из Ковенанта три года назад. Переезды с места на место, редко позволяли такой комфорт.

Что— то было неправильно. Мои глаза открылись.

Сукин сын. Я оттолкнулась от плеча Эйдена с такой силой, что стукнулась головой об окно.

— Дерьмо!

— Ты в порядке?

Я проигнорировала беспокойство в его голосе, свирепо посмотрев на него. Я понятия не имела, как долго я была в отключке. Судя по синему небу сквозь тонированные стекла, я предположила, что примерно час.


Чистокровные не должны принуждать полукровок, которые не были в рабстве; это считалось весьма неэтичным, поскольку принуждение лишало людей свободной воли, выбора, и всего.

Проклятые Хематои. Но когда это они заботились об этике?

Прежде чем первоначальные полубоги умерли вместе с Геркулесом и Персеем, они все жили друг с другом. Эти союзы произвели чистокровных – Хематоев, очень— очень сильную расу. Они могли контролировать все четыре элемента: воздух, воду, огонь и землю, и манипулировать ими, приводя в действие заклинаниями и принуждением.

Чистокровные никогда не использовали эти силы против других чистокровных. Делать так означало тюремное заключение или даже смерь в некоторых случаях.

Будучи полукровкой, продуктом чистокровной и обыкновенного человека, лишь наполовину стандартной, я не имела никакого контроля над элементами. Мой вид был наделен такой же силой и скоростью как чистокровные, но у нас был особенный дар, который отличает нас. Мы могли видеть сквозь элементную магию, которую использовали даймоны. Чистокровные не могли. Таких как мы было большинство, вероятно, больше чистокровных.

Учитывая, что чистокровные женились только для того, чтобы улучшить свое положение в нашем обществе вместо того, чтобы жениться по любви, они были вынуждены изменять — судьба.

В том, что они не восприимчивы к болезням, которые преследовали смертных, я думала, они принимали в порядке вещей.

Как оказалось, их полукровое потомство выполняло очень значимое место в чистокровных общества.

— Алекс. — Эйден нахмурился, наблюдая за мной. — Ты в порядке?

— Да, отлично.

Нахмурившись, я осмотрелась. Мы были в чем— то большом, наверное, в одном из супер— больших Хаммеров Ковенанта, которые могли бороздить по всей деревне.

Чистокровные не беспокоились о таких вещах, как деньги и расход бензина. "Большой значит лучший" был их неофициальный девиз.

Один огромный чистокровный был за рулем, а Кейн сидел на пассажирском сиденье, молча, глядя в окно.


— Где мы?

— Мы на побережье. Только что проехали Остров лысой головы.

— Мы почти на Острове богов, — ответил Эйден.

Мое сердце забилось.

— Что?

— Мы едем назад в Ковенант, Алекс.

Ковенант — место, где я училась и называла домом три года назад.

Вздохнув, я потерла затылок.

— Ковенант послал вас? Или это... мой отчим?

— Ковенант.

Я вздохнула с облегчением. Мой чистокровный отчим не будет счастлив, увидев меня.

— Ты работаешь на Ковенант сейчас?

— Нет. Я просто Страж. Это временно. Твой дядя послал нас найти тебя. — Эйден сделал паузу, взглянув в окно. — Многое изменилось, с тех пор как ты ушла.

Я хотела спросить, что Страж делает на хорошо охраняемом Острове богов, но я поняла, что это не мое дело.

— Что изменилось?

— Ну, твой дядя теперь декан Ковенанта.

— Маркус? Подождите. Что? Что случилось с Деканом Насом?

— Он умер два года назад.

— О.

— Ничего удивительного нет. Он был стар как земля.

Я размышлял над тем, что мой дядя теперь декан Андрос. Тьфу. Я поморщилась. Я едва помнила его, но последнее, что я помню, он пробирался в политику чистокровных. Я не удивилась, что он нашел свой путь в такой желанной должности.

— Алекс, я сожалею о насилии там. — Эйден нарушил молчание, которое затянулось между нами. — Я не хотел навредить тебе.

