prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 20 21







ЭРИКА ДЖЕЙМС

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛИ

Логан Белл

Библиотекарша

Любовь есть великая кара за страсть.

Энн Энрайт

Глава 1

Реджина Финч остановилась на углу Пятой авеню и Сорок второй улицы. Мимо, словно

обтекающая камень вода, спешили люди. За месяц в Нью-Йорке Реджина к суете в час пик так и

не привыкла.

Впрочем, толпе ее не смутить. Сегодня Реджина выходит на работу — работу мечты! — и

собирается насладиться каждой минутой. Она всего месяц как окончила университет Дрексела

по специальности «Библиотечное дело», и вот уже перед ней распахнулись двери самой

шикарной библиотеки страны.

Реджина окинула взглядом изящное здание из белого известняка и мрамора. Ничего

совершеннее Нью - Йоркской общественной библиотеки она в жизни не видела.

— На близнецов смотрите? — поинтересовалась старушка. Ее невозможно белые волосы

отливали розовым; костюм был цвета яйца малиновки, пуговицы — позолоченные. На поводке

со стразами женщина вела маленькую белую собачонку.

— Простите? — переспросила Реджина.

— На львов засмотрелись? — пояснила старушка.

Ах на львов... По обеим сторонам от широкой каменной лестницы стояли на пьедесталах

мраморные львы. Эти геральдические животные напоминали стражей, следящих за

хранящимися в библиотеке знаниями.

— Львы мне нравятся, — призналась Реджи -на. Соседка предупреждала: с каждым

встречным-поперечным разговаривать не обязательно, но Реджина — из Пенсильвании,

грубость там не в чести.

— Терпение и Стойкость, — сказала старушка. — Так их зовут.

— Правда? Я и не знала.

— Терпение и Стойкость, — повторила старушка и пошла прочь.


**к**

Как сказать боссу, Слоан Колдвел, что ознакомительный тур по библиотеке не нужен?

Реджина бывала здесь много раз и прекрасно ориентировалась, однако Слоан — высокая

блондинка нордического типа — уже на собеседованиях умудрилась напустить на нее страху.

Реджина просто не смела ей возразить.

— Ты разве пометки делать не будешь? — спросила на ходу Слоан. Реджина послушно

полезла в рюкзачок за блокнотом и ручкой.

Франко-романским стилем беломраморный вестибюль напоминал знакомые ей по

фотографиям величественные европейские постройки. Впрочем, отец постоянно твердил:

главное здание

Нью-Йоркской библиотеки сравнивать с чем-либо глупо, ибо оно уникально.




— А здесь — зал каталогов, — пояснила Слоан.

Обширная комната, официально именуемая

залом каталогов имени Билла Бласса, была заставлена низкими столами темного дерева. На

каждом — по медному светильнику и компьютеру. Последнее — единственное, что нарушало

интерьер в духе начала двадцатого века.

— Выхода в Интернет здесь нет, — сказала Слоан, явно утомленная собственной речью.

Правильно, сколько новичков проходит через ее руки, и каждому она читает одну и ту же

лекцию! — С помощью компьютеров можно лишь выяснить, есть ли у нас нужная книга,

является ли она циркулирующим материалом, доступна она или нет, ну и так далее...

Реджине эта система была знакома лучше, чем что-либо иное в жизни. (Больше всего на

свете она любила стройную систему. Порядок — превыше всего!) Отыскав в каталоге нужную

книгу, посетитель выписывает заглавие и идентификационный номер — на квиток, карандашом.

Письменные принадлежности стоят в стаканчиках с обоих концов длинных столов. В наш век,

когда тексты набирают только с клавиатуры, а письма шлют почти всегда электронные, Нью-


Йоркская библиотека остается, пожалуй, единственным местом, где человеку приходится писать

на бумаге карандашом.

Слоан, звонко цокая каблуками, вела Реджи-ну дальше. Все вещи на ней были от Ральфа Ло-

рена, волосы собраны в аккуратный хвост. При первом же взгляде на новую работницу Сло-ан —

как и соседка Реджины — не сумела скрыть разочарования. Похоже, на Манхэттене принят

некий тайный дресс-код, о котором знают все, кроме Реджины. Она — как инопланетянин из

«Нашествия похитителей тел», вроде и похожа на местную, но стоит присмотреться, и мелкие

детали начинают выдавать в ней чужака.

