prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 3
Тамара Крюкова

ТРИПТИХ В ЧЁРНО-БЕЛЫХ ТОНАХ

    ГЛАВА 1       Нудный моросящий дождь серым тюлем повис над городом. Краски осени погасли, всё вокруг стало унылым и безрадостным. Листва, ещё недавно полыхавшая червонным золотом, пожухла и облетала с каждым порывом ветра.    Близился час пик. На автобусной остановке собралась огромная толпа. На краю тротуара, нахохлившись, стояла молоденькая девушка в мешковатой серой куртке. Она выглядела как гадкий утёнок, которого отвергла благородная стая. Её белёсые волосы, были зализаны назад так, что девушка казалась почти лысой. Дужки очков оттопыривали покрасневшие от холода уши. Старомодная роговая оправа, какую носят разве что пенсионеры перед телевизором, тоже не делала её привлекательной. Девчонка настолько смирилась со своим неказистым обликом, что ей даже не приходило в голову сменить оправу на более стильную.    Она избегала смотреться в зеркала, потому что знала, что не увидит там ничего утешительного. Впрочем, внешность была не единственным её огорчением. Она была недотёпой во всём, начиная с имени - Клавдия. Клава. Ну кого в наше время называют таким нелепым именем? Разве что компьютерную клавиатуру.   Дождь усилился. Промокшая и озябшая, Клавдия ждала автобус и кляла себя за то, что не взяла зонт. Вообще-то она считала зонт обузой и предпочитала обходиться без него, но сегодня могла бы и захватить. Руку бы не оттянул. Моросило с самого утра.    Капли дождя стекали по лицу и по волосам, норовя попасть за шиворот. Клавдия наглухо застегнула молнию и подняла воротник, но это не спасало от холода, потому что куртка промокла насквозь. Хорошо, если просохнет до завтра. Вечером ещё мама будет пилить за то, что она пошла без зонта, но кто же знал, что дождь так разойдётся?   Стёкла очков заливало водой, и Клавдия почти ничего не видела. Она хотела снять ненужные очки, когда к остановке, шурша шинами, подкатил автобус. По закону Архимеда, он выплеснул воду из лужи на тротуар, окатив Клавдию грязной жижей, и со вздохом, словно нехотя, открыл дверь.   Толпа ринулась к входу. Люди толкались и отпихивали друг друга, как будто это был последний автобус. Дождь стебал их по спинам тугими струями, и от этого остервенение толпы усиливалось. Сильнее всех напирали те, кто призывал других к порядку. Клавдия пропустила уже два автобуса. Она решила во что бы то ни стало сесть на этот, но не успела опомниться, как её оттеснили от двери. Вечная неудачница, она опять оказалась в последних рядах. Мужчина рядом, энергично работая локтями, пробивался вперёд. С его зонта Клавдии за шиворот стекала холодная струйка.   "Ну почему мне так не везёт! Неужели и этот автобус пропущу!" - с горечью подумала Клавдия. Она всегда приходила последней к раздаче подарков судьбы. Ей вдруг отчаянно захотелось хоть раз в жизни добиться своего. Она решила, что если останется на остановке, то вместе с автобусом уедут все её надежды.    Клавдия пристроилась за мужчиной с зонтом и протиснулась вслед за ним. Она уже занесла ногу над ступенькой, когда дверь стала закрываться. Девушка ухватилась за поручень, подтянулась и вскочила на ступеньку. Она полустояла, полувисела, вцепившись в поручень так, словно от этого зависела её жизнь. Дверь заклинило. Народ недовольно зароптал.    Клавдия понимала, что должна спрыгнуть на тротуар, но всё её существо протестовало против такой несправедливости. "Я не выйду. Я не выйду", - как заклинание повторяла она, изо всех сил пытаясь удержаться.    Шофер объявил, что, если не отпустят дверь, он дальше не поедет. После этих магических слов пассажирская масса, как по мановению волшебной палочки, колыхнулась, ужалась, дверь натужно заскрипела и захлопнулась. Чрево автобуса всегда переваривает всех счастливчиков, коим удалось в него попасть.   Клавдию охватило ликование, и она невольно улыбнулась. Многие бы посмеялись над столь ничтожной радостью, но для неё это была настоящая победа. Клавдия так привыкла считать, что никогда ничего не добьётся, что это маленькое достижение вселило в неё надежду на удачу.    Девушка балансировала на одной ноге. Чья-то сумка больно вдавилась ей в бок. Но зато она ехала! Тесно сомкнувшиеся ряды собратьев по счастью не дали бы ей упасть, даже если бы она захотела. Стёкла очков запотели, но протереть их в такой давке было невозможно.    Постепенно ощущение счастья померкло. На следующей остановке предстояло бороться, чтобы не выпасть на тротуар, а если такое случится, нужно было не оплошать, чтобы её занесли обратно в автобус.    