Я не ответила.

— И... я сожалею о твоей матери.

— Мы искали вас двоих везде, но вы не оставаться на одном месте достаточно долго. Мы опоздали.

Мое сердце сжалось в груди.

— Да, вы опоздали.

Еще несколько минут тишины воцарилась в Хаммере.

— Почему твоя мама уехала три года назад?

Я взглянула сквозь завесу своих волос. Эйден смотрел на меня, ожидая ответа на свой сложный вопрос.

— Я не знаю.

Начиная с семи лет, я была полукровкой на обучении — одной из так называемых "льготных" полукровок. У нас было два пути: учиться в Ковенанте или идти в рабочий класс.


Полукровки, у которых были чистокровные, готовые говорить за них и взять расходы на образование, были зачислены в Ковенант для обучения на Стражей или Охранников. Другим везло меньше. Они были окружены Мастерами, группой чистокровных, которые преуспели в искусстве принуждения. Из специальной смести цветков мака и чая, они создали Эликсир. Снадобье работало по-другому в крови полукровок. Вместо того, чтобы стать сонными и вялыми, очищенный мак делал их покладистыми, давая им максимум энергии, которая никогда не снижался.

Полукровкам начинали давать эликсир в семь лет и продолжали ежедневно. Ни образования. Ни свободы. Мастера в конечном счете несли ответственность за количество нашего эликсира и контроль поведения полукровок в рабстве. Они были единственными, кому ставили метку на лоб. Круг с линией в нем — болезненный видимый признак рабства. Все они боялись будущего.

Даже если мы не заканчивали обучение в Ковенанте, стоило сделать только один неверный шаг, и мы получали напиток, который продолжали давать.

То, что моя мама вытянула меня из Ковенанта без согласия, было главной причиной забастовки против меня. Я была также уверена, взяв половину ее мужа — моего отчима — удача отвернулась от меня.

Все это время, я должна была связаться с Ковенантом и вернуть мою маму, сделать то, что должна. Один звонок, один глупый звонок, мог спасти ей жизнь.

Ковенант ополчился против меня тоже. Память проснулась и наткнулась на мой худший кошмар.

Накануне она попросила, чтобы я убирала балкон и сад, но я пропала. К тому времени, я как я проснулась и схватила мешочек с садовыми инструментами, был полдень. Решив, что мама уже работала в саду, я вышла на балкон, но сад был пуст. Я недолго постояла, глядя вниз, на аллею через улицу, играя с садовой лопатой. Затем из тени вышел человек — даймон. Он стоял там, среди бела дня, глядя на меня. Он стоял так близко, что я могла, бросив лопату, попасть в него. С сердцем стучащем в горле, я дернулась назад от перил. Я побежала назад в дом, зовя ее. Ответа не было. Комнаты мелькали, пока я мчалась вниз, направляясь в ее спальню, и распахнула дверь.


Что я увидела, будет преследовать меня всегда — кровь, очень много крови и глаза мамы, открытые и пустые, смотрящие в никуда.

— Мы здесь.

Кейн резко наклонился вперед. Все мои мысли исчезли, поскольку мой желудок скрутило. Я отвернулась и посмотрела в окно. Остров богов вообще-то состоял из двух островов.

Чистокровные жили в своих причудливых домах на первом острове. Для внешнего мира он выглядел как любое нормальное островное сообщество. Маленькие магазины и рестораны вдоль улиц. Здесь даже были магазины специально для смертных. Древние пляжи тоже для смертных. Даймоны не любят путешествовать по воде.

Когда чистокровные приручили все темные стороны, их элементная магия крутилась и может быть доступна только, если они касались земли. Без контакта с ней они ослабевали. Это делало остров идеальным местом для нашего вида.

Было слишком рано, на улицах никого не было, и мы в считанные минуты прошли через второй мост. В этой части Острова богов, расположенной среди болот, пляжей и леса, практически нетронутого человеком, стоял Ковенант.