— Ну, вот и сердце библиотеки, — сказала Слоан. — Главный читальный зал.

Отец часто ездил в Нью-Йорк по делам и брал с собой маленькую Реджину. Негласная

семейная традиция включала поездку на поезде «Амтрак», обед в кафе «Серендипити» и визит в

главное здание библиотеки на Пятой авеню. Всякий раз немного затхлый воздух читального зала

вызывал воспоминания о прошлом, да такие четкие, что Реджина словно тонула в них, выпадая

из реальности.

Реджина немного помедлила, вчитываясь в цитату на двери — слова Мильтона из его

«Ареопагитики», речи 1644 года о свободе печати от цензуры: «Хорошая же книга —

драгоценный жизненный сок творческого духа, набальзамированный и сохраненный как

сокровище для грядущих поколений»1.

Зал поражал уже только своими размерами: высота потолка — пятьдесят один фут, всего на

десять футов ниже городского особняка. Ширина помещения — семьдесят восемь футов, длина

— двести девяносто семь, это почти целый жилой квартал. Через огромные арочные окна льется

солнечный свет; потолок расписан под небо с облаками и украшен резным деревом:

позолоченными херувимами, дельфинами и свитками. Однако больше всего Реджине нравились

четырехъярусные люстры с масками сатиров между лампами.


Стол выдачи книг напоминал настоящий командный центр: циклопическое сооружение из

резного темного дерева длиной почти в половину зала, разделенное на одиннадцать секций рим-

ско-дорическими колоннами; и в каждой секции — арочное окошко.

Слоан облокотилась на стойку.

— Вот и твой новый дом, — сказала она, смутив Ре джину.

— Разве я работаю в столе выдачи книг?

— Да.

— Я... архивист по специальности.

Приложив идеальный ноготь к губе, Слоан




строго посмотрела на Реджину.

— Не спеши. Ты умна, но и прочие кандидаты на эту работу блистали интеллектом. Не

хуже других, пробьешь себе дорогу наверх. К тому же архивами занимается Маргарет. Ты с ней

еще не знакома? Вот у кого идеальное соответствие должности; такое чувство, будто Маргарет

работает здесь с момента, как заложили краеугольный камень библиотеки.

Реджина сильно приуныла. Работа в столе выдачи книг — не самая интересная. Сидишь

себе, принимаешь квитки с заказами, вбиваешь данные в компьютер и ждешь, пока кто-нибудь

принесет нужную книгу из хранилища на одном из этажей библиотеки.

Так, спокойно, без Паники. Вселенная не за один день создавалась. Могло быть и хуже,

хорошо еще в стол возврата не отправили.

Главное — Реджина получила работу, желанную работу. Она библиотекарь и докажет, что

своего места достойна.

Глава 2

Присев на верхней ступеньке крыльца, Реджина достала упакованный в бумажный пакет

сэндвич и открыла термос с молоком. Посмотрела на Пятую авеню.

— Вы — новенькая? — спросила пожилая дама, что спускалась по крыльцу.

— Да, я Реджина, — ответила она, прикрыв ладонью набитый рот.

— Добро пожаловать. Меня зовут Маргарет Сэддл.

Сидеть в то время как человек старше тебя по возрасту стоит? Неловко, знаете ли. Реджина


поднялась на ноги, оправила юбку.

— Ах да, вы... работаете в архиве, правильно?

Маргарет кивнула.

— Уже пятьдесят лет как.

— Ого! Впечатляет.

Реджина присмотрелась к Маргарет: седые волосы закрывают уши, глаза бледно-голубые;

кроме пудры на щеках, никакой косметики; на шее — большое жемчужное ожерелье (вроде бы

настоящее).

Маргарет оглянулась на здание библиотеки.

— Этому месту стоило посвятить всю свою профессиональную жизнь, — сказала она. —

Хотя после ухода Брук Астор дела идут под гору... Ну да ладно, приятно было познакомиться.

