prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 16 17

Мэг Кэбот

Принцесса на вечеринке



Дневники принцессы – 7





Мэг Кэбот

Дневники Принцессы

Принцесса На Вечеринке



«Даже среди грубости и злобы она не могла

быть грубой и злобной. «Принцесса должна

быть вежливой»,   говорила она себе».

Фрэнсис Ходсон Барнетт,

«Маленькая принцесса»

Канцелярия

Её Королевского Высочества

принцессы Амелии Миньонетты

Гримальди Термополис Ренальдо

Уважаемый доктор Карл Юнг!

Я понимаю, что Вы никогда не прочтете это письмо, хотя бы потому, что Вы давно умерли.

Но я все равно чувствую, что просто обязана его написать, потому что несколько месяцев назад, когда в моей жизни был особенно труд­ный период, медсестра мне сказала, что мне следует чаще выражать свои чувства словами.

Я, конечно, понимаю, что письмо умерше­му – это не совсем то, но таково уж мое поло­жение, что людей, с которыми я действитель­но могу поговорить о своих проблемах, очень мало, И в основном потому, что именно из за этих самых людей и возникают мои проблемы.

Правда состоит в том, мистер Юнг, что я жаж­ду самоактуализации вот уже пятнадцать лет и три четверти года. Вы ведь помните, что такое самоактуализация? Я хочу сказать, Вы долж­ны помнить, ведь это Вы ее изобрели.

Суть в том, что всякий раз, когда мне кажет­ся, что самоактуализация уже замаячила на моем горизонте, обязательно что нибудь встре­вает и путает все карты, Как в этой истории с моим королевским происхождением. Я имею в виду, что только я, было, решила, что раз уж я такая ненормальная чудачка, то мне терять нечего, хуже уже не будет, как – бац! – вдруг выясняется, что я ко всему еще и принцесса!

Как я понимаю, многие считают, что это не такая уж неприятность. Вот только хотела бы я посмотреть, как бы ИМ это понравилось, если бы каждую свободную минуту ИХ жизни запол­нили уроками на тему, как быть принцессой, которые давала бы их бабуля с татуированны­ми веками, если бы за ними повсюду гонялись папарацци, если бы им пришлось посещать жутко занудные официальные мероприятия и тусоваться там с людьми, которые и слыхом не слыхали о сериале «ОС» и уж тем более по­нятия не имеют о том, как развивается роман между Сетом и Саммер, вместе они или снова разошлись.


Но история с моим происхождением – не единственное, что встряло между мной и моим стремлением к самоактуализации. То, что я – практически единственный вменяемый че­ловек, который заботится о моем маленьком братике, тоже не облегчает мне жизнь. А у бра­тика этого, кстати, на мой взгляд, есть серьез­ные нарушения развития. В свои десять месяцев он все еще не может ходить иначе, как держась за чей нибудь (чаще всего мой) палец, и хотя он и правда на удивление хорошо разговаривает для своего возраста – он знает дна слова – би би (машинка) и коо (кот) – он применяет эти слова без разбору ко всем предметам, а не толь­ко к машинкам и котам.

Но и это еще не все. Как Вам такой фактик: меня избрали президентом студенческого совета школы, но я все равно остаюсь одной из самых непопулярных девочек в упомянутой школе.

Или вот еще. Я наконец то разобралась, что у меня на самом деле есть один талант (писа­тельский – если Вы еще не поняли по этому письму), но заодно я узнала, что не смогу рабо­тать в выбранной мной области, потому что буду очень занята управлением одним небольшим европейским княжеством. Как Вам это? Хотя меня никогда, нигде не напечатают, мне даже не удастся получить место помощника сочини­теля текстов для комического ток шоу, потому что, по мнению мисс Мартинез, нашей учитель­ницы английского, я в своих сочинениях зло­употребляю прилагательными.

Или что я наконец то завоевала любовь муж­чины моей мечты, но теперь он изучает историю кино и пишет реферат по антиутопии в науч­ной фантастике и так занят, что мы почти не видимся.

Вы понимаете, к чему я веду? Всякий раз, когда мне кажется, что самоактуализация – вот она, уже близко, ее жестоко выхватывают прямо у меня из под носа. Судьба выхватывает. Или моя бабушка.