Мы подошли к школе, возвышающейся между бескрайним морем и акрами белых пляжей, где чистокровные и полукровки посещали занятия. С его толстыми колоннами и статуями богов, это было пугающее и потусторонне место. Смертные думали, что Ковенант была элитной частной школой, где ни один из их детей никогда не мог посещать. Они были правы. У людей должно было быть что-то супер особенное в их крови, чтобы попасть сюда.

За главным зданием были общежития, которые тоже украшали колонны и статуи.

Небольшие здания и бунгало, разбросанные по пейзажу, и массовые спортивные залы и учебные учреждения располагались рядом с внутренним двориком. Они всегда напоминали мне о древних Колизеях кроме наших ограждений; ураганы могут быть настоящим бедствием вокруг этих частей.

Это было очень красивое место, которое я любила и ненавидела одновременно. Увидев его сейчас, я поняла, как сильно скучала по нему... и маме. Она жила на главном острове, пока я ходила в школу, но она непременно появлялась около кампуса и брала меня на обед после уроков, уговаривая старого Декана, чтобы мне можно было остаться с ней в выходные.


Боги, я просто хотела еще один шанс, еще одну секунду, чтобы сказать ей, что я проверила в себя. Контроль — я нуждалась в контроле прямо сейчас, и обрушившееся горе не собиралось мне в этом помогать.

Решительно я вылезла из Хаммера и последовала за Эйденом в женское общежитие. Мы были единственными, кто двигался по молчаливому холлу. Это означало начало лета, только несколько студентов были здесь.

— Приведи себя в порядок. Я вернусь за тобой позже. — Он развернулся, но остановился. — Я найду что-нибудь для тебя, чтобы переодеться и оставлю на столе.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Хоть я пыталась отодвинуть эмоции, некоторые из них просачивались наружу. Три года назад, все мое будущее было прекрасно спланировано. Все Инструкторы в Ковенанте хвалили мои способности в учебных сессиях. Они даже говорили, что я смогу стать Стражем. Стражами были лучшими, и я была лучшей. Три года без обучения оставили меня позади любой полукровки. Пожизненное рабство, скорее всего, ждало меня — будущее, которое я могла не выдержать. Подчиняться воли чистокровных, не имея ни управления, или, скажем, вообще чего-то, возможное пугающее дерьмо для меня.

По-моему лучше всего — возможность охотиться на даймонов. Борьба с ними была в моей крови, но после того, что случилось с мамой, желание улетучилось. Только Ковенант мог бы обеспечить средствами для достижения моих целей, и мой отсутствующий чистокровный дядя держал сейчас мое будущее в его руках.

Мои шаги были тяжелыми, пока я передвигалась по знакомым комнатам. Они были полностью обставлены, казалось, больше, чем я помнила. В комнате была отдельная гостиная и приличных размеров спальня. И это была наша собственная ванная комната. Ковенант предлагал только лучшее для своих студентов. Приняв душ, дольше, чем нужно, я почувствовала себя чистой. Душ люди считают как должное. Я тоже так считала.

После атаки даймона, я смылась с небольшой суммой денег. Остаться в живых, оказалось более важным, чем душ. Как только я стала, уверена, что вся грязь смыта, я нашла аккуратную стопку одежды, оставленную на столике перед диваном. Подбирая их, я сразу же поняла, они были Ковенанта, выпущенная одежда для обучения. Брюки были, по крайней мере, на два размера больше, но я не собиралась идти на это жаловаться. Я поднесла их к своему лицу и понюхала. Они были чистыми. Вернувшись в ванную, я вытянула шею.


Даймон пометил меня как раз там, где шея спускалась вниз к ключице. Метка будет красного цвета ещё день или около того, а затем побледнеет, оставив незаметный шрам. Укус даймона еще никогда не оставлял кожу неповрежденной. Почти одинаковые ряды крошечных углублений заставили меня испытать приступ тошноты, а также напомнили мне одного из моих старых Инструкторов. Она была красивой взрослой женщиной, которая стала учителем основ оборонительной тактики, после неудачной стычки с даймоном. Ее руки были покрыты бледными, полукруглыми знаками на два тона светлее, чем ее тон кожи. Один знак был особенно скверным. Я не могла представить себе, что мой выглядел так же. Даймоны пытались скрутить ее и слить весь ее эфир.

