prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 38 39 40 41


Конечно, это могла быть мама, решившая навестить непутевого сына, не отвечавшего на звонки.

Или кто-то из старых друзей и подруг.

А может быть, это услыхавшие вопль Эйжел соседи?

Приволакивая левую ногу – почему-то нога стала плохо меня слушаться, – я доковылял до двери. Глянул в глазок – там была какая-то муть. Я подумал и посмотрел другим, правым глазом.

За дверью стояла Ведьма.

Повозившись немного, я открыл дверь и отступил в коридор.

Ведьма стояла неподвижно. В руке у нее был пистолет, кажется, та самая полицейская «Беретта», которую она использовала в Центруме. Ну да, она же с пистолетом ушла на Землю…

– Я ее убил, – сказал я, отступая. – Проходи.

Ведьма вошла, прикрыв за собой дверь. Глянула на стол, на снаряженную бомбу… потом ее взгляд остановился на окровавленных частях тела Эйжел, и ее глаза расширились.

– Я успел, – сказал я. – Бомба не запущена… я думаю. Но лучше ее убрать в Центрум. И там сломать.

– Господи, как ты это сделал, Ударник? – воскликнула Ведьма. – Бензопилой?

– Порталом, – объяснил я. – Ухитрился открыть прямо через нее. Ведьма, ты извини, я сейчас упаду. Только скажи вначале, Старик жив?

Ее губы зашевелились – но ответа я уже не услышал.

Упал.

Как и обещал.

Эпилог


Солнце жарило вовсю, и ребята от жары осоловели. Было их четверо. Один – наш, с Украины. Трое других – клондальцы, двое из Антарии, третий, совсем салага, из Гранца.

Я прошел перед строем, помахивая тростью. Сказал:

– Итак… Посадка в боевого человекообразного робота осуществляется через левую псевдоноздрю… Повторяю – через левую!

Ага, встряхнулись! Глаза вылупили, даже встали прямее.

– Но до этого нам еще далеко, – продолжил я с улыбкой. – Итак, вы получили форму, оружие, карту. Сейчас вам предстоит первое самостоятельное боевое патрулирование. Вы знаете порядок своих действий, давайте сверим часы…

Олександр – парень упрямо называл себя украинским вариантом имени, ни на Ивана, ни на Александра не соглашаясь, – быстро глянул на часы. Клондальцы подходили к делу серьезнее. Раньше наручные, да и вообще любые часы носил из них только Готир Гольм, юноша пусть и беспутный, но все-таки из хорошей семьи. Но даже он на часы не столько смотрел, сколько их демонстрировал окружающим. Увы, но теперь Готиру было нечем похвастаться – двое его товарищей, включая беспризорного паренька из Гранца, которого на заставу приволок Дед, хмуро бросив: «Я за него ручаюсь. А не возьмем – пропадет», носили точно такие же «командирские» часы, выпущенные в России.

– Ровно полдень, – сказал Олександр. Для ярого фаната украинской независимости он говорил по-русски слишком хорошо, а по-украински – никак. Ну ничего, Центрум быстро лечит от мелких национальных комплексов – когда человек понимает, что миров много, а разумное существо не обязательно похоже на человека – все люди Земли становятся братьями и сестрами.

– Ваши маршруты короткие, – сказал я. – Мы ждем вас к восемнадцати ноль-ноль. Раньше не ждем – это будет значить, что вы невнимательно шли по маршруту и не делали секретов в заданных местах. Позже тоже – это означает, что вы не умеете ходить и распределять силы. А теперь, прежде чем вы отправитесь в свое первое патрулирование, позвольте задать вам вопрос… Как называется наша застава?


Некоторое время новобранцы мялись.

Потом Готир, будучи парнем находчивым и поднаторевшим в светских интригах, сказал:

– Застава Скрипача?

Я покачал головой.

– Нет. Ашоту бы это не понравилось. Да, я знаю, что в официальных документах ее так иногда называют, но… Как называют на самом деле? Все остальные?

– Инвалидная застава, – сказал парнишка из Гранца. И настороженно замер в ожидании реакции.

– Правильно, – сказал я. – В языке Клондала, как и в русском, кстати, инвалид – человек с каким-то дефектом. Но у нас есть еще и старое значение этого слова. Ветеран. Человек, который отдал себя военной службе. Мы – не военные. Мы – пограничники. Не стану лукавить, мы защищаем не только и даже не столько Клондал, мы защищаем мир, откуда большинство из нас родом, – Землю. Но все-таки это тоже военная служба. И все-таки мы защищаем все миры. Может быть, даже… Ладно, это лирика. Мы – инвалидная застава. И мы этим гордимся. Понятно?

– Да! – разноголосо, но довольно дружно ответили новобранцы.

– Приступить к несению патрульной службы, – сказал я.

Постукивая тростью по земле, я смотрел, как они уходят на свои маршруты. Готир и паренек из Гранца шли вместе. Из них точно получится толк, и, похоже, они подружатся. Насчет двух других я не был уверен, но…

Поживем – увидим.

Когда они отошли метров на двести, я развернулся и пошел к заставе. Забор давно уже был восстановлен и даже укреплен, сторожевую вышку полностью сменили (это был личный подарок от советника Гольма) – и наверху теперь размещалось закрытое бронепластинами пулеметное гнездо. Пулемет, конечно, был максим.


