prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 31 32 33 34 35

Семья

Майя вошла в столовую. За массивным столом сидели Варя, мама, бабушка Ида и отец. Звякали приборы, лилась вода из графина в высокий бокал – за столом обедали. Майя приблизилась. Она стояла совсем рядом, но ее никто не замечал. Она видела, как красными гранями переливается вино в хрустальном графине, вдыхала аромат запеченного с травами мяса, смотрела на мягкую пористую поверхность ломтей свежего, еще теплого хлеба. Это все не было сном, этот мир был реальным, наполненным и переполненным запахами и звуками.

– Варя, сядь прямо, – раздался звучный властный голос пожилой женщины. – Нечего висеть над тарелкой.

Варя выпрямила спину и недовольно засопела.

– Майя, садись к столу, – позвала Зинаида. – Как ты долго. Мы заждались.

Майя вздрогнула. Из-за спины матери вышел старик. Майя уставилась на него.

– Валериан?… Ты? – ахнула она.

Тот смущенно улыбнулся и выдвинул стул, предлагая Майе сесть. Она, все еще не веря своим глазам, обошла стол, села и схватила старика за руку.

– Филиппыч…

Тот склонился над ней. Майя отпустила его.



– Да, барышня, сейчас я вам приборы принесу, – произнес он и скрылся.

Майя посмотрела перед собой – рядом с тарелкой лежало все необходимое.

– Ага, у него целый день в голове черт-те что, – доложила Варя.

Бабка одернула ее.

– Варя!

Майя повернулась в сторону Иды. Ее встретил знакомый властный взгляд.

– Что-то ты бледная какая-то, – бесстрастно прокомментировала та. – Спала плохо?

Майя кивнула и посмотрела на отца. Тот сидел, не поднимал глаз. Он был занят едой, питьем и собственными мыслями и словно не замечал ни семьи, ни Майи. Вновь появившийся из-за спины Филиппыч положил Майе в тарелку ломоть мяса, приправил его соусом.

– Приятного аппетита, барышня!

– Спасибо, – машинально отозвалась Майя.


Никто из сидящих за столом не удивился ее приходу. Здесь был еще один обычный день, еще один совместный обед, еще одно собрание семьи за большим столом. Майя повернулась к Зинаиде.

– Мама…

Та остановила ее движением руки.

– Майя, деточка, потом разговоры, давай сначала поедим. Майя послушно взялась за приборы, отрезала кусочек мяса, поднесла вилку ко рту и… опустила ее. У нее не было аппетита. Но не она одна за этим столом не хотела есть. Варя крошила свой хлеб и разводила соус узором по всей тарелке. Время от времени она исподтишка поглядывала на Майю. Наконец она не выдержала.

– А я тебя сразу узнала, – с торжеством на весь стол заявила она. – Ну, я сначала подумала, что ты какая-то самозванка, а потом смотрю, и правда – ты!

– Варя! – взмолилась мать.

– Да надоело уже! – взбунтовалась Варя, откладывая вилку. – Ну не хочу я больше есть.

Она сорвала салфетку, спрыгнула со стула и подбежала к Майе. Вынула что-то из кармана и положила на стол перед ней.

– На, держи! – сказала она.

Перед Майей на белую скатерть стола легли ее потерянные часики.

Варя вернулась на свое место. Майя машинально взглянула на циферблат. Он был пуст – на нем не было ни стрелок, ни делений, ни часов, ни минут. Времени не было. Она посмотрела на отца. Тот молчал. Майя не выдержала, заговорила.

– Я не понимаю…

– Ты их у озера обронила, а я и подобрала. Чего тут понимать! – не выдержала Варя. Она прямо ерзала на стуле от нетерпения.

– Варвара Андреевна! – раздалось грозное предупреждение бабушки.

Но Варе было шесть лет, и она уже умела обходиться со всеми родственниками. Она обезоруживающе улыбнулась Иде и повернулась к Майе.