Когда происходило превращение чистокровного, там не было обмена крови. Это пугающе простой процесс. Даймон размещал свои губы на осушенных чистокровках, передавая часть своего эфира и вуаля — готов новый демон.

Так заражалась кровь испорченным эфиром, который они передавали чистокровным, и ничего нельзя было сделать, чтобы отменить изменения. Чистокровные терялись навсегда.

Насколько нам известно, это был единственный способ стать даймоном, но опять же это вовсе не так, как если бы повесили и поговорили с ними. Они были убиты на месте.

Я всегда думала, что это глупая политика. Никто даже Совет не знал, что даймоны думают, совершая убийство. Если бы мы поймали одного и рассмотрели его, мы могли бы узнать о них больше. Каковы их планы, их цели? Есть ли они еще? Или это просто необходимость эфира, которая заставляла их? Мы не знали. Все Хематои заботились о том, чтобы остановить их и убедиться, что никто из чистокровных не обернулся. Во всяком случае, ходили слухи, что наш Инструктор ждала до самого последнего момента, чтобы нанести удар, поэтому помешала планам даймонов.

Я вспомнила, смотря на эти знаки, и думала, как все это ужасно, что ее безупречное тело было разрушено. Мое отражение в затуманенном зеркале смотрело на меня. Эту метку будет трудно скрыть, но могло быть и хуже. Он мог бы пометить часть моего лица — даймоны могут быть жестокими. Полукровки не могли превращаться, поэтому мы были такими превосходными охотниками на даймонов. Смерть самое плохое, что могло с нами случиться. Кого заботит, что полукровки шли в бой? Нас было пруд пруди.


Вздохнув, я перебросила волосы через плечо и отошла от зеркала, как только раздался тихий стук. В следующую секунду Эйден открыл дверь в комнату. Все его шесть с половиной футов резко остановились, как только он увидел меня. Удивление промелькнуло на его лице, когда он посмотрел на свежую версию меня.

Что он мог увидеть? Я прекрасно помылась. С исчезновением всей грязи и грубости, я выглядела так же, как моя мама. Длинные темные волосы падали вниз по моей спине, у меня высокие скулы и полные губы. Я была немного плотнее, чем мама и у меня не было ее удивительных глаз. У меня были карие, обычные карие.

Я отклонила голову назад, впервые взглянув ему прямо в глаза.

— Что?

 Очнулся он в рекордные сроки.

— Ничего. Ты готова?

 — Думаю, да.

Я проводила взглядом, как он вышел из моей комнаты. Темно-коричневые волосы Эйдена непрерывно падали на лоб, задевая темные брови. Линии его лица были почти идеальными, и у него были наиболее выразительные губы, которые я когда-либо видела. Эти глаза, цвета грозовой тучи, я считала прекрасными. Ни у кого не было таких глаз. В то короткое время, что он держал меня в поле, я чувствовала его всего. Жаль, что он был чистокровный. Чистокровные недоступны для меня и других полукровок. Возможно боги запретили взаимодействия между полукровками и чистокровными много веков назад.

Что-то сделать с чистотой крови чистокровных, не быть опозоренным — страх за ребенка такого соединения... нахмурившись, я посмотрела на спину Эйдена. Что - Циклопы? Я не знала, что может случиться, но я знала, что-то очень, очень плохое. Боги будут оскорблены такой нехорошей вещью.

Так что поскольку мы были уже достаточно взрослые, чтобы понять, откуда берутся дети, нас полукровок учили никогда не смотреть на чистокровных, только с уважением и восхищением, не более.

