prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 68 69 70 71 72


Оба ответили, что с радостью окажут ей помощь в любое удобное для нее время, но от коттеджа вежливо отказались. Они уже строили свое собственное гнездышко. И Алисе пришлось вновь ехать по отмели, на этот раз окружной дорогой к дымящимся черным бастионам и пирамидкам ти-пи Шинного города.

У въезда внутрь высились два высоких черных обелиска. Колонны были сделаны из шин спортивных машин, расположенных в порядке уменьшения их размера и нанизанных на вкопанные мачты. Самые верхние шины должны были принадлежать игрушечным машинкам или тачкам. Ворота были сделаны из переплетенных труб отопления.

— Gracias, — промолвил юноша, заметив, что Алиса прикидывает, как бы проехать внутрь. — Ворота открываются только по особым случаям.

— Тогда я хотя бы помогу юной маме поднести воду. Покажите, как мне влезть в эту штуковину.

— Нет-нет, пожалуйста, — взмолилась девушка. — Мы живем совсем близко. Я справлюсь сама.

— Не сомневаюсь, — откликнулась Алиса. — Но позволь я донесу эти ведра, иначе мне придется организовать особый случай и въехать внутрь на джипе.

— Хорошо, миссис Кармоди, — сдержанно улыбнулись оба. — Gracias.

Все пространство было разделено на четыре части, называемых центрами, которые были выложены аккуратными рядами шин, высившимися прямо на песке. В каждом строении имелась своя кухня, находившаяся под навесом, скатом или в пристройке. В качестве строительного материала здесь были использованы самые всевозможные вещи — ящики с трайлеров, перевернутые корпуса катеров, капоты машин, спаенные в форме восьми— и десятиугольников, типи на треножниках, сделанных из сломанных стрел траулеров… и все же все эти противоречивые формы объединяла некая гармония благодаря основному материалу, связывавшему все воедино — а именно резиновым шинам. Типи покрывали склеенные вместе полотнища резиновых камер. Из кусков специально нарезанной резины была сделана черепица. Ящики обшиты протекторами. Целые секции накачанных шин были подняты вверх для возведения крыш. Из отшлифованных временем и непогодой шин были сделаны иглу, купола, юрты и хижины, которые купались теперь в свете вечерних костров.


Какие-то призрачные фигуры колдовали над дымящимися котлами и грилями, а другие возлежали на скамейках и оттоманках. Одежду многих поселенцев составляла половина машинной камеры, которая застегивалась на горле, образуя капюшон и короткое платье, предохранявшее от вечерней сырости. Это делало всех похожими на членов одной и той же секты, готовящихся к какой-то торжественной церемонии.

Между четырьмя центрами дымился большой костер. Совершенно очевидно, что здесь находилась центральная площадь. Вокруг нее плотным амфитеатром высились ряды сидений, сделанных из шин, набитых разной рухлядью, в центре же располагалось возвышение для выступлений. Кафедра была сложена из велосипедных шин, вырезанных в задней части для того, чтобы оратору было удобнее на нее подниматься. Шины были смазаны и отполированы и выглядели очень симпатично.

— Похоже, у вас праздник, — заметила Алиса. — Что сегодня в программе вечера? Выступление Королевского Шинного хора?

Девушка засмеялась.

— У нас сегодня нет собрания, миссис Кармоди. Все идут в город смотреть фейерверк Дворняг.

— Боже милостивый! Сегодня же Четвертое Июля! Кто бы мог подумать. А с чего вдруг вы решили, что будет фейерверк? Все запасы Кальмара остались в Скагуэе.

— Кажется, я слышала, что Дворняги нашли кое-что из прошлогодних запасов — среди вещей мистера Беллизариуса.

— Невероятно, — рассмеялась Алиса. — Красные всполохи ракет из могилы.

Гнездышко Навидадов располагалось в самой новой части города. Здесь отсутствовали какие-либо укрепления в барочном стиле, и большая часть жилищ была еще не достроена. Юноша снял свои ведра и помог Алисе, после чего оба супруга с тревогой принялись наблюдать за тем, как она обходит их пристанище. Это было круглое строение с крышей в виде зонтика, обшитое заходящими друг на друга пластами резины. Общий вид строения показался Алисе знакомым.


— Это же хижина палапа! — внезапно дошло до нее. — Как мило!

— Ну что вы, — юноша пренебрежительно махнул рукой. — Но зато в ней можно укрываться от дождя. Извините меня — мне надо отнести два ведра на кухню.

— Оставайтесь с нами ужинать, миссис Кармоди, — порывисто предложила девушка. — Это будет такая честь для всех нас. Смотрите, у нас настоящее мясо.

Алиса увидела, как на огне шипит золотисто-коричневое мясо. Дымок от стекавшего жира принес аппетитные ароматы розмарина и чеснока.

— Должна признаться, пахнет соблазнительно. Кто-то уложил молодого оленя?

— Ротвейлера, — поправила девушка. — Вчера вечером мы выбрали его единогласным голосованием.