Нет, я не жалуюсь, я просто хочу сказать... Интересно, сколько человек должен вынести, прежде чем он сможет считать себя самоактуа­лизировавшимся? Это я потому спрашиваю, что мне кажется, я больше не вынесу.


Может, поделитесь полезными советами, как мне достичь трансценденции до моего шестнадцатилетия? Мне бы ваши советы очень и очень пригодились.

Спасибо.

Ваш друг

Миа Термополис

Р.S. Ах да, совсем забыла, вы же умерли. Прошу прощения. Тогда не обращайте внимания на мою просьбу поделиться советами. Наверное, мне придется покопаться в библиотеке.
2 марта, вторник, класс Талантливых и Одаренных, после занятий

ОЧЕРЕДНОЕ, ПРОХОДЯЩЕЕ РАЗ

В ДВА МЕСЯЦА СОБРАНИЕ ЧЛЕНОВ

СТУДЕНЧЕСКОГО СОВЕТА СШАЭ
Собрание объявляется открытым.

Явка –

Присутствовали:

Миа Термополис, президент

Лилли Московитц, вице президент

Линг Су Вонг, казначей

Миссис Хилл, куратор студенческого совета

Ларс "Ван дер Хутен, личный телохранитель ЕКВ М. Термополис

Отсутствовали:

Тина Хаким Баба, секретарь. Отсутствует по причине срочного визита к ортодонту – млад­ший брат спустил ее зубную скобку в унитаз.
Кстати, именно поэтому протокол сегодня веду я. Линг Су не может, потому что ее «артис­тический» почерк очень похож на «почерк вра­ча» в том смысле, что и тот и другой совершенно неразборчивые для нормального человеческого глаза. А Лилли заявляет, что у нее кистевой туннельный синдром, оттого что она напечатала короткий рассказ, который послала в журнал «Шестнадцать» на ежегодный конкурс корот­кого рассказа,

Если совсем точно, надо сказать, что она по­слала в журнал «Шестнадцать» на конкурс ко­роткого рассказа ПЯТЬ рассказов. Не знаю, где она нашла время написать пять рассказов. Лич­но мне еле еле хватило времени написать ОДИН.

Но все равно мне кажется, что мой рассказ «Долой кукурузу!» очень неплох. Я хочу сказать, в нем есть все, что должно быть в коротком рас­сказе: любовная история, пафос, самоубийство, кукуруза.

Чего еще надо?

Предложение к собранию: одобрить прото­кол собрания от 15 февраля.


Постановили: ОДОБРИТЬ.
ОТЧЕТ ПРЕЗИДЕНТА:

Моя просьба не закрывать школьную биб­лиотеку на выходные, чтобы группы учащих­ся могли ею пользоваться, встретила сильное сопротивление со стороны администрации школы. Администрацию волнуют следующие пункты: необходимость платить библиотекарю за сверхурочные часы, необходимость платить сверхурочные еще и школьному охраннику на входе? чтобы он проверял удостоверения и убеждался, что в библиотеку входят действи­тельно учащиеся СШАЭ', а не просто какие нибудь бездомные бродяги.
ОТЧЕТ ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТА:

Спортзал по выходным открыт для трениро­вок, охранник вполне может проверять удосто­верения не только у спортсменов, но и у студентов, которым действительно не безразличны их оценки. Кроме того, неужели вы думаете, что охранник. даже самого среднего ума не способен отличить бездомных бродяг от учащихся СШАЭ?
ОТВЕТ ПРЕЗИДЕНТА ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТУ:

Я знаю, об этом я тоже говорила. Но директ­риса Гупта мне напомнила, что бюджет спор­тивных секций утвержден уже давно, а у воскресной библиотеки бюджета вообще нет. И что охранников берут наработу в основном за их размеры, а не интеллект.
ОТВЕТ ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТА НА ОТВЕТ ПРЕЗИДЕНТА:

Что ж, может быть, стоит напомнить директ­рисе Гупте, что подавляющее большинство уча­щихся СШАЭ не занимаются спортом, что им нужно время для работы в библиотеке, и что бюджет нужно пересмотреть. И что размер – это еще не все.
ОТВЕТ ПРЕЗИДЕНТА НА ОТВЕТ ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТА НА МОЕ ПРЕДЫДУЩЕЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ:

Ха, Лилли, я ей так и сказала. И она ответи­ла, что подумает.