Ступенькой выше стояла женщина средних лет. Она держалась за поручень, одновременно сжимая в руке пластиковый пакет. Море, пальмы и загорелая девица в бикини на картинке выбивались из серой повседневности переполненного автобуса, по стёклам которого стекали мутные струйки, отчего мир за окном казался неуютным и тоскливым. Лица пассажиров были усталыми, а глаза такими же тусклыми, как давно немытые окна.   От нечего делать Клавдия представила, как повела бы себя тётка с пакетом, окажись она сейчас на залитом солнцем пляже. Пожалуй, через день-два устремилась бы назад в город, к мужу и детям, чтобы потом до конца дней попрекать их тем, что ради семьи она пожертвовала райской жизнью.   А сидящий рядом толстяк быстро бы освоился и ни за что не вернулся бы в контору, где провёл большую часть своей жизни.   Много народа вышло возле супермаркета. Вновь вошедшие притиснули Клавдию к турникету. Она порылась в карманах куртки в поисках проездного. Билета не было. Сзади напирали.    Клавдия с трудом стащила со спины рюкзак. В боковом кармане лежал пакетик жвачки, шариковая ручка и сломанный карандаш. Клавдия растерялась: куда же она могла сунуть билет? Не хватало потерять его в самом начале месяца!    Она затрудняла подход к турникету. Недовольство толпы возрастало.    - Что там застряла?    - Проходи вперёд, - подгоняли девушку сердитые голоса.    - Сейчас. Одну минутку, - Клавдия лихорадочно пыталась нащупать проездной на дне рюкзака.    - Вот молодёжь пошла. Всё норовят на халяву прокатиться, - сказал какой-то злобный старик.    - У меня проездной... Не могу найти, - оправдывалась Клавдия.   - А не можешь, так бери билет.   - У меня нет денег, - в отчаянии сказала Клавдия.    - Высадить тебя, чтоб неповадно было, - распалялся старикан.    Порой хватает одной искры, чтобы занялся пожар в сухом лесу, так и в толпе достаточно одного слова, чтобы разжечь недовольство и злобу.    - Правильно! Высадить её! Вылазь!    Клавдию стали пихать, стараясь оттеснить от турникета. Губы девушки задрожали, а на глаза навернулись слёзы. Неужели ей придётся выйти из автобуса и топать под дождём пешком? Это несправедливо. Она впервые поверила, что удача может ради разнообразия повернуться к ней лицом. Ну почему ей всегда так не везёт?    Вдруг кто-то пропихнул её через открывшийся турникет:   - Проходи.    Клавдия обернулась и от удивления потеряла дар речи. За спиной стоял высокий красивый парень. Он был чужим в сером мире осенних будней, как будто сошёл с рекламного плаката.    "Наверное, он мне снится", - подумала Клавдия.   Парень следом за ней протиснулся в салон и оказался рядом.   - Благодетель нашёлся, - продолжал ворчать старик. - Молодёжь пошла - всё можно. Одни кошачьи свадьбы! - ни с того ни с сего выкрикнул он.   - Да, мы такие. А тебе, дед, завидно? - с нагловатой ухмылкой сказал парень и обнял Клавдию за плечи.    Девушка стояла не дыша. Этого не могло происходить с ней. Наверное, она спит и видит во сне сказочного принца. Клавдия чувствовала его руку у себя на плече и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебство. Она и мечтать не могла, что такой сногсшибательный парень её обнимет. Клавдия готова была всю жизнь ехать в переполненном автобусе, только бы он был рядом.    Злобный голос старикана доносился как будто из другого мира:    - Видали, как разговаривает сопляк? Вот вырастили поколение.    Вадим молчал и с выражением полного равнодушия на лице слушал, как распаляется скандальный старик. С одной стороны, он жалел, что связался со старым брюзгой, а с другой - получал извращённое удовольствие оттого, что вывел из себя это ископаемое. Ему претили плешивые неудачники, которые всегда были всем недовольны и при этом вечно учили всех жить. Он и белобрысую выручил не из сострадания, а в пику старикану. Ясно же, что тот привязался к девчонке, потому что она не ответит. Она же запуганная и забитая, поэтому над ней можно измываться безнаказанно.   Неизвестно, чем бы это закончилось, но на следующей остановке злобный старик вышел. Вадим убрал руку с плеча девчонки. Она с таким обожанием смотрела на своего неожиданного спасителя, словно тот был ожившим идолом.    "Прямо по Достоевскому: тварь дрожащая, - подумал Вадим. - Не хватало, чтобы серая мышка на меня запала". Под её восторженным взглядом он чувствовал себя неловко. Вадим нарочито отвернулся.    Пассажиры выходили и заходили, хлопали зонты, словно перепончатые крылья летучих мышей. Клавдия смотрела парню в затылок и лихорадочно соображала, как с ним заговорить.    Вадим спиной ощущал, что девчонка продолжает глазеть на него. Он понял, что совершил глупость, когда полез со своей благодетельностью. Нет никого прилипчивее благодарной дурнушки. Хорошо ещё, что скоро ему выходить.    