prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 37 38 39 40 41


– А как ты красиво рассказывала о своей ненависти к Очагу… – прошептал я. – Про ужасы, которые испытал твой род…

– Я не лгала, Иван, – лицо Эйжел помрачнело. – Я говорила правду… но не свою. Ту, что рассказывала мне настоящая Эйжел. Все правда – и выживание, и нищета, и смерти… и про людоедство… Только не думай, что я жила во дворце, у нас все было похоже, – она поморщилась. – По-другому, но похоже. Разве что друг друга не ели, а «двуногой скотиной» моя бабка называла мартышей… Ты считаешь нас злодеями? Ты ничего не знаешь про нас, Иван. Ты не понимаешь, кто настоящие злодеи и что именно делаем мы…

– Ну так расскажи, – попросил я. – Может, я еще стану вам помогать, как тот морячок…

– Какой морячок? – наморщила лоб Эйжел. – Агент? Вот уж не знала… Иван, большая просьба, сядь вон в то кресло у окна…

– Мне и тут хорошо, – сказал я. – Пол твердый, уютный, почти чистый…

– Сядь, сядь, – повторила Эйжел. – Мне сейчас придется работать, а я хотела бы все время тобой любоваться. Давай… – она очень убедительно махнула Узи.

Я с трудом поднялся, доковылял до кресла, сел. Связанные за спиной руки мешали откинуться на спинку, приходилось сидеть прямо, будто аршин проглотил.

– Сейчас я все сделаю, – сказала Эйжел. – Потом мы выпьем чая, я очень люблю земной чай… кенийский, да? Кенийский… Выпьем чая и поговорим. У тебя металлический чайник?

– Пластиковый, – сказал я мстительно.

– Жалко. Ну ничего, мы вскипятим воду в кастрюле.

– Вряд ли. У меня плита электрическая, в ней полно электроники.


– Вот это очень непредусмотрительно, – посетовала Эйжел. Она извлекла из коробочки бомбу, поставила в центр стола. Убрала коробочку, потом аккуратно щелкнула ногтем по одной из трубочек. Брикет золотистых трубочек зашевелился, разворачиваясь в бесформенное «облако». То ли я смотрел с нужного угла, то ли это была игра воображения – мне показалось, что в этом хаосе проглядывает какая-то система, какая-то внутренняя логика – может быть, недоступная человеческому разуму, но угадываемая…

– Значит, будем пить коньяк, – подытожила Эйжел. – У тебя ведь наверняка еще есть?

– Слушай, вскипяти воду вначале, – взмолился я. – Голова раскалывается, кофе хочу…

Эйжел с сомнением посмотрела на меня, но все-таки пошла на кухню, сполоснула чайник, наполнила водой из-под крана и включила. Увы, все это время она ни на секунду ни отрывала от меня взгляда, а в степени своей подвижности я не заблуждался…

– Хорошо управляешься с современной техникой, – похвалил я.

– У нас почти такая же, – ответила Эйжел. – Цель диктует форму.

– Это вряд ли, скорее вы у нас все сперли, – сказал я.

Эйжел на подначивание не отреагировала, только усмехнулась и положила Узи на стол. Достала плоскую картонную упаковку с дюжиной «батареек». Открыла ее и начала аккуратно снаряжать топорщащиеся в разные стороны трубочки черно-золотистыми «батарейками»…

– А если бы я вставил их в фонарик? – спросил я.

– Фонарик бы светил, – ответила Эйжел. – Некоторое время. Они сделаны очень похожими и даже дают ток… что за…

Я мстительно усмехнулся. Эйжел держала в руках следующую пачку – она была надорвана.


– Десять, – посчитала Эйжел. – Что это значит? Где еще две?

– Откуда мне знать, я не трогал, – честно признался я. – Может, те, кто мою квартиру проверял, взяли парочку для анализов? Или и впрямь в фонарик засунули?

Эйжел молчала, сверля меня подозрительным взглядом. Я действительно не трогал «батарейки», хоть и не собирался тащить их на заставу и сдавать клондальским властям. Но я предполагал, где эти цилиндрики сейчас – у телевизора давно уже барахлил пульт, и сидевшие в засаде оперативники, наверное, решили поменять батарейки…

– Ничего страшного, – сказала Эйжел и отложила вскрытую пачку. – Мы всегда все дублируем, помнишь? Детонаторы уложены с некоторой избыточностью.

Но все-таки она теперь хмурилась, вставляя детонаторы в бомбу. Понятное дело, вдруг пропало не две батарейки, а несколько упаковок? Судя по тому, как они тряслись над этими детонаторами, давались они им нелегко…

– Может, все-таки объяснишь? – спросил я. – Вашу цель? Почему вы готовы убить миллиарды землян?