Ну почему Лилли на этих собраниях вечно спорит? Из за этого миссис Хилл может сделать вывод, будто у меня вообще нет никакой власти и авторитета. Честное слово, я думала, Лилли уже пережила, что я не ушла в отставку, чтобы ОНА могла стать президентом. Я имею в виду, как никак, прошло несколько месяцев, и она меня вроде бы простила – после того, как я пригласила в ее телепередачу папу, чтобы она могла взять у него интервью на тему европей­ской иммиграционной политики,


Правда, от этого ее рейтинг не взлетел, как она надеялась.

Но «Лилли рассказывает все, как есть» все равно остается одной из самых популярных программ на кабельном телевидении Манхэттена – па втором месте после той передачи с Ангелом Ада, в которой рассказывается, как готовить на выхлопной трубе, И это даже при том, что продюсеры, которые выбрали ее шоу, до сих пор так и не смогли продать его какой нибудь крупной сети.
ОТЧЕТ ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТА:

В школу доставлены и установлены рядом с каждой обычной урной контейнеры для сбо­ра перерабатываемых отходов. Это специаль­ные контейнеры, разделенные на три секции: для бумаги, для бутылок, для металлических банок, со встроенным устройством для сплю­щивания банок. Учащиеся школы часто ими пользуются. Правда, есть небольшая проблема с наклейками.
РЕПЛИКА ПРЕЗИДЕНТА: С какими на­клейками?

ОТВЕТ ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТА НА РЕПЛИ­КУ ПРЕЗИДЕНТА: С теми, которые были на­клеены па контейнеры и на которых написано «Бумага, банки, бутылки».

ОТВ. ПР. НА ОТВ. ВЦ ПР.: На них написа­но «Бумага, банки, бутылки».

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Нет. Вот, смотри, ви­дишь?

ПРЕЗИДЕНТ: Понятно. Кто проверял на­клейки?

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Должна была прове­рять секретарь. Она сегодня отсутствует.

КАЗНАЧЕЙ: Тина не виновата, она ужасно волновалась из за экзаменов.

ПРЕЗИДЕНТ: Придется заказывать новые наклейки. «Бумага, банки, бутылки» – это никуда не годится.

КАЗНАЧЕЙ: У нас не осталось денег на то, чтобы заказывать новые наклейки.

ПРЕЗИДЕНТ: Свяжитесь с теми, кто эти наклейки делал, и скажите, что они допустили ошибку и наклейки надо срочно переделать, а поскольку это ИХ ошибка, пусть исправляют бесплатно.

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Прошу прощения, Миа, ты что, записываешь протокол собрания в СВОЙ ДНЕВНИК?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, а что?

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Разве у тебя нет спе­циального президентского блокнота?

ПРЕЗИДЕНТ: Есть, но я его вроде как поте­ряла. Не волнуйся, как только приду домой, я перенесу протокол в компьютер и завтра вы все получите распечатки.


ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Ты ПОТЕРЯЛА пре­зидентский блокнот?

ПРЕЗИДЕНТ: Вообще то не совсем так. Я точно знаю, где он, но просто сейчас я не могу до него добраться.

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Что это за место такое, интересно?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну у... я забыла его в комна­те твоего брата в общежитии.

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Что, интересно, ты делала в комнате моего брата в студенческом общежитии с блокнотом президента студенче­ского совета?

ПРЕЗИДЕНТ: Я просто была у него в гостях, такой ответ тебя устраивает?

ВИЦЕ ПРЕЗИДЕНТ: Это ВСЕ, что ты у него делала? Просто была у него в гостях?

ПРЕЗИДЕНТ: Да! Госпожа казначей, мы готовы выслушать ваш отчет.
Серьезно, что это за вопрос: «Это ВСЕ, что ты у него делала?» Сразу ясно, что она намека­ла на СЕКС! И это при миссис Хилл! Как будто Лилли и без того не знает, что мы с Майклом решили по этому вопросу.

Может, она разнервничалась из за того, что « Долом кукурузу!» оказался лучше всех ее рас­сказов? Да нет, не может быть. То есть, конеч­но, «Долой кукурузу!» – это рассказ об очень чувствительном и очень одиноком парне, кото­рый так переживает из за своего одиночества в дорогой частной школе а Верхнем Ист Сайде и из за того, что в школьном кафе упорно кла­дут в чили кукурузу, игнорируя его многократ­ные просьбы этого не делать, что в конце концов бросается под поезд.