Заглядывайте ко мне на четвертый этаж в любое время. Вдруг возникнут вопросы, а спросить

больше не у кого. Все или носятся по делам, или просто не знают ответа. Наслаждайтесь свежим

воздухом, солнцем...

Так ведь Реджина сама архивист!.. Ой нет, молчать. Только бы не произвести дурного

впечатления: вдруг Маргарет решит, что новенькая любыми средствами желает добиться

повышения. Впрочем, Реджина с радостью променяла бы общество Слоан Колдвел на работу под

началом у Маргарет.

Маргарет шаркающей походкой удалилась, и Реджина вернулась к обеду. Она и забыла, что

оставила термос открытым — задела его и опрокинула. Молоко белым ручьем устремилось вниз

по ступеням, следом за ним — тяжелая крышка.

Ужа-ас! Реджина растерялась: что делать? Вытирать белую лужу? Или гнаться скорее за

крышкой?

Подняв термос и сохранив остатки молока, Реджина кинулась вниз. Но не успела она

пробежать и двух ступенек, как крышку ловко подхватил высокий широкоплечий мужчина.

Он взглянул на Реджину бархатистыми темно-карими, почти черными глазами и стал

подниматься ей навстречу. Сердце в груди заколотилось. С чего бы?

— Это ваше? — Протягивая Реджине крышку, он слегка улыбнулся. Красивый, просто до





неприличия красивый. Высокие скулы, аккуратный нос, маленькая ямочка на подбородке.

Блестящие темные волосы такие длинные, что кончики их завиваются у ворота рубашки. Этот

тип старше Реджины, ему лет тридцать.

— Э-э... да, простите. Спасибо. — Реджина протянула руку за крышкой от термоса. Хоть

она и стояла на ступеньку выше, мужчина все равно казался ей великаном.

— Не стоит извиняться. Хотя если учесть, какой беспорядок вы учинили...

Пристыженная Реджина взглянула на лужу молока.

— О, я... все приберу. Я бы такого ни за что не оставила...

Впрочем, мужчина просто шутил.

— Не беспокойтесь, — сказал он, возвращая тяжелую пластиковую крышку. Легонько задел

пальцы Реджины — она ощутила горячее прикосновение — и пошел дальше, мимо лужи молока,

к большим парадным дверям.

Нагруженная книгами из библиотеки — ну не устояла, взяла, — Реджина поднялась к себе в

квартиру на пятом этаже дома на Бэнк-стрит.

Квартирка маленькая, зато в лучшем квартале самого престижного района. Переезд стал для

Реджины Великим Побегом — не только от ограничений родного городка, но и от тотального

контроля матери. Здесь, в городском особняке, который некогда служил пристанищем для

литературных гигантов вроде Уиллы Кэсер, Генри Джеймса, Эдны Сент-Винсент Миллей и

Эдгара Аллана По, Реджина наконец почувствовала свободу.

Единственное, что омрачало светлый пейзаж новой жизни, так это соседка, Карли. Карли

Ро-нак — безнадежного хипстера, студентку Пар-сонского колледжа — в жизни интересовали

всего две вещи: мода и парни. Парней она, кстати, меняла чаще, чем джинсы. Примерно раз в

неделю.

Прежде Реджина ни с кем не соседствовала. Когда она училась в университете, мать не

отпустила ее в общежитие в центре Филадельфии (в двадцати минутах езды от дома). Теперь,


живя с Карли, Реджина понимала: мать слишком уж сильно повлияла на ее личность. Наблюдая,

как бурлит-кипит личная жизнь у соседки, Реджина гадала: и почему она своей жизни не

уделяет столько внимания? Отчасти виновата мать, так плотно следившая за Реджиной, так яро

запрещавшая ходить на свидания, что тайные встречи с мальчиками себя не оправдывали. К

тому же последние несколько бойфрендов до того разочаровали, что Реджина решила: не стоят

они вранья и споров с матерью. Хотя, может, и сама она в чем-то ошиблась?