Больше всего на свете Клавдии хотелось, чтобы парень обернулся и заговорил с ней, но чудеса не происходят каждую минуту. И тут она вспомнила, куда положила проездной. Девушка сунула руку в карман джинсов. Так и есть! Ей так отчаянно хотелось обратить на себя внимание, что она наперекор своей извечной робости протянула незнакомцу белый кусочек картона и торжествующе произнесла:   - Вот! Нашёлся.   Вадим нехотя повернулся и безразлично пожал плечами.   - Мне-то что? Радуйся.    - Просто я не хотела, чтобы ты подумал, будто я..., - начала она, но парень не дал ей договорить.    - Какая разница, что я о тебе подумаю? - отмахнулся он.   Автобус остановился.   - Не бери в голову. Живи и радуйся, - бросил ей Вадим на прощание, открыл зонт и вышел в дождь.   Не отдавая себе отчёта, Клавдия дёрнулась было за ним.   "Только не это! Неужели белобрысая на что-то надеется?" - подумал Вадим, боковым зрением заметив её порыв.    Клавдия спохватилась, что это не её остановка. Дверь захлопнулась, автобус тронулся, увозя её прочь от несбыточной мечты.    Вадим испытал облегчение, что девчонка не вышла вместе с ним. Быть грубым не хотелось. Хорошо, что у неё хватило ума остаться в автобусе.   Клавдия всматривалась в мутное окно. Парень уже скрылся из виду. Она со всей безысходностью поняла, что самое интересное, что могло случиться в её жизни, уже произошло и больше ждать нечего. Сказочный принц никогда не обнимет её за плечи. У него наверняка есть девушка. Почему всё лучшее всегда достаётся другим?   "Потому что я хуже всех", - с жестокой прямолинейностью ответила на свой вопрос Клавдия.   ГЛАВА 2           Зябко.     Пока Клавдия добралась домой, она продрогла до костей. Стянув мокрую одежду, она направилась в душ и подставила тело под горячие струи. Озноб не проходил. Она заткнула сливное отверстие пробкой. Вода почти обжигала, после холода приятно пощипывая кожу. Клавдия редко пользовалась ванной, предпочитая быстрый и экономичный душ. Но сегодня хотелось чего-то из ряда вон выходящего. Она бросила в воду кристаллики ароматизированной соли и включила встроенный радиоприёмник. Настроившись на радиостанцию "Relax- FM", она снова погрузилась в воду.    Скоро ванная комната наполнилась молочным паром и запахом лаванды. По телу разлилось приятное тепло. Клавдия слушала музыку и нежилась в пене, словно в облаке, пока вода не начала остывать. Большое зеркало запотело. Клавдия протёрла его ладонью. По поверхности стекла поползли змейки, размывая отражение и делая его нечётким.    "Всё равно ничего хорошего я там не увижу", - вздохнула Клавдия. Она вытерлась, обмотала вокруг головы полотенце и только тут с досадой вспомнила, что не приготовила заранее одежду. Приоткрыв дверь, она выглянула в коридор. После нагретой ванной воздух в квартире показался ледяным. Выходить в такой холод голышом не хотелось, но делать нечего, сама одежда не прибежит.     Клавдия поёжилась и вынырнула в комнату. Торопясь и путаясь в штанинах, она натянула спортивные брюки, футболку и свитер из некрашеной, деревенской шерсти. В прошлом году она откопала его на даче среди старых вещей. Свитер был бесформенный и большущий, чуть ли не до колен, но зато в нём было тепло и уютно.    Клавдия зашла в спальню мамы, где зеркальные дверцы шкафов тянулись во всю стену, и стала себя придирчиво разглядывать.    Влажные волосы тусклыми прядями свисали почти до пояса. Её всегда удивляло стремление девчонок обесцветить волосы. Она не находила ничего хорошего в том, чтобы быть блондинкой и с удовольствием променяла бы белёсую косу на стильную стрижку с каштановым отливом, как у мамы. Но у мамы волосы вились от природы, а её прямые космы стрижка не украсит.     Клавдия критически всмотрелась в свои глаза и с сожалением подумала, что если глаза - зеркало души, то вряд ли кому понравится серое зеркало. Во всяком случае, у всех героинь любовных романов глаза были непременно голубыми или, на крайний случай, зелёными.     С губами дело обстояло и того хуже. Блёклые, бескровные, в общем, никакие. Клавдия немного построила гримасы, стараясь придать лицу то задумчивое, то игривое выражение, но вынуждена была признать, что фраза "сладострастные губы" к ней не имеет никакого отношения.    - Страхолюдина, - вздохнув, подвела итог Клавдия и пошла на кухню.    Разогревать обед было лень. Она налила чашку молока, отрезала ломоть хлеба и вернулась в комнату. Поджав ноги, Клавдия уселась в кресло и принялась за еду.    А он наверняка обедает, как положено, с салфеткой и прибором. От этой мысли у неё пропал аппетит. А ведь мама твердила, что стол должен быть сервирован, даже если обедаешь одна. Клавдия считала это глупой тратой времени, но сегодня впервые подумала, что мама в чём-то права, и остро ощутила своё несовершенство.    Вставив в стереосистему диск Милен Фармер, Клавдия извлекла из рюкзака книги, забралась с ногами в кресло и, отхлёбывая молоко, открыла учебник.     