Но если разобраться, намного ли этот сюжет лучше, чем ее собственные рассказы о том, как парни и девушки осваиваются со своей сексу­альностью? Если честно, не знаю.

Но я точно знаю, что журнал «Шестнадцать» обычно не печатает рассказы с откровенными эротическими сценами. То есть в нем бывают статьи о контрацепции, письма от девочек, ко­торые забеременели или получили венерические болезни, или были проданы в рабство, или еще что нибудь в этом роде. Но он никогда не возьмет на конкурс рассказы с такими сюжетами.

Когда я заикнулась об этом Лилли, она ска­зала, что они наверняка сделают исключение, если рассказ достаточно хорош, – а ее расска­зы, как она считает, как раз очень хороши.


Но все же мне кажется, что одно из главных правил писателя – писать о том, что знаешь. Да, я, конечно, понимаю, что я никогда не была мальчиком, никогда не ненавидела кукурузу и никогда не чувствовала себя в школе изгоем настолько остро, чтобы из за этого бросаться под поезд. Но Лилли никогда не занималась сексом, а во всех ее рассказах, во ВСЕХ ПЯТИ, есть секс. В одном героиня занимается сексом с УЧИТЕЛЕМ. Сразу видно, что это написано не на основе собственного опыта. Ведь за ис­ключением тренера по гребле, Уитона, который теперь помолвлен с мадемуазель Кляйн и поэто­му на ученицу даже не взглянет, в этой школе нет ни одного учителя мужчины, которого кто нибудь мог хотя бы с натяжкой назвать сексу­альным.

Естественно, кроме моей мамы – она то явно считает якобы сексуального мистера Дж. (фи!) неотразимым.

ОТЧЕТ КАЗНАЧЕЯ: У нас вообще не оста­лось денег.
Минуточку! ЧТО СКАЗАЛА ЛИНГ СУ?????
2 марта, вторник, «Плаза»

уроки принцессы

Ну, все. Это случилось. Студенческий совет СШАЭ разорился.

Лопнул.

Обанкротился.

Вылетел в трубу.

За всю историю средней школы имени Аль­берта Эйнштейна наш совет – первый, который растратил весь бюджет за семь месяцев, а впе­реди еще три.

Это первый совет, у которого не будет денег, чтобы арендовать в Линкольновском центре Элис Талли холл для проведения церемонии вручения дипломов старшеклассникам.

И, наверное, это я виновата, потому что я назначила казначеем художницу.

– Я же говорила, что не умею обращаться с деньгами! – твердила Линг Су. Она повторя­ла эту фразу раз сто. – Я тебе говорила, что не надо назначать меня казначеем! Я тебе говори­ла, что казначеем надо назначить Бориса. Но ты же хотела, чтобы у нас был чисто женский совет. Ну так вот, я не только девушка, но еще и художник, а мы, художники, не разбираемся во всяких балансовых отчетах и источниках ас­сигнования. У нас мысли заняты более важны­ми вещами, например, как сделать, чтобы ис­кусство стимулировало разум и чувства людей.


– Я так и знала, что надо было сделать каз­начеем Шамику, – со стоном сказала Лилли. Несколько раз. Хотя я ей не раз напоминала, что Шамике папа разрешает заниматься толь­ко одним видом внеклассной работы в семестр, и она уже выбрала вместо студенческого совета участие в группе болельщиц. Я уверена, что это решение ей еще аукнется, ведь она мечтает стать первой афроамериканкой, назначенной в Верховный суд.

Суть в том, что Линг Су на самом деле не ви­новата, президент то я. Если роль принцессы меня чему то и научила, так как раз тому, что вместе с властью приходит ответственность. Ты, конечно, можешь передавать полномочия сколько угодно, но если что то пойдет наперекосяк, в конечном счете расплачиваться при­дется тебе. Мне надо было уделять этому воп­росу больше внимания. Нельзя было терять кон­троль над ситуацией.

Не надо было мне заказывать дорогущие кон­тейнеры для перерабатываемых отходов, надо было взять обыкновенные, голубые. Купить кон­тейнеры со встроенным измельчителем мусора и прессом для банок – это была моя идея.