Чистокровных учили никогда не портить родословную, смешиваясь с полукровками, но случалось, что чистокровные и полукровки соединялись. Это не заканчивалось хорошо, и половинки как правило получали наказания. Это было нечестно, но это был сложившийся путь в этом мире. Чистокровные были на вершине пищевой цепочки. Они составили правила, контролируемые Советом и преследуемые даже Ковенантом.


Эйден посмотрел через плечо на меня.

— Сколько даймонов ты убила?

— Только двоих.

Я ускорила шаг, как могла поспеть за его длинными шагами.

— Только двоих? Ты понимаешь насколько удивительно для полукровки не совсем подготовленной убить одного, не говоря уже о двоих?

— Я тоже так думаю.

Я замолчала, чувствуя, как пузырь гнева угрожает вскипеть.

Когда даймон увидел, что я стояла в дверях в мамину спальню, он бросился на меня... и попал прямо на лопату, которую я держала. Идиот. Другой был не такой тупой.

— Я бы убила другого в Майами... но я прост… я не знаю.

Я не думала. Я знаю, что мне надо было идти за ним, но я запаниковала.

Эйден остановился и посмотрел на меня.

— Алекс, в самом деле, что ты убила одного даймона без обучения — замечательно. Это было храбро, но глупо.

— Да, спасибо.

— Ты не обучена. Даймон мог легко убить тебя.

И тот, которого ты убила на заводе? Еще один бесстрашный, но глупый поступок.

Я нахмурилась.

—Я думала, ты скажешь, это было удивительно и замечательно.

— Это так, но тебя могли убить.

Он пошел вперед. Я изо всех сил пыталась не отставать от него.

— Почему тебя волнует, если бы я умерла? Почему Маркус заботится? Я даже не знаю этого человека, и если он не позволит мне возобновить обучение, это так же хорошо, как смерть.

— Это было бы обидно. — Он ласково посмотрел на меня. — У тебя есть весь потенциал в мире.

Мои глаза сузились его на спине. Внезапное желание толкнуть его было слишком велико. Мы не разговаривать после этого. Оказавшись снаружи, ветер играл с моими волосами, и я втянула в себя вкус соленого моря, а солнце грело мою замерзшую кожу.

Эйден повел меня обратно в главное здание школы и наверх по ступенькам, ведущих в кабинет Декана. Огромные двойные двери вырисовывались впереди, и я сглотнула. Я провела много времени в этом кабинете, когда Декан Нассо был наблюдающим Ковенанта. Когда Охранники открыли нам дверь, я вспомнила, что в последний раз была в этом кабинете на лекции.


Мне было четырнадцать, и от скуки я убеждала одного из чистокровных наводнить научное крыло, используя элемент воды. Конечно, чистокровный отказал мне. Нассо это бы не понравилось.

На первый взгляд офис был в точности, как я помнила: совершенный и хорошо проектированный. Несколько кожаных кресел стояли перед большим вишневым дубовым столом. Позади стола в аквариуме, стоящего вдоль стены, плавали туда-сюда дико разноцветные рыбки. Дядя вошел в поле моего зрения, и я запнулась. Это было так давно с тех пор, как я видела его — на самом деле года. Я забыла, как сильно он похож на маму.

У них были те же глаза — изумрудного цвета, которые изменялись в зависимости от настроения. Это были глаза, такие же, какие были только у мамы и дяди. За исключением последнего раза, когда они не были живыми. Безобразное чувство разрасталось внутри меня, сдавливая мне грудь.

Я сделала шаг вперед.

— Александрия. — Глубокий и интеллигентный голос Маркуса вернул меня обратно в комнату. — Спустя сколько лет я снова вижу тебя? Я не могу найти слов.

Дядя — и я использовала этот термин в широком смысле — говорил не так, как близкий член семьи. Тон его был холодным и пластичным. Когда я взглянула в его глаза, я сразу поняла, я обречена. Ничего не было в его взгляде, связывающие меня с ним — нет радости или облегчения, увидев, что его единственная племянница жива и цела. Если что, он выглядел довольно скучающим.