– Мы не убиваем.

– Но они умрут. Когда рухнет наша техническая цивилизация – умрут миллиарды.

– Это будет уже не наша вина, – твердо сказала Эйжел. Ее пальцы ловко сновали по бомбе, вставляя детонаторы в гнезда. – Вам стоило развиваться более гармонично. Кстати, твоя страна не самая технически развитая, она пострадает меньше, это должно тебя утешить.

Я невольно рассмеялся.

– Мы – меньше? Когда у нас не станет ядерного оружия, нашу страну разорвут на клочки соседи. Именно потому, что страна большая.


Эйжел вздохнула:

– Что ж, значит – это ее судьба. Атомное оружие вообще зло…

– Вы из-за этого уничтожаете технику? – предположил я наугад. – Чтобы не допустить ядерной войны?

– Ну что ты, я не думаю, что люди Земли такие идиоты, чтобы начать ядерную войну… – отмахнулась Эйжел. – Если бы думала – я бы и спасать вас не стала…

– Спасать? – я не выдержал и заорал. – Спасать, говоришь? Ты сейчас закончишь собирать эту дрянь – и самолеты упадут с небес на Землю, в больницах начнут умирать дети…

– Вот всегда как аргумент приводят детей, – сказала Эйжел. – Какие же вы дурачки…

Она искоса посмотрела на меня.

– Но ты мне все-таки нравишься, Иван. Ты искренен. Ты просто не понимаешь.

– Объясни, – упрямо повторил я.

Нет, я не хотел ее понять. Я был уверен, что понять ее – невозможно. Я тянул время. Старик, Хмель и Ведьма на Земле. Надеюсь, что и Калька с Дедом тоже. Если Старик ранен, а не убит, то он скажет мой адрес… и телефон своего пограничного контакта на Земле. Ребята позвонят и скажут, что случилось. А сами рванут ко мне. Уж Калька с Дедом – точно, ничто их не остановит, ни раны, ни веревки.

И, может быть, мы успеем…

Эйжел вздохнула, достала еще одну пачку детонаторов. Сколько там трубочек? Триста пятнадцать? Сколько она уже заполнила? Судя по горке пустых упаковок – не меньше пары сотен, а может, и все три…

– Подожди чуть-чуть, – попросила она. – Я допускаю, что твои друзья сейчас спешат к тебе. А мне бы не хотелось их убивать. В конце концов, я вас всех очень хорошо знаю и люблю.


Я засмеялся.

– Ну да, я такая… – вставляя детонаторы, задумчиво сказала Эйжел. – Ладно. Тридцать секунд ничего не решат.

Она залезла в свой рюкзак, достала из него тоненькую брошюрку с серой обложкой. На обложке было напечатано одно-единственное слово: «ОЧАГ».

– Держи, – Эйжел небрежно бросила мне брошюру. – Это стандартный текст для мира Земля, территории Россия. Он ничем не отличается от текстов для других территорий и миров, кроме языка, этот – на русском.

– И как читать? – насмешливо спросил я. – Ногами переворачивать странички?

Эйжел, похоже, была сама не рада своим действиям, но отступать она не любила. Обошла стол, достала кинжал. Я встал и повернулся к ней спиной. Лезвие скользнуло по веревкам, не коснувшись кожи, – Эйжел прекрасно обращалась с холодным оружием. Я сбросил обрезки веревок, повернулся – она уже была с другой стороны стола и, глядя на меня, постукивала пальцем по Узи.

– Что это? – спросил я, нагибаясь и поднимая брошюрку. Она была не толще школьной тетрадки, страниц десять-двенадцать. Голова отреагировала на мое движение болью – видимо, введенный Эйжел препарат прекращал действовать.

– Это ответы, – спокойно сказала Эйжел. – Ответы на все твои вопросы. Объяснение, что такое Очаг, объяснение, что и почему он делает. Если мы считаем, что человек достаточно умен, чтобы перейти на нашу сторону, – мы даем ему это прочитать. И дальше он начинает нам помогать. Самозабвенно и честно.

Брошюра задрожала в моей руке.

– Что тут написано? – спросил я. – Это какой-то гипноз? Внушение?


– Нет, всего лишь правда, – сказала Эйжел, убирая руку с оружия. Ее пальцы теперь двигались медленнее – практически вся бомба была снаряжена. – Двадцать шесть упаковок, – произнесла Эйжел задумчиво. – Еще одну украли. К счастью, есть вскрытая, а осталось только три гильзы…

Она прищурилась, осматривая бомбу. Торжествующе сказала:

– Ага… вот одна…

– Ты не врешь мне? – спросил я.