Телефон ласково замурлыкал. Клавдия прошлёпала в гостиную, не спеша взяла трубку и вернулась назад.    - Клюшка, ты что там, спишь? - услышала она голос мамы.    "До каких пор меня будут звать Клюшкой?" - раздражённо подумала Клавдия. Кличка привязалась к ней ещё в раннем детстве, когда она училась говорить первые слова. Мама ласково называла её Клавушкой, а у неё вместо трудного, длинного слова получалось "Клюшка". Клавдия привыкла к домашнему прозвищу и воспринимала его как второе имя, но сегодня оно звучало обидно.    - Пока не сплю, но близка к этому, - буркнула она.    - Что? - не поняла мама.    - Реферат пишу.     Девушка опустила глаза на учебник и только сейчас заметила, что держит его вверх ногами.    - Ты пообедала?    - Ма, ну я же не маленькая. Что ты меня всё время пасёшь?    - Что за выражение? До чего же ваше поколение любит засорять русский язык! Суп разогреть поленилась?     - Откуда ты знаешь?     - Я же тебя насквозь вижу. Говоришь, что взрослая, а ведёшь себя, как ребёнок. Опять куски хватаешь. Хочешь желудок испортить?    Дальнейшую тираду можно было не слушать. Клавдия знала её наизусть: и о нагрузке, и о здоровье, и о будущем. Она со скучающим видом ждала, когда ей нужно будет вставить свою реплику. Обычно они не отличались большим разнообразием. "Ладно", "хорошо", "поняла", "угу", - вполне хватало для поддержания разговора.    Мы как будто играем заученную пьесу, где каждый актёр делает вид, что его слова что-то значат, а на самом деле всё уже и так ясно, и реплики произносятся просто, чтобы заполнить время до завершения действия.    Эта мысль напомнила ей о стареньком альбоме с вырезками из журналов. Положив трубку, Клавдия достала его из нижнего ящика письменного стола. Школьницей, классе в пятом, она начала собирать фотографии и интервью с любимыми актёрами. Тогда все девчонки заводили такие альбомы. Теперь они заводят романы, а ей остаётся только перелистывать старую коллекцию.     Она открыла страничку, с которой улыбалась популярная красавица прежних лет, белокурая Клаудия Шифер.     - Хорошо тебе. Он бы в тебя сразу влюбился, - вслух сказала девушка. - А такой клуше, как я, только над рефератами корпеть. А ещё говорят, человек - хозяин своей судьбы. Если бы я была хозяйкой, ни за что не стала бы Клюшкой. Почему так получается? Ведь мы почти тёзки. Только Клаудия звучит гордо. А Клавдия - полный нафталин. Ну почему я не родилась похожей на маму?     Антонина Павловна была приятной, моложавой брюнеткой. Клавдию не принимали за её дочь. Во-первых, потому что время отнеслось к Антонине Павловне снисходительно. Она выглядела значительно моложе своих лет. А во-вторых, трудно было представить себе двух более несхожих людей.     В отличие от дочери Антонина Павловна одевалась с большим вкусом. Она преподавала сразу в двух престижных ВУЗах и следила за собой, справедливо полагая, что внешность - это часть её профессии. Подстриженная по последней моде, в изысканном, строгом костюме она выглядела, как типичная деловая женщина.     Рождённая под знаком солнца, Антонина Павловна была властной натурой. При желании она могла бы заставить Клавдию одеваться более пристойно, но её устраивало, что под мешковатой, бесформенной одеждой трудно заподозрить, что девушка неплохо сложена. У неё были на это свои причины.             ЗА КУЛИСАМИ    (банальное танго в стиле ретро)        Весна. Деревья только начали покрываться зеленоватым пушком. Отдохнувшая за зиму земля была напитана влагой. Она нежилась под лучами солнца, готовясь к материнству, и от неё поднималось тёплое дыхание. Дачные домики ещё не укутались в кипень зелени и цветов и смотрелись голо сквозь просветы между деревьями. Сколько Антонина себя помнила, она извечно возвращалась летом на эти заколдованные шесть соток.     Как она мечтала вырваться отсюда! Но сначала она была "слишком маленькой, чтобы путешествовать самостоятельно", а потом ездить по путёвкам было "дорого и непрактично, когда есть собственная дача". Как будто в двадцать с небольшим от отдыха ждёшь только хорошего питания и тишины. А когда они с матерью остались вдвоём, всякие надежды на поездки в дальние странствия отпали сами собой. Она не могла бросить всё на мать. Правда, в этом году Евдокия Степановна предложила ей поехать куда-нибудь в дом отдыха.    "Тебе бы надо как-то устроить свою жизнь", - словно извиняясь, сказала она.    Опомнилась. Как будто в двадцать семь так легко начать устраивать свою жизнь. Правда Антонина выглядела лет на двадцать с небольшим, но всё равно, поезд ушёл. Теперь на танцы с юнцами не пойдёшь пару искать. А что если в самом деле купить путёвку и махнуть куда- нибудь подальше?    - Хозяйка! - услышала она с улицы незнакомый голос и, на ходу стаскивая резиновые перчатки, поспешила к калитке.    