И О ЧЕМ Я ТОЛЬКО ДУМАЛА??? Почему никто не попытался меня остановить?

О боже, я знаю, что это такое!

Это мой личный провал как президента, моя личная бухта Свиней.

Серьезно. Мы учили про Бухту Свиней по истории мировой цивилизации. В шестидесятых годах группа военных стратегов предложила план вторжения на Кубу и свержения режима Кастро. Они уговорили президента Кеннеди принять их план. И что же? Стоило им выса­диться на Кубе, как стало ясно, что кубинцев намного больше. Кроме того, никто заранее не потрудился выяснить, есть ли в этой части ост­рова горы, в которых они собирались укрыться (а гор как раз таки не было).

Многие историки и социологи винили в том, что произошло в бухте Свиней, стадное мыш­ление – это такое явление, которое происхо­дит, когда люди в некоей группе так стремят­ся к единодушию, что никто из них не берет на себя труд проверить реальные факты. Вспом­ните случай, когда в НАСА, чтобы не срывать сроки запуска корабля, не послушались инже­неров, которые предупреждали, что космиче­ский шаттл «Челленджер» небезопасен.


Подобное произошло и с нашими контейне­рами для перерабатываемых отходов.

Если задуматься об этом всерьез, можно ска­зать, что миссис Хилл попустительствовала стадному мышлению. Я имею в виду, что она но очень то старалась нас остановить. То же са­мое можно сказать и про Ларса. Хотя с тех пор, как у него появился новый «сайдкик», он во­обще стал обращать мало внимания на то, что происходит в классе, и не предложил никакого реального выхода из ситуации, а мог бы, напри­мер, ссудить нам пять тысяч, которых нам не хватает.

Что, если хотите знать мое мнение, просто безобразие и, с его стороны, уклонение от своих обязанностей, особенно если учесть, что миссис Хилл как наш куратор тоже, по крайней мере отчасти, виновата в этой катастрофе. То есть, конечно, я не спорю, что в конечном итоге за все отвечаю я, ведь я – президент. Но ведь не про­сто так нам назначают куратора. Мне всего лишь пятнадцать лет и десять месяцев. Не стоит це­ликом и полностью взваливать это бремя на меня одну. Все таки ЧАСТЬ ответственности должна лежать на миссис Хилл. Куда она смотрела и как позволила нам профукать весь годовой бюджет на самые дорогие контейнеры для перерабаты­ваемых отходов с измельчителем мусора?

А я вам скажу, куда. Она смотрела телеви­зор, в учительской, а конкретно– «Магазин на диване», потому что она без ума от свитера с вышитым американским флагом.

Ну вот, отлично, на меня орет бабушка.

– Амелия, ты слышала хотя бы что нибудь из того, что я тебе говорила, или я разговари­ваю сама с собой?

– Конечно, я тебя слушаю.

Чему мне действительно надо уделять боль­ше внимания, так это урокам экономики. Тог­да, может быть, я научусь делать так, чтобы деньги у меня задерживались подольше.

– Я вижу, – сказала бабушка. – В таком случае, о чем я говорила?

– Э э... я забыла.

– Джон Пол Рейнольдс Эбернети Четвер­тый. Ты о нем когда нибудь слышала?

О боже! Только не это! Опять! Знаете, какой у моей бабушки последний пунктик? Она по­купает недвижимость на берегу моря. Только, конечно ей мало просто владеть обычной не­движимостью на берегу моря – она покупает остров.


Да да, целый остров.

Если точнее, остров Дженовия.

Настоящая Дженовия – не остров, но та Дженовия, которую покупает бабушка, – остров. Он находится недалеко от побережья в рай­оне Дубая. Одна строительная компания сде­лала там несколько искусственных островов, они образуют разные фигуры, которые можно увидеть из космического корабля. Например, они сделали несколько островов, которые вмес­те образуют фигуру, похожую на пальму, и на­звали их Палм.