– Понимаешь, – радостно, словно сказку, начала рассказывать она. – Мы умерли, но оказалось, что смерти вроде как нет. В общем, есть такие разные… слои. В этом слое ты жив, а в том давно мертв. А в третьем вообще никогда не родишься. Для живых эти слои не пересекаются, а для мертвых они – как воздух. Ну, из-за того, что времени нет, какая разница, где быть, в прошлом или настоящем? В общем, мы все встретились, а ты выпала. Пропала. Тебя нигде не было. Вообще нигде. Папа чудом нашел тебя. Ты была среди живых, но… какая-то странная.


– Варвара, – вновь угрожающе прозвучал голос бабушки.

– Ну, хорошо, хорошо, – Варя продолжила. – Папа не хотел оставаться без тебя. Он так тебя искал!

– Зачем? – спросила Майя.

Все знали, к кому относится ее вопрос. Но отец молчал. Не молчала Варя.

– Как зачем? – продолжала она. – Мы же семья. Папа хотел, чтобы мы опять были вместе…

– Мало ли чего он хотел! – в голосе Иды звенел металл.

– Мама, пожалуйста, перестаньте, – попросила Зинаида.

– Понимаешь… – Варя ткнула пальцем в сторону отца, желая что-то объяснить, но Зинаида поймала ее руку.

– Варя, нельзя показывать пальцем! И замолчи немедленно, – твердо сказала она.

За столом воцарилось напряженное молчание. Наконец Ида отложила нож и вздохнула.

– Чего уж теперь, Зинаида, надо договаривать, – она подняла глаза на Майю. – Все мы виноваты. Все. И никто. На всех своя вина. А присмотришься, вроде ничего особенного и не было. Ну, ссорились, обижались, дверьми хлопали– с кем не бывает. Все так живут… Вы с Варей вообще бедовые были. Слова поперек не скажи. А Зинаида и потакала. Все разрешала, души не чаяла. Вот вроде все с любовью делала. А что получилось? Выросли злющие, своевольные, капризные… Никакого сладу. И Андрей. На все готов. Ради тебя вообще убить мог, – она помолчала, обводя глазами затихший стол. – Они вас как будто разобрали, Зинаида Варю, а отец тебя. А я… Я не смогла унять вас всех. Иначе как-то надо было, не так…

Она вздохнула.

– Говорили, здесь плохое место, проклятая земля,– она усмехнулась, однако ее улыбка была печальной. – Я не знаю…

Заметив, что Зинаида что-то хочет сказать, она предостерегающе подняла руку.

– Слишком удобно – что случись, всегда можно откреститься: «Так это плохое место, дурная память, проклятая земля…»

Майя не сводила взгляда с отца. Он сидел неподвижно, рассеянно слушая мать.

– Но тогда и правда, сначала, как дурные знаки, появились эти черные цветы. А после все и случилось…


Лиза забрала бумаги и небольшую коробочку с медальоном, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Во всем доме стало так тихо, что, казалось, можно услышать самые потаенные и скрытые звуки – течение соков внутри стеблей сумеречных комнатных растений, гул горячего воздуха над огнем в камине, биение мухи в плотных узлах паучьей сети и торопливые приближающиеся шаги…

С грохотом распахнулась дверь. На пороге стоял Андрей. Его костюм был в беспорядке, волосы растрепаны, глаза блуждали. Он был расстроен и взбешен. Из своего кресла, неподвижная и величественная, как будто неживая, за ним наблюдала мать.

–  Чего пришел? – раздался ее спокойный голос.

– Как ты могла!? – только и смог выговорить он. Старуха усмехнулась. Тяжело встала. Сын ей был не соперник.

Она повернулась к нему спиной, оперлась руками на стол.

– Андрей, – ее голос был даже нежен. – Смирись. Я поступила так, как считала нужным. И не тебе меня учить.

–  Но это жестоко! Зачем? Я хочу, чтобы у них все было… Не оборачиваясь, она стояла к нему спиной и смотрела в стену.

На стене, непропорционально увеличенная, колебалась ее тень.