Что до Карли, то Реджина далеко не сразу сообразила, зачем ей вообще соседка. Карли

тратила бесконечно много денег, особенно на шмотки. В квартире громоздились кипы пакетов с

покупками из «Барниз», «Элис + Оливия», «Скуп». Реджина в моде не больно-то разбиралась, но

и так было ясно: эти магазины не чета «Филенз» и «Таргет», куда ходила сама Реджина. Карли

постоянно бегала в салон «Бамбл и Бамбл», чтобы уложить или подстричь длинные

мелированные волосы, и даже ела вне дома; очень редко Реджина видела, как соседка насыпает

себе в тарелку сухой завтрак или заказывает омлет (если проснется в выходные в своей кровати).

Загадка разрешилась сама собой, когда однажды ночью Реджина проснулась от стонов.

Оказалось, Карли привела очередного ухажера. Чуть позже парочка уединилась на кухне, и

Карли отчитала парня, дескать, тот мычал и пыхтел слишком уж громко. «Соседке плохо будет»,

— сказала она. На это парень ответил: «Зачем тебе вообще соседка? Твой папаша — Марк

Ронак!» Карли объяснила, мол, дело вовсе не в деньгах. Родители настояли, чтобы их дочь взяла

себе соседку, «по соображениям безопасности». «Хорошо, что тебя еще кто-то сдерживает! —

заметил парень. — Не то бы ты совсем распоясалась».

Реджина, разумеется, пробила в Гугле, кто такой Марк Ронак. Выяснилось, что отец Кар-ли


— основатель крупнейшей студии звукозаписи для музыкантов хип-хоп. Казалось бы,




незначительная деталь биографии соседки, а так расширила пропасть между нею и Реджиной,

чьи родители не то что хип-хоп, даже просто поп-музыку слушать не стали бы. Отцу Реджины

было чуть за тридцать, когда она родилась, и через восемь лет он умер. Он работал

архитектором и слушал исключительно оперы. Мать Реджины — виолончелистка старой школы

— с детства прививала дочери любовь к классике и ничего другого в доме не терпела. Доцент в

Филадельфийском музее искусств, она не могла смириться ни с чем популярным в музыке,

современным — в искусстве и бульварным — в чтиве.

— Как первый день на работе? — спросила Карли, оторвавшись от номера «W».

Соседка сидела по-турецки на диване, в искусственно обесцвеченных джинсах на низкой

талии и кашемировой безрукавке; ее медового оттенка волосы пребывали в художественном

беспорядке.

— Коллеги не обижают?

В комнате пахло «Шанель аллюр».

— Все хорошо, спасибо, — ответила Реджина. Опустив тяжелую сумку на пол, она прошла

на кухню за колой. С Карли никогда не поймешь, искренне она интересуется твоими делами или

спрашивает просто так, потому что больше никого в комнате нет. Ей все равно не взять в толк,

как можно осуществить мечту всей жизни, «расставляя книжки по полочкам» (это она так

отзывается о библиотечном деле).

Однако Реджина нашла себя еще в шесть лет, когда отец только начал водить ее с собой в

библиотеку — не в нью-йоркскую, а в местную. Реджина никогда не мечтала стать

учительницей, ветеринаром или балериной. Благополучно миновав эту фазу взросления, она

сразу же нацелилась в библиотекари. Хотела вдыхать аромат книг, бережно хранить порядок на

бесконечных аккуратных полках, помогать людям отыскивать новые захватывающие романы или


книги, что помогут написать научную работу и получить степень или просто решить

интеллектуальную задачу. Реджина ни разу ни на мгновение не усомнилась в своем выборе.

И вот ее мечта осуществилась, такая маленькая и нелепая — для девушки вроде Карли Ро-

нак, которая детство провела в грезах о том, как станет новой Тори Берч2.

— Рада слышать, — сказала Карли. — Слушай, ко мне сегодня друг придет. Надеюсь, тебя

не потревожим?

На самом деле Карли намекала, что неплохо бы самой Реджине проявить тактичность,

запереться у себя в комнате и не тревожить их.

— Обо мне не беспокойся. Я запаслась книгами.

Кстати, твоя мама звонила. Два раза. — Карли протянула Реджине фиолетовый квиток-

самоклейку с сообщением (нацарапанным жидким карандашом «Шарпи»).