Кто-то кашлянул, привлекая мое внимание к углу кабинета. Мы были не одни. Мистер Стероид стоял в углу вместе с чистокровной женщиной. Она была высокой и стройной, с каскадными волосами цвета воронова крыла. Я узнала в ней Инструктора.

Только чистокровные, у которых не было стремления к политическим играм их мира преподавали в Ковенанте или становились Стражами. Или чистокровные, как Эйден, который жилс личными мотивами для этого: скажем, например, что если его родителей убили даймоны прямо перед ним, когда он был ребенком. Это было то, что произошло с ним. Возможно, именно поэтому Эйден решил стать Стражем. Наверное, он хотел отомстить. Это у нас было общим.


— Садись. — Маркус указал на стул. — Нам еще многое надо обсудить.

Я отвела взгляд от чистокровных и посмотрела вперед. Надежда вспыхнула во мне из-за их присутствия. Зачем бы им быть здесь, если не для того, чтобы, поговорить о моем недостатке образования и пути его преодоления? Маркус двинулся за свой стол и сел. Там он сложил руки и уставился на меня. Беспокойство заставило меня сесть прямо, и мои ноги болтались над полом.

— Я действительно не знаю с чего начать... с этого беспорядка, созданного Рейчел.

Я не ответила, так как я не была уверена, что расслышала его правильно.

Во-первых, она едва не погубила Люциана. Дважды. — Он говорил так, как будто я что-то могла сделать с этим. — Достаточно было скандала, когда она встретила твоего отца. Когда она опустошила банковский счет Люциана и сбежала с тобой? Да, я уверен, что ты должна понимать последствия такого неразумного решения.

Ах, Люциан. Мамин чистокровный совершенный муж — мой отчим. Я могла представить себе его реакцию. Вероятно, это привело к куче сенсационных решений... Я не знала, любила ли мама когда-то его, или она любила моего смертного отца, с которым у нее был роман. Маркус продолжал перечислять ее решения, которые навредили Люциану.

Я почти не слушала его. Последнее, что я помнила, Люциан работал, чтобы обеспечить себе место в Совете чистокровных. Напоминающий старый Греческий Олимпийский суд, Совет состоит из двенадцати правящих фигур, из тех двенадцати, двое были Министрами. Министрами были самые сильные. Они правили жизнями и чистокровных и полукровкок, как Гера и Зевс правили Олимпией. Излишне говорить, что у Министров огромное самолюбие. Каждый местный Ковенант принадлежал Совету: Северная Каролина, Теннесси, Нью-Йорк, и университет чистокровных, расположенный в Южной Дакоте. Восемь министров контролировали Совет.

— Ты слушаешь меня, Александрия? — Маркус нахмурился, глядя на меня.

Моя голова вскинулась.


— Да... вы говорите о том, как плохо все было для Люциана. Мне жаль его. На самом деле. Я уверена, что это бледнеет в сравнении с вашей жизнью.

Странное выражение ползло по его лицу.

— Ты о судьбе твоей матери?

— Вы имеете в виду, судьбу вашей сестры? — Мои глаза сузились, когда я встретил его взгляд.

Маркус уставился на меня, его лицо стало пустым.

— Рейчел поставила крест на своей судьбе, когда уехала из нашего безопасного общества. То, что случилось с ней поистине трагично, но я не могу найти в себе сил для сострадания. Когда она вытащила тебя из Ковенанта, она доказала, что не думает о репутации Люциана или о твоей безопасности. Она была эгоцентрична, безответственна

 — Она все для меня! — Я вскочила на ноги. Она не сделала ничего, не думая обо мне. То что случилось с ней было ужасно, "трагедия" для людей, которые умирают в автокатастрофе!

Выражение его лица не изменилось.

— Она не делала ничего, не думая о тебе? Я считаю это странным. Она уехала из Ковенанта и подвергла вас обеих опасности.

Я прикусила мою щеку.

— Точно.

Его взгляд стал ледяным.