–  Значит, мы хотим одного и того же, – сказала она. Ненависть. Она чувствовала ненависть позади себя. Андрей молчал, но ей не надо было поворачиваться для того, чтобы увидеть его лицо, искаженное яростью и болью. Ей стало не по себе. Это был тупик. Необратимость вступила в свои права. Уже ничего нельзя было изменить. Сын этого не чувствовал. Он вообще сейчас ничего не чувствовал, кроме бессильной ненависти. А она побледнела.

–  Будь… будь ты проклята! – прошептал он.

Верил ли он в силу этих слов? Имели ли они свою власть? Кто знает.

Старуха захотела обернуться, но тут что-то в густых зарослях растений, составленных в углу, привлекло ее внимание. Она присмотрелась. Ей почудилось или в самом деле там кто-то стоял?…


Внезапно со всех сторон раздался странный шелестящий звук. Ида вздрогнула. Прислушалась. Это был песок. Звук стремительно осыпающегося песка, знак приближающейся беды и исполнения проклятья. Постепенно он становился грохотом, пол дрожал под набиравшим силу исполинским напором. Взгляд старухи заметался, кровь с шумом застучала в висках, дыхание сбилось, и волна отчаянной тоски поднялась в груди.

Андрей, – прошептала она.

Обернулась. Но сына не было. Ида с ужасом смотрела, как горячий, почти видимый жар, раскачивал воздух в полумраке гостиной. Она покачнулась. Рука беспомощно схватила пустоту вместо края кресла.

–  Сгинь, – прохрипела старуха.

Но было поздно… Ее глаза первыми потеряли свою силу. Она не видела комнаты, огня в камине, стен, потолка. Она уже смотрела совсем в другой мир. В тело проник вечный холод, сковал кровь в сосудах и подобрался к самому сердцу.

Старуха вскрикнула и повалилась на бок. Подлокотник кресла, выточенный в виде когтистой тигриной лапы, пробил ее висок. Хлынула кровь.

Мир в ее глазах треснул. И в образовавшиеся щели полетела черная пыль…

– Андрей не убивал меня. Может, и хотел, но он ничего не сделал. Все произошло случайно, – из каких-то глубин донесся до Майи голос Иды. – А вскоре и всей семьи не стало. Постепенно мы все оказались здесь. Зинаида, Варя, я и Андрей. Недоставало одной – тебя.

Майя сидела на стуле, обхватив посиневшими от напряжения пальцами колени. Она не дышала, ее сердце не билось, она словно растворилась, смешалась с воздухом этой комнаты.

– Были способы вернуть тебя… Все плохие. Но твоего отца невозможно было переубедить. Он был готов на все. Но тут все оказались при своем мнении… – она покосилась в сторону Филиппыча. – Тот снимок мог стать ключом, а оказался фальшивым. Копией. Пустышкой. Ничего не вышло. Андрей потерял все. Тебя, себя, надежду на прощение…


Майя посмотрела на отца. Тот встал и зажег фитиль в высокой стеклянной лампе. Майя с удивлением заметила, что в комнате стемнело. За окнами скопилась густая ночь, оттуда не доносилось ни шороха, ни звука. Отец подошел к стене и высоко поднял лампу над головой. В темноте проступили изображения, которые Майя уже однажды видела. В неверном освещении прекрасные многофигурные композиции каменного барельефа колебались, словно были живыми, двигались или танцевали. Отец повернулся к Майе.

– Ты знаешь, что это?

Майя сначала кивнула, потом подумала и отрицательно покачала головой. Она не отрываясь, смотрела на отца. На его осунувшееся лицо, на глубокую морщину, рассекшую лоб.

– Когда-то прекрасный райский сад опустел. Жизнь и свет ушли оттуда. Он умер, древо высохло, растения завяли. Мертвые цветы взошли совсем в другом месте. И другие силы населили этот сад. Посмотри, – сказал он Майе.

Она проследила в направлении его руки. Высеченные из камня фигуры людей тонули в живописных зарослях. Стебли обвивали их тела. Листья и соцветья сплетали затейливый узор над головами. Майя с недоумением перевела взгляд на отца.