Посреди дороги стоял мотоцикл с коляской, а рядом - настоящий былинный богатырь. Несмотря на раннюю весну, его красивое открытое лицо было загорелым, и от этого густая шевелюра казалась совсем светлой, почти платиновой с лёгкой примесью золота. Он был так удивительно сложён, что даже потёртая куртка и замусоленные джинсы не скрывали его стати.    - Молоко не нужно? Последний баллон остался.    Илья любил производить впечатление на тех, кто видел его впервые, хотя, казалось, должен был к этому привыкнуть. Женщины охотно влюблялись в него, и он платил им тем же. Он искренне любил их всех: худышек - за хрупкость, толстушек - за пышность, высоких - за рост, а низеньких - за миниатюрность.     Брюнетка с дачи была довольно привлекательной. На вид ей было года двадцать два, двадцать три.    - Подождите минутку, я сейчас принесу деньги, - Антонина поспешила в дом.    Когда она вышла, парень стоял, привалившись сбоку к сидению мотоцикла.    - А пустой баллон есть? - спросил он.    - Нет, но я заплачу, - сказала Антонина.    - Мне деньги не нужны. Может, есть во что перелить?    Свободной оказалась только крошечная литровая кастрюлька. Антонина вынесла её на крыльцо и беспомощно пожала плечами.    - Вот только эта. Может, по чашкам разлить?    Она словно ожидала, что решение должен принять он. В её взгляде было нечто трогательно-беззащитное и женственное, что испокон веков заставляло мужчин чувствовать себя сильными мира сего и проявлять покровительство.    - Ладно. Я за банкой завтра заеду, - милостиво согласился Илья.    - Я на неделю уезжаю в город, - предупредила Антонина и добавила: - Но мама живёт здесь постоянно.    - Значит, заеду в выходные? - вопрос прозвучал как утверждение. Не дожидаясь ответа, он по-мальчишески улыбнулся:    - Ох, и заругает меня мать. Она наказывала банки нигде не оставлять.    Мотоцикл сорвался с места и с треском укатил по дороге, петляющей мимо дачных участков. Антонина прошла в дом и не спеша налила в чашку парное молоко.    "Не надо было говорить, что меня не будет. Приехал бы завтра и забрал банку у мамы. А так получается, вроде я свидание назначила. Интересный тип. Как мальчишка. Эдакий бугай, а боится, что его мать заругает. Довольно трогательно. Интересно, он женат? Наверняка. Такой красавец. А что если не женат? Впрочем, мне-то какое дело?"        Серый бетон деловых будней казался незыблемым,     но вдруг впорхнули мысли,     лёгкие как прикосновение крыльев мотылька.     Эфемерные и ничего не значащие мысли.     Может, бетон дал трещину?        * * *        Ан тонина не представляла, что звук приближающегося мотоцикла, может её так взволновать. Она на ходу глянула в зеркало, поправила привычным жестом прядь волос, прихватила банку и выскочила на крыльцо.    - Ну что, жена вас не очень ругала? - как бы невзначай спросила она.    - Да я не женат, - улыбнулся Илья. - А ты замужем?    - Нет, - Антонина почувствовала неловкость. Сама виновата. Нечего было вворачивать "жену". Чтобы скрыть смущение, она поспешно сунула баллон в руки парня:    - Вот. В целости и сохранности.    Илья не успел взять банку, и она, выскользнув из рук, раскололась. Антонина невольно ахнула. Видя её испуг, Илья пожал плечами и рассмеялся:    - Не судьба.    Он смотрел открыто и доброжелательно, и Антонина не могла не улыбнуться в ответ.    - Меня Илья зовут, - представился он.    - Антонина, - к своему ужасу, она почувствовала, что краснеет.    Илья не представлял, что есть женщины, которые смущаются и краснеют, как школьницы. По его наблюдениям, городские были ещё более настырными и наглыми, чем деревенские. В этой Тонечке было что-то особенное. Как бывалый охотник Илья почувствовал азарт.        Рулетка жизни крутится, выбирая счастливчиков.    Хочешь сорвать банк?     Играй!     Но помни: если выпадает красное,     то чёрные проигрывают.    Делайте ставки, господа.         * * *         Всю следующую неделю Антонина доказывала себе, что если они договорились, чтобы он привозил молоко - это ещё ничего не значит. Здравый смысл подсказывал, что между ней и этим деревенским красавцем не может быть ничего общего. Но всякий раз, когда она была готова согласиться с доводами рассудка, вдруг совсем некстати вспоминалась улыбка Ильи, его взгляд, лёгкость, с какой они перешли на "ты". И невольно повторяя ошибки женщин многих поколений, она по малейшим чёрточкам и интонациям придумывала своего героя.    Антонина решила встретить Илью сдержанно. Накануне она сходила в парикмахерскую. Правда, её стрижка была запланирована на следующую неделю, но почему бы не подстричься перед выходными? Она долго не могла решить, как одеться, чтобы не показалось, будто она вырядилась нарочно. Шли часы, и сдержанность покидала её, просеиваясь сквозь сито ожидания и волнения. Она поймала себя на том, что прислушивается к каждому шороху на дороге и вздрагивает, заслышав возле калитки шаги.    