Теперь они делают скопление островов под названием Мир. Там будут острова в форме Франции, Южной Африки, Индии и даже в форме Нью Джерси, которые, если смотреть с неба, в результате будут выглядеть прямо как карта мира, вот так:

По видимому, острова сделаны не в масш­табе, потому что иначе остров Дженовия был бы размером с мою ванную, А Индия была бы размером со штат Пенсильвания. Все острова примерно одинакового размера – достаточно большие, чтобы построить огроменный особняк с парочкой гостевых комнат и бассейном – в итоге человек вроде моей бабушки может ку­пить остров в форме какой нибудь страны, ка­кой ему захочется, и потом там жить, прямо как Том Хэнке в фильме «Изгой».

Вот только он не выбирал остров сам. А еще на его острове не было виллы площадью пять­десят тысяч квадратных футов с суперсовре­менной системой безопасности, центральным кондиционированием и бассейном с водопадом, как будет на бабушкином острове.

С бабушкиным островом есть только одна проблема: не одна она хочет его купить, у нее есть конкуренты.

– Джон Пол Рейнольдс Эбернети Четвер­тый, – повторила бабушка настойчиво. – Толь­ко не надо мне говорить, что ты его не знаешь! Он учится в твоей школе.

– Парень из нашей школы торгуется на аук­ционе за искусственный остров Дженовия?

Мне показалось, что это как то неправдопо­добно. То есть я, конечно, знаю, что мне вы­дают карманных денег меньше, чем любому ученику СШАЭ, потому что папа боится, как бы я не превратилась в кого нибудь типа Ланы Уайнбергер, которая тратит все карманные деньги на то, чтобы подкупать вышибал и по­падать в клубы, куда ей но закону еще нельзя ходить по возрасту (она оправдывает себя так: «Если это делает Линдсей Логан, почему мне нельзя?»). Кроме того, у Ланы есть собствен­ная кредитная карточка Америкэн Экспресс, которой ока расплачивается абсолютно за все, начиная от кофе и «Хоз Дели», и заканчивая стрингами в магазине «Агент Провокатор», а ее папа только каждый месяц оплачивает счет. Так что Лане очень повезло.


Но все равно, неужели у кого то так много карманных денег, что он может купить свой собственный ОСТРОВ?
– Не мальчик, который учится в вашей школе! Его отец.

Бабушка прищурилась так, что полоски чер­ной подводки, вытатуированные на ее веках, сошлись вместе. Это всегда дурной знак,

– Против меня торгуется Джон Пол Рейнольдс Эбернети Третий, А его СЫН учится в вашей школе. Он на класс тебя старше. Ты наверняка его знаешь. Кажется, он увлекает­ся театром, и в этом не сильно отличается от отца продюсера, который жует вонючие сига­ры и грязно ругается.

– Извини, но я не знаю никакого Джона Пола Рейнольдса Эбернети Четвертого. И, если честно, то меня беспокоят проблемы посерьез­нее, чем вопрос, достанется тебе остров или нет, – заявила я. – Дело в том, что я обанкро­тилась.

Бабушка просияла. Она обожает говорить о деньгах. Потому, что разговоры о деньгах очень часто переходят в разговоры о шоппин­ге, а шоппинг – ее любимое увлечение, если не считать питья «сайдкара» и курения. Бабуш­ка просто счастлива, когда ей удается делать все эти три вещи одновременно, К несчастью для нее, новый закон, который она считает фашист­ским, ограничивает курение в Нью Йорке, и единственное место, где она может пить, ку­рить и одновременно делать покупки, – это ее дом. Как вы понимаете, ей приходится делать покупки через Интернет,

– Амелия, ты хочешь, чтобы я что то тебе купила? Что нибудь чуть более модное, чем эти ужасные армейские ботинки, которые ты упор­но продолжаешь носить, несмотря на мои заве­рения, что они не улучшают форму твоих икр? Может быть, ты хочешь те очаровательные туф­ли из змеиной кожи от Феррагамо, которые я тебе недавно показывала?

– Бабушка, ты не поняла, это не я лично обанкротилась, – сказала я.

Хотя на самом деле я тоже банкрот, потому что мне выдают всего двадцать долларов в неде­лю и из этой суммы я должна платить за все развлечения. Так что моих карманных хватит на один поход в кино, если купить и газиров­ку, и конфеты с Гингко билоба. Чтобы мой папа предложил МНЕ кредитку Америкэн Экс­пресс... да упаси бог!


Правда, если судить по тому, что получилось из покупки контейнеров для перерабатываемых отходов, папа, наверное, прав, что не до­веряет мне неограниченный кредит.