Наши ждали меня во дворе. Даже Старик, которому, в общем-то, врачи пока не советовали много ходить, вышел из казармы.

Дед как раз заканчивал разжигать костер.

Я остановился перед друзьями. Они терпеливо ждали.

– Ничего вроде как ребята, – сказал я. – Будет толк.

– Ты нас не ради этого всех собрал, – заметила Калька. – Половина направлений не прикрыта.

– Подождите, – сказал я. – Успеете нагнать, знаю я вас, ходоков. Месяц назад я не рассказал вам одной детали… моего разговора с Эйжел.

Все напряглись. И даже пограничный пес Дивный, за этот месяц вымахавший в размерах вдвое, возмущенно гавкнул. Хмель строго дернул его за шкирку.

– Пока Эйжел собирала бомбу, я пытался отвлечь ее разговором, – сказал я. – Ну… надеялся, что Старик сможет назвать мой адрес, Ведьма или Хмель кинутся ко мне… не знаю, на что я надеялся. И я просил объяснить, за что они уничтожают технологии в иных мирах. Эйжел в какой-то момент согласилась. Но она не стала отвлекаться на разговор, а дала мне книжку… брошюрку… Вот эту.

Я достал из кармана ветровки брошюру и продемонстрировал ее.

– Эйжел сказала, что, когда я прочитаю это, – я перейду на сторону Очага. Что я пойму правоту их действий. И буду сам, с радостью и добровольно, уничтожать собственный мир. Что любой умный человек так поступит, что именно таким образом они вербуют себе агентов в других мирах… Я не знаю, что там написано, я прочитал только первый абзац, так… преамбула, ничего особенного. Обещания рассказать правду. Я не думаю, что тут скрыто какое-то колдовство, психотехника, зомбирование… Скорее всего – тут и впрямь правда.


– Правда Очага, – сказала Ведьма с отвращением, будто сплюнула.

– Да, конечно. Но – правда. И теперь я хочу, чтобы мы решили – что с этим делать. Мы все имеем на это право. Если кто-то хочет прочесть – берите. Если кто-то считает, что это нужно отправить в Штаб Корпуса, передать властям Клондала – пожалуйста, берите и отдавайте. Тут должно быть единогласное решение, я считаю.

– Что тут считать-то? – спросил Старик. – Жги, Иван.

Он закашлялся и приложил к губам платок.

– Я знаю много разной правды, – задумчиво сказала Ведьма. – Есть правда в том, что люди – жадные и жестокие животные. Есть правда в том, что люди способны на благородство и самопожертвование. Есть правда левая, есть правда правая, есть правда с винтом и с подвывертом. Есть правда в том, что целый мир лежит в руинах. Жги!

– Я вообще дурак малолетний и оболтус ленивый, – хмуро сказал Дед, глянув на Ведьму. – Так что мне эта правда не повредит. Но я читать не люблю. В огонь!

– К-книги ж-жечь нех-хорошо, – заметил Хмель. – Но это не к-книга. Пусть г-горит.

– А я бы многие книги сожгла, – негромко заметила Калька. – И для этой не хочу исключений.

Дивный гавкнул.

– Единогласно, – сказал я. – Думаю, Ашот бы тоже согласился…

Я подошел к костру и бросил в него брошюру. Пламя начало переворачивать страницы, Калька наклонила голову, спросила:

– А что такое «топологическое пространство»?

Ведьма молча взяла ее за ухо и отвернула голову в сторону от огня. Параллель с Хмелем и Дивным была такой очевидной, что я невольно улыбнулся.


Несколько секунд казалось, что выпущенная в Очаге брошюра в огне не горит. Пламя прыгало по страницам, а те все оставались чистыми, белыми, запятнанными лишь типографской краской.

Но потом огонь победил.

Брошюра вспыхнула вся, разом, и обратилась в клочья черного пепла, вырвавшиеся из костра и улетевшие по ветру.

– Вот и все, – сказал я. – Может быть, мы сделали ошибку, но это была наша ошибка.

– Не жалей, – спокойно сказала Ведьма. – Правды бывают разные, как я уже говорила. Если Эйжел сказала, что это – правда для умных, то значит для большей части людей она правдой не будет. Иначе они раскидали бы свою брошюру по всем мирам – и люди сами прекратили бы пользоваться техникой. Это не правда, это лишь ее часть. А часть правды всегда бывает только ложью.

Все-таки хорошо, когда в твоей команде есть кто-то достаточно старый, чтобы быть мудрым.

– Ну, кто со мной пойдет по четвертому маршруту? – спросил я. – Только я медленно буду идти, ничего?

– Я пройдусь, – решила Ведьма. – Года три уже как в дозоры не ходила. Подожди только минутку, я новый флаг повешу.

Я кивнул и оперся на трость. Врачи говорят, что это последствия травмы головы. И что они, возможно, пройдут, если очень стараться.

Что ж, займусь физкультурой. Вот только пусть Ведьма поднимет над заставой флаг.

Потому что пока флаг не спущен – граница на замке…

– А ключ – в кармане, – шепотом добавил я то, что пограничники чужим не говорят.

июнь 2013 г.


<< предыдущая страница