Пытаясь сэкономить деньги вдали от дома, Реджина первым делом избавилась от

мобильника. Еще один плюс — мать не дозвонится до нее напрямую, не сможет потревожить в

любой день, в любую секунду. Правда, за эту роскошь расплачиваются все знакомые, у кого дома

имеется стационарный телефон.

Скомкав записку, Реджина сунула ее в карман.

•к -к *

Она проснулась посреди ночи от того, что кто-то ломился в квартиру. По крайней мере, так

ей вначале показалось. Потом до Реджины дошло: это спинка кровати стучит о стену соседней

комнаты.

К грохоту добавились стоны и совершенно необязательный крик Карли: «О-о, трахни

меня!»

Вновь стоны — на сей раз мужские. Спинка кровати еще яростней и жестче забилась о

стену, любовники по ту сторону рычали и хрипели. И вдруг наступила тишина.




Реджина и сама дышала тяжело и бурно. Отчего? Из-за того, что так резко пробудилась

посреди ночи? Или ее взбудоражили звуки из комнаты Карли, одновременно пугающие и


возбуждающие? (О том, что из-за половой жизни соседки она теряет часы драгоценного сна,

Реджина и не подумала.)

В плане секса Реджина сильно отстала, в ее-то возрасте оставаться невинной — для

большинства девушек это неслыханно! Но такова реальность, реальность, что даже не волновала

Реджину... до переезда. Только в Нью-Йорке она поняла, как все запущено.

Впрочем, оставаться девственницей она не планировала, обета безбрачия не давала. Просто

возможности не представилось. Подруги постоянно твердили, что Реджина — как муха сонная,

что парни на самом деле обращают на нее внимание, но она не идет им навстречу, вечно сидит

•дома, не гуляет.

— Ты слишком серьезная, — повторяли девчонки. Может, Реджина и хотела бы развлечься,

да только каждая вечеринка пугала ее пропущенным зря временем, которое лучше потратить с

пользой, на учебу и подготовку. Каждый парень, с кем Реджина встречалась, отвлекал от

намеченной цели. От усердной работы, от будущего.

Целеустремленность. Вот о' чем постоянно твердила мать, не забывая говорить, что

мальчики — это помеха, верный способ угробить жизнь. Она грозно напоминала о собственной

загубленной карьере, «пропавших мечтах», жертве, принесенной ради отца Реджины, когда тот

учился на архитектора, а после только начинал профессиональный путь. О подаренной мужу

дочери.

— Потом он умер и оставил меня ни с чем. О печальном конце никто почему-то не думает,

Реджина. В этом мире полагаться можно исключительно на себя.

Реджина взглянула на будильник: два ночи. Еще пять часов — и на работу.

Из-за стены послышался смех, потом — опять стоны.

Отчаявшись снова уснуть, Реджина перевернулась на спину. Серая хлопковая ночнушка

перекосилась и задралась. Реджина поправила подол, однако бедра прикрывать не стала.


Погладила себя по животу, пытаясь снять напряжение, заснуть... и тут рука сама собой

скользнула к резинке трусиков.

Реджина замерла, прислушалась. За стенкой — тихо.

Она запустила руку под белье, погладила себя между ног. Мысль о мужчине в соседней

комнате одновременно возбуждала и не давала сосредоточиться. Бог знает, как давно Реджины

не касался парень, да и в те разы, что мужчине случалось ее потрогать, не происходило ничего

особенного или достойного отложиться в памяти. Теперь и вообразить - то кого-нибудь, кто

ласкает тебя в столь заветном и чувственном месте, не получается. Рука тем временем

действует, бедра увлажняются и движутся в такт пульсации стенок влагалища, что ритмично

сжимаются и трутся о пальцы. А те ныряют в горячую щелку, заставляя трепетать, и вот уже ты

взрываешься наслаждением...

Реджина обмякла, растянулась на скомканном одеяле. Сердце в груди колотилось как

бешеное.

Интересно, каково это — разделить пик блаженства с кем-нибудь еще?

Похоже, этого Реджина никогда не узнает.

Книга подготовлена специально для читателей портала books4iphone.ru




следующая страница >>