Он не появился.    По пути на электричку, трясясь в рейсовом автобусе, Антонина испытывала жгучий стыд за свои неуместные фантазии, как будто совершила что-то непристойное. Неужели она всерьёз возомнила, что у неё будет роман? И с кем?    Прошедшие выходные надо просто вычеркнуть и забыть. На перроне стояла холодная и собранная деловая женщина. Издалека донёсся гудок электрички. Ожидающие засуетились. Антонина подошла поближе к краю платформы. Вдруг кто-то тронул её за локоть.    - Ух, думал, не успею!    Перед ней, широко улыбаясь, стоял Илья и протягивал банку молока.    - Откуда вы... ты... - от неожиданности она не знала, что сказать.    - Я раньше заехать не мог, а твоя матушка сказала, что ты уже уехала, вот я и гнал прямо с дачи.    Подошла электричка - люди ринулись на посадку. Возле каждой двери образовалась куча мала.    - Я не сяду, - раздосадовано сказала Антонина, не зная, радоваться или огорчаться.    - Не волнуйся. Сейчас устроим, - пообещал Илья, крепко обхватил её и, врезавшись в толпу, стал протискиваться к входу в вагон.    Антонина чувствовала его руки, сильные руки мужчины, который ведёт тебя и решает твои проблемы. Когда Илья посадил её в поезд, и оттеснённый толпой, отошёл в сторону, она ощутила лёгкое разочарование, что их встреча была такой мимолётной.    Электричка тронулась.    - В субботу приезжай, - крикнул он на прощанье.    Ноги у Антонины ослабли и сделались ватными. Чтобы не упасть, она прислонилась к стенке. Она стояла в прокуренном тамбуре и прижимала к груди банку парного молока.        Я засыпаю и вижу чудо.     Ты стоишь рядом и держишь меня за руку,     В твоих глазах весна.     Я просыпаюсь и вижу чудо.     Ты стоишь рядом.    А может, мне снится пробуждение?        * * *         Антонина всегда выглядела моложе своих лет и, когда подружки начали встречаться с мальчиками, была ещё не сформировавшимся угловатым подростком. Всё её время занимала учёба. Она была лучшей ученицей, лучшей студенткой и аспиранткой, откладывая личную жизнь на потом, когда получит образование и у неё появится больше свободного времени. А после она осознала, что время безвозвратно упущено. Пока она защищала кандидатскую, подруги вышли замуж и обзавелись детьми. Теперь у них были другие заботы и интересы. Они всё реже виделись, ограничиваясь телефонными звонками.    Романтическая любовь, которую девушки переживают в юности, шквалом обрушилась на Антонину с опозданием на десять лет.     Встреча с Ильёй казалась невероятной, как всегда кажется невероятной первая любовь.    Горячка встреч сменялась агонией расставаний. Безумие прикосновений, объятий, поцелуев чередовалось с пыткой ожидания мгновений счастья. Здравый смысл и трезвый расчёт были скомканы и отброшены прочь, как ненужная ветошь.        ... Жаркий шёпот в полутёмном коридоре:    - Подожди, не здесь. А вдруг нас услышат?    - Ну и пусть. Кому какое дело?    - А если кто-нибудь выйдет? Ты с ума сошёл.    - А кто меня свёл с ума?..        ... Солнце просеивается сквозь листву берёз. Кроны мерно покачиваются, и кажется, что деревья движутся в медлительном хороводе.    Губы пахнут малиной. С жалобным треском ломаются ветки.     - Сумасшедший. Тут же крапива.    - Плевать. Ты мне нужна прямо сейчас...        ... Терпко пахнет свежее сено. От него идёт тепло, и оно колется сквозь тонкий ситец сарафана.    - Ой, вон корова идёт.    - Чего ты испугалась, дурёха? Она сюда не залезет.    - Я боюсь коров.    - Со мной ничего не бойся.    Его рука скользит под сарафаном по её бедру. Сено мягко пружинит и шуршит.        * * *        - Знаешь, Тонечка, дело твоё, но мне кажется, что Илья тебе не пара, - осторожно начала разговор Евдокия Степановна.     Антонина напряглась, как натянутая струна вот-вот готовая лопнуть. Она ожидала этого разговора. По подчёркнуто холодной вежливости, с которой Евдокия Степановна обращалась к Илье, Антонина поняла, что мать не одобряет их отношений.    - Конечно, он простой тракторист и не имеет университетского диплома, - с сарказмом сказала Антонина.    - Диплом тут ни при чём, - поджав губы, возразила Евдокия Степановна.    - Именно поэтому ты при нём сервируешь стол, как в учебнике по этикету, с тремя вилками. Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь унизить его, показать, что он лезет не в свой круг? В этом, по-твоему, интеллигентность? - разозлилась Антонина.    - Девочка, неужели ты не видишь, что он просто красивый самец? Вам с ним даже говорить не о чем. Его интересует только плотское.    