prosdo.ru 1 2 ... 77 78
sf_fantasy


Чарльз де Линт

Покинутые небеса

Ночи в Ньюфорде темны и тревожны. В одну из таких ночей фоторепортер Лили, вышедшая на поиски сенсации, и таксист Хэнк, случайно оказавшийся поблизости, чудом избегают неминуемой гибели от рук хладнокровного убийцы. Спасение в буквальном смысле падает с неба. Но счастливое избавление дорого обойдется героям...

Поэтичная и немного жутковатая притча Чарльза де Линта о вечном танце света и тьмы..0 — создание fb2 Ego

Чарльз де Линт

Покинутые небеса

(Легенды Ньюфорда — 3)

Посвящается Кийе

Ур-р-ра-ки-йи-йа-а

ОТ АВТОРА

За вдохновение, руководство и вороньи истории благодарю Мэри Энн, Терри, Роджера, Эндрю и Элис В., Кийю, Аманду и Джинетт.

И, как обычно, позвольте напомнить, что город, персонажи и события, имеющие место на страницах романа, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, как ныне живущими, так и умершими, случайны.

Я ворона летящего спросила:

«Скажи мне, для чего ты создал небо?»

«Луну и звезды бросил я повыше,

Чтоб было место, где б я мог летать».

Если б люди имели крылья и были одеты лишь в черные перья, только у немногих хватило бы ума стать воронами.

В огромном мире изменчивом


Идем мы дорогами длинными,

Мы мудрые, сильные женщины,

Смешные девчонки наивные.

Услышим мы что-нибудь лестное — Улыбку наденем в ответ,

Но тонкое острое лезвие

Храним у себя в рукаве.

ПОЭЗИЯ ВЕКОВЕЧНОГО ДРЕВА

Все слова связываются в историях в единое целое. Так и нас связывают вместе истории и сострадание.

Барри Лопес,

из интервью для «Поэты и писатели»

(том 22, выпуск 2, март-апрель 1994-го)

Ньюфорд, конец августа, 1966-й

Улицы еще блестели после дождя, но черные тучи уже двинулись дальше, когда Хэнк направил автомобиль в сторону Йорса, надеясь подзаработать. Справа тянулись жилые кварталы, слева — заброшенные руины Катакомб, а на магнитофонной ленте тромбон Майлза Дэвиса вторил саксофону Вэйна Шортера. Старый четырехдверный «шевроле» выглядел неказисто, его серый цвет сливался с тенями домов, и машина скользила по улицам, словно привидение.

Редко кто отваживался проголосовать перед таким такси. Ни маячка, ни счетчика на передней панели, ни лицензии на ветровом стекле не было, но если у вас имелся номер телефона Хэнка и вам нужно было ехать, вы могли полностью на него положиться. Стекла автомобиля были изготовлены из пуленепробиваемого стекла, а под слоем серой исцарапанной краски скрывалось такое количество стали, что только танк мог нанести ему сколько-нибудь серьезные повреждения. Насчет скорости тоже можно было не тревожиться. Прекрасно отлаженный восьмицилиндровый двигатель, в данный момент тихо мурлычащий, как сытый кот, мог за считаные секунды разогнать автомобиль до скорости в сто миль в час. Конечно, в машине не было особого комфорта, впрочем, пассажиры, пользующиеся услугами частного извозчика без лицензии, не слишком заботились об удобствах.


На углу Грассо-стрит Хэнк свернул налево, пересек Чайна-таун и покатил вдоль череды клубов по Уильямсон-стрит. Часы на торпеде показывали три утра. Праздношатающаяся толпа уже схлынула, и теперь по мокрым тротуарам брели отдельные запоздалые пешеходы. Одинокие, растерянные и очень нервные. Хэнк остановился на красный свет и улыбнулся, завидев на переходе накачанного парня в футболке с надписью: «Никто не знает, что я лесбиянка». Он нажал кнопку клаксона, и парень ответил на сигнал обычным для Грассо-стрит жестом — сжал кулак и выставил средний палец. Поняв, что Хэнк не собирается к нему приставать, парень пожал плечами и отправился восвояси.

Через несколько кварталов Хэнк остановил машину у тротуара. Он выбрал в записной книжке мобильника нужный номер и выслушал немало длинных гудков, прежде чем на другом конце сняли трубку.

— Слушай, парень, тебе никогда не надоедает эта ерунда? — спросил Мот.

Хэнк убавил громкость магнитофона.

— У меня остался только шестичасовой вызов, — произнес он вместо ответа.

Мот признавал только бренчанье на гитаре, да еще пронзительные напевы альпийских горцев, так что спорить о музыке с ним было совершенно бесполезно.

— У тебя есть чем занять пару свободных часов?