– Я имею в виду, что обанкротился студен­ческий совет средней школы имени Альберта Эйнштейна, – пояснила я. – Мы растратили весь бюджет за семь месяцев вместо десяти. Ц теперь у нас большие проблемы, потому что мы должны были платить за аренду Элис Талли холла, где в июне будет проходить церемо­ния вручения дипломов старшеклассникам. Но мы не можем заплатить, потому что у нас вооб­ще не осталось денег. И это означает, что мне предстоит умереть – вероятнее всего, долгой мучительной смертью – от руки Амбер Чизман, которая в этом году должна выступать с прощальной речью на выпускной церемонии.

Я понимала, что в какой то степени рискую, признаваясь во всем этом бабушке. Потому что наше банкротство – это большой секрет. Лилли, Линг Су, миссис Хилл и Ларе все вместе поклялись под страхом смерти никому не рас­сказывать о том, что казна студенческого сове­та пуста – до тех пор, пока огласки уже нельзя будет избежать. Мне сейчас только импичмен­та не хватало!

Ясное дело, Лана Уайнбергер двумя руками ухватится за малейший шанс избавиться от меня как от президента студенческого совета. А ее папа, глазом не моргнув, выложил бы пять тысяч, если бы думал, что это поможет его дра­жайшей доченьке.

А мои родственники? Да ни за что.

Но всегда есть шанс – знаю, малюсень­кий – на то, что бабушка мне как нибудь по­может. Она это уже делала. Мало ли, вдруг она училась с Элис Талли в одном колледже и они были лучшими подругами? Может, ей достаточ­но снять трубку и сделать один телефонный звонок, и я смогу снять Элис Талли холл забесплатно!!!

Только глядя на бабушку, не скажешь, что она собирается в обозримом будущем сделать ради меня хотя бы один звонок.

– Полагаю, ты потратила все деньги на без­делушки и мишуру, – сказала бабушка, не то чтобы совсем неодобрительно.


– Если под безделушками и мишурой – у меня вдруг мелькнула мысль, что, может, ба­бушка начала заговариваться и надо срочно вызвать горничную, – понимать двадцать пять суперсовременных контейнеров для перераба­тываемых отходов с разными отделениями для бумаги, банок и бутылок и встроенным измель­чителем мусора, не говоря уже о наборах для электрофореза для школьной биологической лаборатории, ни один из. которых я не могу сдать обратно – я уже интересовалась, – тог­да мой ответ «да»,

Казалось, бабушка мной очень разочарована. Сразу видно, что она считает контейнеры для перерабатываемых отходов пустой тратой де­нег. И это я еще ни словом не заикнулась об истории с наклейками.

– Сколько тебе нужно денег? – поинтере­совалась она обманчиво небрежным тоном.

Стоп! Неужели бабушка собирается совер­шить немыслимый поступок – предложить мне ссуду?

Нет, этого просто не может быть,

– Немного. – Я понимала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Всего пять тысяч.

На самом деле пять тысяч семьсот двадцать восемь долларов – ровно столько, сколько Линкольновский центр запрашивает со студен­ческих общин за аренду Элис Талли холла на тысячу мест. Но я не собиралась вдаваться в подробности. Если бы бабушка выложила пять тысяч баксов, оставшиеся семьсот двадцать во­семь я бы где нибудь раздобыла.

Но, увы, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Бабушка спросила:

– Интересно, а что делают школы в такой ситуации, ну, когда им нужно быстро раздо­быть деньги?

– Не знаю.

Я была подавлена и ничего не могла с собой поделать. К тому же я врала (ха, что в этом но­вого?), потому что я отлично знала, как посту­пают школы, если им срочно нужны деньги. После того как Линг Су потрясла нас всех за­явлением о состоянии нашего банковского счета, мы обсуждали этот вопрос на заседании студенческого совета, причем очень долго.

Миссис Хилл не собиралась предложить нам ссуду (если честно, я сомневаюсь, что у нее во­обще есть где нибудь в заначке пять тысяч, клянусь, я никогда не видела, чтобы она два раза появлялась в одном и том же наряде, при своей учительской зарплате она покупает на удивление много разных свитеров), но зато она выразила готовность показать нам каталоги свечей, которые у нее завалялись.