Антонина взорвалась. Сколько ещё она могла быть послушной девочкой? И к чему эти фальшивые разговоры про устройство личной жизни? Стоило ей полюбить, как тут же нашлась тысяча причин, почему её избранник пришёлся не ко двору. Она зло сощурилась и, чеканя каждое слово, произнесла:    - Я горжусь тем, что нашёлся мужчина, которого я интересую, как женщина.    Хлопнув дверью, она выбежала во двор.        * * *        - Что это ты, Илька, задумал? Тебе что, наших девок мало? Кажен день к дачникам шлындаешь! Чем уж она тебя приворожила? - ворчала мать Ильи, шинкуя капусту.     - Она, мать, кандидат наук. Это звучит гордо. Ты по своей деревенской серости хоть слова такие знаешь? - улыбнулся Илья.    Он любил раззадорить мать, нарочно подшучивая над ней.    - Да хоть раскандидат. На кой тут в деревне её книжки? Коровам нотации читать? Тебе уж давно пора жениться и остепениться, а не шашни заводить.    - Так вот я и женюсь. Нарожаем тебе академиков, - Илья озорно подмигнул.    - Я те женюсь! Всё у тебя хиханьки да хаханьки. Жену надо с умом выбирать, чтоб хозяйка была и по дому, и в огороде. Мы и без учёности прожили.    - Сердцу не прикажешь. Может, у меня любовь? - Илья продолжал подначивать мать.    - Я те покажу любовь, паршивец! У тебя кажный месяц новая любовь, а корову матери доить. Уж когда только мне покой будет?! Мне б помощницу на старости лет. Я те дам любовь! - мать стала гонять Илью по кухне, охаживая его полотенцем. Он, по-мальчишески хохоча, увёртывался, пока наконец ему не удалось вынырнуть во двор.    - Да ладно, ма, не серчай. Что ты меня всё ожениваешь? Должен же человек перед женитьбой нагуляться, а то потом и вспомнить будет нечего, - крикнул он из-за двери, смахивая выступившие от смеха слёзы.        * * *        Лес а одевались в пёстрый осенний наряд. Антонина с ужасом ждала наступления холодов. Илья не заговаривал о зиме, как будто не задумывался о том, что их частым встречам придёт конец.    - Скоро надо будет забивать дом на зиму, - исподволь начала Антонина.    - Я помогу, - пообещал Илья. - Двум бабам без мужика в семье трудно.    Она ожидала, что он скажет что-то ещё, но он промолчал, и Антонина постеснялась продолжать разговор. Чем больше она думала, тем больше приходила к выводу, что причиной всему её мать. Евдокия Степановна не скрывала своего неодобрения, не удивительно, что Илья не осмеливался сделать предложение.     И вдруг всё решилось само собой. Когда Антонина узнала, что у неё будет ребёнок, она поняла: теперь никто не встанет у них на пути. Они поженятся, и Илья будет принадлежать только ей. Она не могла дождаться, когда он придёт. Стоило Илье переступить порог, как она, не в силах больше носить эту радость в себе, ошеломила его новостью.    Илья молчал. Антонина подумала, что он ничего не понял из её восторженных восклицаний.    - У нас будет ребёнок, - улыбаясь, повторила она.    Илья понял всё, но ему нужно было прийти в себя. Он не любил бурных сцен расставаний, слёз, упрёков, и радовался, что с Антониной всё будет иначе. Дачный сезон окончится, и под летним романом будет подведена черта. Кто же думал, что эта баба подложит ему такую свинью?    - Ядрёнать! - в сердцах бросил он.    Антонина ощутила привкус беды.    - Ну и что будешь делать? - как-то отстранённо спросил Илья.    От вопроса пахнуло холодом.    - Что я буду делать? - переспросила она. - А ты не хочешь спросить, что мы будем делать?    - А при чём тут я?    Антонине казалось, что это кошмарный сон. Этот человек не мог быть её Ильёй, честным, открытым, улыбчивым и понимающим.    - То есть как это при чём? Это ведь твой ребёнок, - тихо проговорила Антонина.    - А почём я знаю, что мой? Может, ты за моей спиной его нагуляла, а я теперь крайний.    - Ты думаешь, о чём говоришь? Ты ведь знаешь, что был у меня первым, - её губы задрожали от обиды.    Он не мог поступить с ней так жестоко. Пусть бы он просто отказался жениться, но зачем выливать ушат грязи?    Илья понял, что зашёл слишком далеко, но он не позволит себя захомутать.    - Ну ты не больно сопротивлялась, - ухмыльнулся он. - К тому же я тебе ничего не обещал. Как говорится: встретились и разбежались. Ты - не школьница. Должна была понимать, отчего дети родятся.        Слова любви - сосуд,     в котором бурлит пьянящее вино страсти.     Припади к живительному источнику.     Пусть его безумие и сила вольётся тебе в кровь.    Как скоро вино испито.     Сосуд опустел.    Неужели бесполезные черепки, устилающие землю -     это слова любви?        * * *        Антонина испытала облегчение, когда у неё родилась девочка. Ей казалось, что если бы у неё родился мальчик, она не сумела бы его полюбить, потому что вся горечь и ненависть к мужчинам перешли бы и на него. Нерастраченную любовь Антонина вложила в крошечное существо, просиживая над кроваткой бессонными ночами и поставив под угрозу блестящую карьеру.    