– Я не понимаю…

– Он стал местом, из которого нельзя выбраться. Замкнутым лабиринтом. Западней. Мы не можем выйти отсюда. Наши ошибки – это наши ловушки. Стебли и стволы этих растений свивают прекрасную… клетку. Здесь опять есть время. И оно очень медленно течет. Мы вынуждены оставаться здесь. И ждать.

Он опустил лампу. Черный дым поднялся кверху и растворился в темноте.

– Если бы ты была с нами… со мной, возможно, этот сад вновь стал бы райским. Без тебя он черный и пустой.

Майя присмотрелась. В глазах отца стояли слезы. И она шагнула к нему. Прижала ладони к его вискам. Она знала, что нельзя дать его слезам пролиться. Майя приникла к его груди, вдохнула такой знакомый запах, и ее веки сомкнулись…

Возможно, прошло мгновение. Возможно, вечность. Возможно, смерть и есть необъяснимое колебание материи, когда кажется, что всего лишь упала капля, а для всего мира прошли столетия…


Когда Майя открыла глаза, отца уже рядом не было. Он сидел вместе со всей семьей за столом. Майя смотрела на них, переводя взгляд с матери на Иду, с нее на отца, на сестру, на Филиппыча. Она внимательно всматривалась в родные глаза, знакомые лица, в положения рук и тел. У нее похолодели кончики пальцев. Все они сидели молча, спокойно, сосредоточенно глядя перед собой, и даже шкодливая Варвара затихла.

– Подождите, – с трудом произнесла Майя. – Подождите… Какая-то фотография и этот чертов сад… Я ничего не понимаю… Это же мой дом. Я хочу здесь остаться! Мне некуда идти. Я столько лет искала его. Вас. Нашла. Все вспомнила! Почему же вы теперь молчите?…

Волнение поднималось у нее в груди. Варя обвела взглядом семью и вздохнула. Опять надо было все брать на себя.

– Все не так просто… Понимаешь, Майя, ты уже не с нами. Дело ведь не совсем в той фотографии. А в том, что ты не с нами, ты уже давно в том, другом мире. Там люди, которые любят тебя. Они – твоя семья. А мы…

– А вы – тени прошлого? – Майя встала. – Понятно, вы здесь все решили, а меня кто-нибудь спросил?

Майю душили подступающие слезы.

– Не мы все решаем, Майя, – произнесла Ида.– Даже когда нам кажется, что решаем мы, это совсем не так.

– Но зачем я тогда здесь?– шепотом, боясь сорваться в рыдания, спросила Майя.

– Чтобы вернуть воспоминания. И освободиться. И избавиться от нас – «теней прошлого», – улыбнулась Варя.

– Но… – Майя растерянно посмотрела на отца.

– Всему свое время, – его голос звучал спокойно, но когда он поднял на нее глаза, она увидела в них печаль неизбежной разлуки.– А пока… Ты проснешься, откроешь глаза, и тебе все покажется сном. Одним сном, который так долго тебе снился…

Из глаз Майи хлынули слезы.

– А если я не хочу! Я не хочу. Мне не нужен сон! – прокричала она сквозь рыдания. – Мне не нужны воспоминания. Мне ничего не нужно! Мне нужны вы! Я хочу остаться! Здесь! С вами! С тобой! С мамой! Навсегда!


Удар. Она подняла мокрые ресницы. Майя одна сидела в почерневшей от времени пустой комнате. Стол покрывали истлевшая скатерть и слой пыли, надколотую посуду затянуло паутиной. Из углов поднимались какие-то шорохи, ото всюду слышались торопливые шаги, хлопали двери, кричали птицы…

– Майя! – доносилось со всех сторон. – Майя, где ты?!

– Отец… – произнесла Майя, вставая.

– Мама! – закричала она. – Отец!

И тут раздался удар. По стенам во все стороны разбежались трещины, пахнуло султанами пыли, с потолка полились струи осыпающегося мела. Еще удар. Стены начали крошиться, ломаться и складываться. Майя вскинула руки навстречу надвигающемуся потолку. Дом обрушился на ее голову потоком камней. Майя исчезла.








<< предыдущая страница   следующая страница >>