— Сядь, Александрия.

Взбешенная, я заставила себя сесть и заткнуться.

— Она рассказала тебе, почему ты должна уйти из Ковенанта? Назови хоть какую-нибудь причину, почему бы она сделала такую безрассудную вещь?

 Я взглянул на чистокровных. Эйден отошел, встав рядом с двумя другими. Все трое смотрели на эту мыльную оперу с непроницаемыми лицами. Казалось, они могли помочь.

— Александрия, я задал тебе вопрос.

Одеревеневшими ладонями я вцепилась в подлокотники кресла.

— Я слышу вас. Нет. Она не говорила мне.

Мышцы пульсировали на челюсти Маркуса, когда он уставился на меня в молчании.

— Это ложь.

Поскольку я не знала, как реагировать, я наблюдала за тем, как он открыл файл на своем письменном столе и разложил разлинованные бумаги перед ним. Наклонившись вперед, я попыталась понять, что они значили.


Прочистив горло, он выбрал одну бумагу.

— Я не обвиняю тебя в том, что сделала Рейчел. Боги знали, она будет страдать от последствий.

— Я думаю, Александрия знает, как ее мать страдала, — перебила чистокровная женщина. — Не нужно заходить так далеко.

Взгляд Маркуса стал ледяным.

— Да.

— Пожалуй, вы правы, Лаадан. — Он повернулся к бумаге, держа ее между его изящными пальцами. — Когда мне сообщили, что ты наконец здесь, я запросил прислать мне твои табели успеваемости.

Я поморщилась и уселась обратно в кресло. Это вовсе должно быть хорошим для всех.

— Все твои Инструкторы ни сказали ничего кроме похвалы, когда речь шла о твоем обучении.

Я улыбнулась.

— Я была чертовски хороша.

Однако, — он коротко взглянул мне в глаза, — когда дело дошло до записей о твоем поведении, я обнаружил... поразительное.

Моя улыбка увяла.

— Несколько записей по вопросам проявления неуважения к твоим Инструкторам и другим студентов, — продолжил он. — В частности, обрати внимание здесь, написано лично Инструктором Бенксом, что тебе не хватало уважения к твоему начальству, и это было постоянной проблемой.

— Инструктор Бенкс не имеет чувства юмора.

Маркус приподнял бровь.

— Тогда я не представляю тебе не Инструктора Ричардс, ни Инструктора Октавиан? Они также писали, что ты была неудержима и недисциплинированна.

Протест умер на моих губах.

Я ни сказала ничего.

— Кажется, твои проблемы с уважением не единственные. — Он взял другой лист бумаги, и его брови поползли вверх. Ты была наказана много раз из-за непослушания в Ковенанте, боевых действий, разрушения класса, нарушив многочисленные правила, и, о да, мое любимое. — Он поднял голову, улыбаясь. — Ты постоянно нарушала комендантский час и находилась в мужской спальне.

Я поморщилась.

— Все до четырнадцати лет.

Он сжал губы.


— Ты должна гордиться.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на его стол.

— Я бы не сказала, что горжусь.

— А это важно?

Я посмотрела вверх.

— Я... думаю, нет?

Жесткая улыбка вернулась.

— С учетом твоего предыдущего поведения, я боюсь сказать, что никак не могу допустить, возобновить твое обучение.

— Что? - Мой голос стал пронзительным.

— Тогда почему я здесь?

 Маркус положил документы в папку и закрыл ее.

— Нашим общинам всегда нужны служащие. Я говорил с Люцианом этим утром. Он предложил работать в его доме. Ты удостоена.

— Нет! Я снова вскочила на ноги. — Паника и гнев охватили меня. — Нет, даже не думайте! Я не хочу быть слугой в его доме или любой чистокровном!

— Тогда что? — Маркус снова скрестил на груди руки и спокойно взглянул на меня. — Ты вернешься к жизни на улицах? Я не допущу этого. Решение уже принято. Ты не можешь вступить в Ковенант.




следующая страница >>