— Я всегда знала, что они на что-нибудь да сгодятся, — сказала Алиса.

Она попробовала кусочек мяса, принесенный ей юношей, чтобы показать, что не брезгует собачатиной. Она оказалась не хуже оленины и даже более сочной. И все же Алиса поспешила распрощаться, сказав, что дома ее ждет щенок. На прощанье она спросила, не надо ли их подбросить в город на празднование Четвертого Июля, но юноша покачал головой.

— Вот если бы это было пятое мая, — добавил он с неловким юмором. Оба натянули на головы свои черные капюшоны и проводили Алису до ворот.

Вдоль обочины грязной дороги уже тянулась целая вереница людей в капюшонах. Некоторые из них приветствовали Алису, обращаясь к ней по имени, когда она проезжала мимо, но никто не попросил подвезти до города. Всем нравилось идти пешком. Кое у кого в руках были странные скрученные свечки, разбрасывавшие в разные стороны желтые искры и пахшие жареной рыбой. Эта длинная процессия со свечами растянулась вдоль всей набережной до самого города. И Алиса подумала, что единственное, чего им не хватает, так это хорового исполнения «Ave Maria».


Заскочив в «Медвежью таверну» и покормив щенка, Алиса двинулась к докам. Проезжая мимо освещенного «Горшка», она увидела выходящую из него Мирну Крабб и притормозила, чтобы узнать, не надо ли ту куда-нибудь подбросить. Мирна с кряхтением втиснулась в машину. Женщины молча доехали до конца Главной улицы и свернули на стоянку. Со стороны доков доносился слабый вой Дворняг. Потом оттуда в воздух взлетела шутиха, которая поднялась на несколько ярдов вверх и с шипением упала в воду.

— Ничего не получается, — с отвращением проворчала Мирна. — Особенно у Дворняг. — Но за этим отвращением Алиса различила оттенок невольного восхищения.

— В школе ты говорила, что это только у мужчин ничего не получается.

— Это было давным-давно. Теперь ни у кого ничего не получается.

Алиса выбрала удобный наблюдательный пост на южном конце доков. Мирна вышла из машины и уставилась в противоположном направлении, туда, где возле консервного завода полыхало целое море огней.

— Спасибо за то, что подбросила. Хочу посмотреть, что там делается у этих портовых крыс. С ними связалась моя племянница Дина, и меня это очень огорчает. — И Мирна поковыляла прочь по направлению к толпе.

Алиса тоже вышла из машины и забралась на теплый капот джипа. Она прислонилась спиной к ветровому стеклу и натянула на голые ноги подол клетчатой юбки. Перед ней на причале на фоне фарфорового мерцания воды маячили какие-то странные силуэты, напоминавшие черных бумажных куколок, которых мать Алисы приклеивала к дверце холодильника. И Алису невольно затопили теплые воспоминания. «Законопослушный Орден Дворняг держит хвост пистолетом. Так что придется тебе согласиться, Мирна, что когда ничего не получается, кое-что все же продолжает происходить», — улыбнулась она вслед старой брюзге.


Справа от Алисы вверх взлетела еще одна ракета, с шипением распоровшая воздух. И тогда она поняла, что первая шутиха была пущена вовсе не со стороны Дворняг. Она поднялась со стороны трибун, выстроенных студией для зевак. Судя по крикам и улюлюканью, они были набиты битком. Еще одна ракета взлетела со стороны темных трибун. Эта, по крайней мере, поднялась достаточно высоко, чтобы осветить тьму. Затем с трибуны запустили какую-то штуковину с пропеллером — если Алиса не ошибалась, их называли летающими тарелками. Налетевший ветерок перевернул вращающийся волчок, и он с шипением рухнул в воду прямо за кормой базы Босвелла. Еще некоторое время он вращался на поверхности, после чего поднял целый гейзер искр и пошел ко дну.

— Эй! — раздался из темноты голос Босвелла. — Эй вы там!

— Эй ты! — ответил ему целый хор разрозненных голосов.

— Ну что, сдаешься, герр капитан Босвелл? — прокричал кто-то. — Спускай свой флаг!

— Херб Том, это ты?

— …или отдавай нам в заложницы своих дочерей. — С трибун раздался пьяный смех.

— Я знаю, что это ты, Херб Том, — закричал Босвелл. — А за сколько ты сдаешь в аренду свою жену? Мне нужно кое-где сделать массаж.

— У-у-у-у… — восторженно завопила толпа в ожидании дальнейшей перепалки.

Однако начавшаяся перебранка была прервана оглушительным выстрелом, сделанным из какого-то серьезного оружия. Вспышка осветила судебного пристава Нормана Вонга, стрелявшего из своего кольта в воздух, чтобы привлечь к себе внимание. Когда отголоски выстрела затихли, наступила полная тишина.

— Сегодня мы отмечаем день рождения нашей великой нации! — произнес он дрожащим от волнения голосом. — И одновременно прощаемся с нашим благородным президентом. Светлая ему память и будем достойны его!