— Не-а, полный ноль.

Хэнк кивнул. Он всегда ненавидел проведенные впустую ночи, но особенно сильно в тех случаях, когда очень рассчитывал пополнить свой кошелек.

— Ладно, — сказал он. — Наверно, я поеду к клубу и просто подожду Эдди снаружи.

— Хорошо, только держи двери на замке. Я слышал, что парни, которые чистили машины в Нижнем городе, уже пару ночей орудуют в Фоксвилле.


— Эдди мне говорил.

— А он ничего не говорил о своих парнях, промышляющих тем же?

Хэнк посмотрел на подвыпившего мужчину, задержавшегося у закрытых дверей ближайшего клуба, чтобы облегчиться.

— А что, он должен был мне что-то рассказать?

— Ладно, я тебя предупредил. Да, я слышал, что тот малыш, которого ты любишь слушать, сегодня выступает у Ратигана.

Хэнк чуть не рассмеялся. На сцене под лучами прожекторов возраст Брэндона Коула определить было довольно трудно, особенно когда он играл. Хэнк полагал, что ему уже за тридцать, но фигура и черты лица Брэндона давали возможность как сбросить, так и накинуть ему лет десять. Высокий, симпатичный чернокожий мужчина, казалось, живет только ради музыки и игры на саксофоне. Его никак нельзя было назвать малышом, но Мот считал мальчишкой любого, кому меньше шестидесяти.

— Во сколько начинается его выступление? — спросил Хэнк и почти увидел, как Мот пожимает плечами.

— Я что, его пресс-секретарь? Я знаю лишь то, что Дайсон разыскал в городе парочку карманников, любителей джаза, как и ты, и пообещал взять их с собой.

— Спасибо, — сказал Хэнк. — Может, я туда и заскочу.

Он дал отбой и направил машину к тому месту, где Ратиган свил себе гнездо — к самой границе Злачных Полей Ньюфорда. Бар, в котором Эдди всю ночь напролет играл в покер, находился в Верхнем Фоксвилле, но Хэнк рассчитывал, что успеет еще часок-другой послушать музыку Коула, а потом забрать Эдди.

Однако все получилось совсем не так. Он вел машину по одной из темных улочек, расходящихся в стороны от Грассо-стрит, когда свет фар выхватил из темноты фигуру мужчины в сизо-сером костюме, избивающего какую-то женщину.


Хэнк знал правила. В один из первых дней, когда он только начал выезжать в город на заработки, Мот остановил его у ворот свалки, просунул голову в окошко и предупредил:

— Послушай меня, малыш, запомни три правила. Останавливайся только для того, чтобы заработать денег. Никогда не сажай в машину бродяг. Ни во что не вмешивайся.

Но на некоторые вещи невозможно закрыть глаза. В это время суток, в таком месте — скорее всего это одна из уличных проституток, у которой возникли проблемы с сутенером, или она проигнорировала предостережения своего внутреннего голоса и согласилась пойти с любителем насилия. Ни то, ни другое не оправдывало избиений.

Хэнк нажал на тормоз, «шевроле» занесло на мокрой мостовой, но он быстро выправил машину. Бейсбольная бита покатилась по соседнему сиденью. Адреналин взбудоражил кровь и мешал мыслить здраво. Хэнк схватил биту одной рукой, другой поставил переключатель скоростей в нейтральное положение и поднял рычаг стояночного тормоза. Через ветровое стекло ему было видно, как от удара слева женщину развернуло и она стала падать на тротуар. Хэнк распахнул дверцу и выскочил наружу. Бейсбольная бита придавала ему уверенность, но только до тех пор, пока рука незнакомца не скользнула в задний карман брюк.

В голове Хэнка пронеслись слова Мота: «Если во что-нибудь вмешаешься, получишь по голове. Просто и ясно. И постарайся понять, малыш, это может кончиться плохо».

Однако сейчас было уже поздно прислушиваться к совету друга.

Мужчина не собирался дискутировать. Из-под длинного серого пиджака он вытащил пистолет и без промедления выстрелил. Хэнк увидел яркую вспышку, потом что-то ударило его в плечо, от толчка его развернуло, и он стукнулся о дверцу машины. Бейсбольная бита выпала из переставших слушаться пальцев и покатилась по тротуару. Хэнк проводил ее взглядом и медленно сполз на землю, оставив кровавый след на серой поверхности автомобиля.


«Мот обхохочется, когда узнает», — подумал он.

Потом накатила боль, и Хэнк на миг потерял сознание. Он оказался в каком-то пространстве, где существовали только звуки и боль. Его собственное хриплое дыхание. Тихое урчание двигателя на холостом ходу. Приближающееся шарканье кожаных ботинок. Когда Хэнк смог наконец открыть глаза, мужчина уже стоял над ним и смотрел вниз.