Серьезно. Она предложила нам свой способ заработать деньги. Торговать свечами, Лилли посмотрела на нее и сказала: – Миссис Хилл, вы предлагаете нам всту­пить в нигилистическую битву между имущи­ми и теми, кто имеет еще больше, как в «Шоко­ладной войне» Роберта Кормьера? Мы только недавно читали этот роман на уроках англий­ского и отлично знаем, что бывает, если кто то осмелится потревожить Вселенную.

Но миссис Хилл с оскорбленным видом от­ветила, что мы могли бы, не впадая ни в какой нигилизм, заняться продажей свечей и даже устроить конкурс на лучшего продавца.

Но когда я заглянула в каталог свечей и уви­дела, сколько там продается свечей разных ароматов (клубника со сливками, карамель, са­харное печенье!) и цветов, то, признаюсь, и сама втайне испытала социальный нигилизм.

Потому что, если честно, то уж лучше пусть старшеклассники сделают со мной то же, что Оби Ван Кеноби сделал с Анакином Скайуокером из серии «Месть сикхов» (то есть отрежут мне ноги лазерным мечом и оставят меня под­жариваться на берегу озера из раскаленной лавы), чем я буду стучаться в дверь моей сосед­ки Ронни и предлагать ей купить за девять дол­ларов девяносто пять центов свечку « клубника со сливками », отлитую в форме настоящей клубники.

А уж можете мне поверить, старшеклассни­ки вполне способны сделать со мной то же, что Оби Ван Кеноби сделал с Анакином. Особенно Амбер Чизман, которая в этом году выступает с торжественной речью и у которой, хотя она и ниже меня ростом, коричневый пояс по хапкидо, так что она запросто может расквасить мне нос ногой. Конечно, если встанет на стул или если кто нибудь поднимет ее на руки, что­бы она до меня дотянулась.

В том месте во время заседания студенче­ского совета мне пришлось неловко пробормо­тать:

– Предлагаю отложить вопрос.

К счастью, все присутствующие поддержа­ли это предложение единогласно.

– Наш куратор предложила нам ходить по домам и продавать свечи, – сказала я бабушке.


Я надеялась, что сама мысль о том, что ее внучка торгует восковыми копиями фруктов покажется бабушке такой мерзкой, что она тут же откроет чековую книжку и, не сходя с мес­та, выпишет чек на пять тысяч.

– Свечи?

Бабушка и правда казалась несколько встревоженной. Но, как выяснилось, совсем по дру­гим причинам.

–  Мне кажется, свечи будет легче впаривать ничего не подозревающим коллегам родителя типичного ученика вашей школы в его офисе, – сказала она. Конечно, она была права, только ключевое слово здесь – «типичного». Потому что я, например, не представляю, чтобы мой отец (который сейчас в Дженовии, поскольку там проходит сессия парламента) обходил зал и говорил: «Ну ка, все дружно, покупаем свеч­ки, деньги пойдут на нужды школы, где учится моя дочь. Кто купит больше всех свечей, авто­матически получит рыцарское звание».

– Я буду иметь это в виду, – сказала я. – Спасибо.

Потом она снова завела разговор про этого Джона Пола Рейнольдса Эбернети Третьего и про то, что в следующую среду она собирает­ся устроить грандиозный благотворительный вечер по сбору средств в поддержку фермеров Дженовии, выращивающих оливы (кстати, они сейчас бастуют з знак протеста против новых правил Евросоюза, которые дают супермарке­там слишком много возможностей влиять на цены). Она хочет произвести впечатление на создателей архипелага Мир и на других участ­ников торгов своей невероятной щедростью (ин­тересно, за кого она себя принимает? За Святую Амелию Дженовийскую?).

Бабушка считает, что после этого меропри­ятия все будут просто умолять ее поселиться на искусственном острове Дженовия, а бедняга Джон Пол Рейнольдс Эбернети Третий останет­ся с носом.

Для бабушки все это, конечно, прекрасно. Я имею в виду, что у нее скоро будет свой собственный остров, на который она всегда может сбежать. Но мне то куда скрыться от гнева Амбер Чизман, когда она узнает, что ей придется произносить торжественную речь не с трибуны Элис Талли холла, а стоя за стойкой салат бара в «Стейкхаусе» на Западной 23 й улице?


следующая страница >>