— Чертовски правильно, Норман, — поддержал его голос Босвелла. — Скажи им, чтоб не пуляли во все стороны. Не умеют — нечего и браться. Кальмар никогда не подвергал опасности суда и танкеры.

За этим последовала целая череда разрозненных выкриков. Кто-то принялся петь «Каль-мар… Каль-мар». И толпа тут же подхватила: «Кальмар… Каль-мар». И Алиса с удивлением почувствовала в звуке голосов уважительную почтительность. Хор голосов становился все более стройным и слаженным, пока вдруг пение резко не оборвалось и не раздался душераздирающий вой. Алиса обернулась и увидела приближающуюся толпу с искрящимися свечками, впереди двигалось шестеро мужчин, которые несли на плечах корабельную шлюпку. Процессия вступила на причал и, дойдя до самого его конца, опустила шлюпку на воду. Норман бросил в нее свечку, и она занялась маслянистым пламенем. Вместе с вздымающимися языками огня поднялся несусветный вой. Ринувшись в воду, Дворняги начали подталкивать шлюпку в открытое море. И она начала, покачиваясь, удаляться, по мере того как огонь продвигался все ближе и ближе к ее носу. Отплыв на расстояние в тридцать-сорок футов, лодка взорвалась целым фонтаном пиротехники, и Дворняги, сопровождавшие мумию, были вынуждены податься назад. На берег со свистом, шипением и грохотом обрушился целый водопад разноцветных огней, и люди бросились врассыпную в поисках укрытия. Шар оранжевого пламени просвистел прямо над джипом и врезался в бетонированное покрытие стоянки, обратив всех присутствовавших в бегство. Он взорвался у стены консервного завода с грохотом врезавшегося в землю метеорита.

Маслянистое пламя быстро пожирало лодку, и осветительные снаряды наконец начали взлетать туда, куда им и положено — в небо. Однако отдача этой первой бомбардировки развернула горящую шлюпку обратно, и она снова начала приближаться к причалу, чему способствовал и впервые поднявшийся за неделю бриз.


— Стреляй в нее, Норман, стреляй! — закричал Босвелл. — Она движется к топливным бакам.

Шлюпку несло скорее к пирсу, чем к топливному складу, но в голосе Босвелла звучала неподдельная тревога.

— Стреляй, Норман, стреляй! — подхватила толпа.

Норман Вонг вытащил свое табельное оружие, но стрелять явно не спешил. Он не мог вспомнить, чтобы в правилах клуба что-нибудь говорилось о подобной ситуации. В результате из темноты выстрелил кто-то другой, и пуля, не долетев до лодки, врезалась в воду. К стрелявшему тут же присоединилось еще с дюжину добровольцев и лишь последним Норман Вонг, у которого был самый большой ствол. Первым же выстрелом он снес часть носа, второй пришелся по ватерлинии, и лодка начала тонуть. Но перед тем как окончательно погрузиться под плавучий склад, она выпустила вверх свой последний заряд. Стрельба на берегу затихла и все, задрав головы, уставились на полет пиротехнического ядра. Оно неторопливо поднялось вверх, остановилось над городом и, как фотовспышка, расцвело огненным цветком, словно пытаясь запечатлеть на пленке все, что было внизу. И тут же за этим последовал оглушительный грохот, долетевший до глетчера и полосы тумана и отдавшийся многоразовым эхом. Все, задрав головы, ждали продолжения зрелища, но, судя по всему, это был конец. Небо снова стало темным. Береговая батарея опять принялась стрелять по тонущей лодке, однако выстрелы становились все реже и реже…

Алиса чуть не подпрыгнула от удивления, когда обнаружила, что рядом с ней на капоте сидит Шула с брызжущей искрами свечкой.

— Люди Квинака устроили отличное зрелище, миссис Кармоди. Я так счастлива, что нахожусь здесь, рядом с вами.

— И мы очень рады тому, что ты с нами, мисс Шула. Я вижу, на тебе костюм из Шинного города. Давно ты обзавелась резиновым капюшоном?


Шула рассмеялась.

— Вы напрасно беспокоитесь. Я слишком люблю яркие цвета. А вот свечки мне очень нравятся. У них там живет настоящий ученый — он готовит специальную смесь, а потом заворачивает в нее хулиганов.

— Ты, наверное, имеешь в виду юлахонов. Рыбок-фитильков. То-то мне показался знакомым запах. Люди моего племени давным-давно научились ими пользоваться. Хотя у нас обычно они горят хуже.

— Он говорит, что искры получаются от железной пыли. Хотите? Они очень долго горят.

— Конечно. Похоже, фейерверки на сегодня закончены.

Шлюпка наконец исчезла, оставив после себя лишь горящий контур, напоминавший кокон, с которого сняли пластиковые нити. Он шипел, отбрасывая золотое сияние, почти как жарившийся ротвейлер, только запах у него был менее аппетитным.


<< предыдущая страница   следующая страница >>