Взгляд таких же серых, как и костюм, глаз был совершенно пустым и равнодушным. Хэнку и раньше доводилось видеть такие глаза у парней, прислонившихся к стене задней комнаты в баре Эдди в ожидании его знака вправить кому-то мозги. Такие глаза были у людей, которых он как-то подобрал у аэропорта и высадил перед неприметным отелем после остановки у одного из местных торговцев оружием. Так смотрела на него одичавшая собака, задушившая кошку Эммы на заднем дворе ее собственного дома. Этот тяжелый взгляд приковывал к себе внимание Хэнка до тех пор, пока пес не удалился вместе со своей жертвой.

Мужчина поднял руку с оружием, и Хэнк заметил, что это был автоматический пистолет, такой же безликий, как и сам убийца. Лицо человека не выражало никаких эмоций. Абсолютно ничего. Ни гнева, ни радости, ни сожаления.

Боль в плече больше не ощущалась. Голова странным образом опустела, но все существо Хэнка сосредоточилось на дуле. Затаив дыхание, Хэнк ждал очередной вспышки и следующей волны боли. Но ничего такого не произошло.

Убийца быстро, по-змеиному, обернулся, и теперь его оружие было направлено на кого-то, стоящего на крыше машины Хэнка. Пока мужчина с пистолетом не дернулся, Хэнк не придал значения какому-то звуку, но теперь он понял, что именно отвлекло его внимание. Глухой удар, словно кто-то спрыгнул на крышу «шевроле».

Откуда спрыгнул? Хэнк посмотрел в ту же сторону, что и убийца. Вероятно, со ступеней одной из пожарных лестниц. Он ощутил громадное облегчение — сегодня ночью кто-то еще решил поиграть в доброго самаритянина. Однако на крыше автомобиля он увидел всего-навсего девчонку. Почти ребенка. Худая, вся какая-то одноцветная: растрепанные иссиня-черные волосы, темная кожа, черная одежда и армейские ботинки. В какой-то момент Хэнку показалось, что за спиной девчонки мелькнула странная тень — вроде крыльев, но это был лишь миг. Девчонка стояла, небрежно отставив ногу, с пружинным ножом в руке.

Хэнк хотел закричать, чтобы предупредить ее об опасности. Неужели она не видит пистолета в руке мужчины? Но не успел он открыть рот, как убийца напрягся всем телом и на его лице наконец появилось какое-то выражение: удивление, смешанное с болью. Пистолет снова выстрелил, выстрел прозвучал раскатом грома, пуля высекла искры из пожарной лестницы и унеслась в темноту. Мужчина упал на колени, склонился вперед и неуклюже повалился на землю. Мертвый. А на его месте стояла… девчонка…

Хэнк поморгал и решил, что девчонка каким-то таинственным образом переместилась с крыши машины на тротуар за спину убийцы. Но первая девица по-прежнему стояла на своем месте. Затем она спрыгнула вниз, легко приземлившись на полусогнутые ноги. Теперь Хэнк понял, что перед ним сестры-близнецы.

Вторая девушка наклонилась, вытерла нож о брюки убитого мужчины, оставив темную кровавую полосу на серой ткани костюма. Закрыла нож, и он исчез в рукаве ее одежды, а девчонка шагнула к лежащей на асфальте женщине, ради спасения которой Хэнк так опрометчиво остановил машину.

— Можешь подниматься, — обратилась к нему первая девчонка, также пряча нож в рукаве.

Хэнк попытался встать, но напряжение вызвало новую вспышку боли, и он едва снова не потерял сознание. Девушка опустилась рядом с ним на одно колено, и ее лицо оказалось совсем рядом. Она поднесла руку к губам, облизнула два пальца и прижала их к ране Хэнка. Прикосновение было легким, словно перышко. Боль мгновенно исчезла, как будто кто-то повернул выключатель.


Девчонка выпрямилась, протянула руку и помогла ему сесть. Ее кожа была сухой и прохладной на ощупь, сама же девчонка оказалась достаточно сильной. Хэнк напрягся в ожидании нового приступа боли, но боль прошла. Он прикоснулся к ране. Пальцы нащупали дырку в рубашке, края которой были влажными от крови, но самой раны Хэнк не обнаружил. Не в силах отвести глаз от девчонки, он на ощупь исследовал плечо, нашел неровность в том месте, куда угодила пуля, и ничего больше. Девчонка ухмыльнулась.

От удивления Хэнк едва смог выговорить:

— Что… как ты… это сделала?

— Слюна обладает такими же волшебными свойствами, что и кровь, — сказала она. — Разве ты этого не знал?

Он покачал головой.



следующая страница >>