– Нет. Где же еще…

Я открыл брошюру. Прочитал первый абзац.

«Этот текст даст вам ответы на все вопросы, касающиеся Очага, Центрума и пластиковой чумы. Вы поймете смысл наших действий и сможете сделать собственный свободный выбор, владея всей полнотой информации».

– Тут темно, – сказал я, делая шаг. Эйжел нахмурилась и положила руку на Узи. Но я подошел к окну, а не к ней, отдернул шторы. Снова взял брошюру, оставаясь стоять спиной к Эйжел.

– Вторая, – радостно сказала Эйжел. – Читай, Иван. Читай. Потом поговорим.

– Читаю, – сказал я.

Но я соврал. Я не читал. Глаза мои были закрыты.

Ограничения – это косность мышления, как сказала Эйжел.

Наверное, это так и есть.

Открыл же Старик портал за считанные секунды, вместо обычных тридцати.

Умела ведь та женщина, которую застрелила Калька, выходить из портала всегда в одной и той же точке Центрума – а ведь про такое даже легенд не ходило…


Это просто косность нашего ума.

Как открыли портал первый раз – так и открываем всю жизнь…

Так ли необходим мне душ, полотенце и все остальное, что я делаю?

Струи воды льются мне на голову, стекают по телу… Я выключаю воду… Вытираюсь… Сейчас я открою портал… но только не так, как обычно, в паре шагов за спиной, а дальше… в паре метров…

– А вот и третья! – радостно сказала Эйжел.

Нет, я совершенно не был уверен, что у меня получится. Это был такой же жест отчаянья, как предпринятый Эйжел штурм заставы. Шансов победить ее, даже с развязанными руками, даже если она не успеет схватить пистолет-пулемет, у меня не было ни малейших.

Только портал.

И откровенная радость, звучащая в голосе Эйжел, будто сорвала в моем мозгу какой-то стопор. За этой радостью наверняка стояла правда – чужая, страшная правда, которая заставит меня радоваться гибели Ашота и мучениям Центрума, сделает добровольным и фанатичным агентом Очага. Эта правда убьет миллиарды людей – не важно, детей или взрослых, русских или китайцев, французов и прочих шведов, молодых и старых, белых, черных и желтых. У нас, конечно, очень несправедливый и несовершенный мир, про политиков я вообще не говорю. Но это наше дерьмо и наша несправедливость. Не надо нам чужой правды.

Я открыл портал – и сразу понял, что он открылся именно там, где я хотел, – за кромкой стола.

Вопль, который издала Эйжел, был чудовищным. Надо быть не пограничником, а солдатом удачи, поливающим из огнемета хижины где-нибудь в джунглях, чтобы услышать такой крик.


Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как портал гаснет. Все равно он у меня остался нелепым и неудобным, он открылся ко мне «внешней» стороной, ртутно-дымчатой, непроницаемой.

Когда портал погас, Эйжел в комнате уже не было. Она вывалилась куда-то в Центрум.

Но не вся.

С моей стороны остались нога по бедро и рука по локоть. Они лежали на полу у стола, в маленькой лужице крови (на стол и то крови брызнуло больше). Пальцы на руке подергивались. Я доковылял до стола, посмотрел на ампутированные части тела. Меня всегда занимал вопрос, что будет, если портал откроется в том месте, где есть какой-то предмет или, не дай Бог, человек. Но меня уверяли, что такого не бывает, портал по своей природе не способен открыться в уже занятом твердыми предметами месте. Значит, и это не было аксиомой. Не соврал Старик, что однажды открыл портал в воде…

Я посмотрел на брошюру, которую все еще сжимал в руке. Подошел к книжному шкафу и аккуратно впихнул ее между «Справочником туриста-водника» и самоучителем английского языка. Хорошо, когда в доме много старых бумажных книг, всегда есть куда поставить еще одну. Как там говорил Честертон? Где умный человек прячет лист? В лесу. А мертвый лист? В мертвом лесу.

Потом я вернулся к столу. Нагнулся и взял из судорожно сжатых пальцев последний детонатор.

Интересно, его достаточно вставить, чтобы запустить бомбу? Или надо что-то сделать? Сказать секретное слово, нажать на какую-нибудь трубочку…

Проверять я не собирался.

С минуту я стоял, выковыривая из бомбы детонаторы. А потом услышал звонок в дверь. Длинный, настойчивый.


<< предыдущая страница   следующая страница >>