Клюшка подрастала. От отца ей достались густые платиновые волосы с лёгким золотистым отливом и выразительные серые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Антонина не хотела этого сходства. Когда белокурая Клюшка стала привлекать внимание, в матери поселился страх. Красивой девочке ничего не стоило попасть в грязные лапы охотников позабавиться. Антонина Павловна была уверена, что все мужчины сволочи и развратники. Она молча терзалась беспокойством, а по ночам просыпалась в холодном поту. Её долг был оградить Клавдию от нечистоплотных мыслей и похотливых рук.     Сама не осознавая, что делает, она с раннего возраста внушала дочери, что та страшненькая и старалась сделать её неприметной. Волосы прятались в туго заплетённую косу и зализывались так, чтобы нельзя было заподозрить, как они великолепны. Ещё до школы выяснилось, что у Клавдии небольшое отклонение в зрении, и Антонина надела на дочь очки.     Все в один голос говорили, что в этом нет необходимости, к тому же очки безобразили девочку, но Антонина настояла на своём. "Здоровье прежде красоты", - безапелляционно заявила она. Она даже себе не признавалась, что лукавит. Её мучили красивые, серые глаза, которые она когда-то видела на другом лице.     "Придёт время, и девочка сама во всём разберётся. Главное, чтобы какой-нибудь подонок не испортил ей жизнь", - говорила себе Антонина Павловна. Она не подозревала, до какой степени исковеркала психику дочери своими стараниями.    К тому времени, как Клавдия выросла, она знала, что должна держаться от мальчишек подальше, потому что любовь - не для таких страшилищ, как она. Над ней парни могут только насмехаться. В девятнадцать лет девушка смирилась с мыслью, что её ждёт участь старой девы.    ГЛАВА 3           За ужином Клавдия невольно сравнивала себя с мамой. "Почему я не пошла в неё?" - с горечью думала она и вдруг спросила:     - Мам, а почему ты не вышла замуж? Ты такая красивая.     Антонина подняла на дочь удивлённый взгляд.     - Ты ведь знаешь, я не хотела, чтобы в доме был чужой человек.     - Но если любишь, значит, он не чужой.     - Я никого не люблю, кроме тебя, - улыбнулась Антонина Павловна. - И вообще, зачем мне муж? У нас с тобой всё есть. Я зарабатываю больше многих мужчин.    - Но ведь люди женятся не ради денег, - настаивала Клавдия.     - По большей части именно из-за них.     - Ты до сих пор любишь отца?     Антонина Павловна чуть не поперхнулась. Это была запретная тема. По негласному соглашению, они никогда не говорили об Илье. Антонина Павловна полагала, что интеллигентная женщина не должна настраивать дочь против отца, а тёплых слов по отношению к нему у неё не было.     - Давай не будем об этом, - уклончиво сказала она.     - Почему? Почему ты никогда о нём не рассказываешь? И вы ни разу не встретились.     - Он живёт не в нашем городе. Ешь, а то остынет.     Последнюю фразу она произнесла нарочито твёрдо, чтобы Клавдия поняла, что лучше оставить эту неприятную тему.     Клавдия привыкла к тому, что мать подобным образом ставила её на место, но сегодня нежелание Антонины Павловны поговорить по душам обидело девушку. Разве могли быть у близких людей секреты, тем более о том, что касается их обеих?     - По-твоему, я недостаточно взрослая, чтобы это обсуждать? Некоторые в моём возрасте уже выходят замуж и заводят детей. До каких пор ты будешь считать меня ребёнком? - с вызовом спросила она.     Почувствовав настроение дочери, Антонина Павловна решила не накалять атмосферу и примирительно произнесла:     - Тут не о чем говорить. Обычная история. Мы разошлись, потому что не подходили друг другу. Мы совсем разные люди.     - Так же, как мы с тобой? - вдруг спросила Клавдия.     Антонина вздрогнула.     - Девочка моя, неужели ты в самом деле считаешь, что между нами нет ничего общего? Я ведь люблю тебя. Ради тебя я готова пожертвовать всем.     - Я не о том. Просто ты такая уверенная, красивая, стильная, а я уродина.     - Не говори так. Никакая ты не уродина. Просто ты ещё не раскрылась, - возразила Антонина Павловна.     - Мам, я уже вышла из переходного возраста. Лучше, чем есть, я не стану. Не нужно врать и меня успокаивать. Я же не дура и всё понимаю. Меня никто никогда не полюбит, - Клавдия, не сдержавшись, заплакала.     Антонина Павловна привлекла её к себе и обняла за плечи:     - Глупышка. Думаешь, когда парни бегают за смазливыми мордашками - это любовь? У них одни глупости на уме. Ты обязательно встретишь того, кто полюбит тебя такой, какая ты есть.     - Ага. За сердце чистое и душу беззлобную, как красавица чудовище, - шмыгая носом, горько усмехнулась Клавдия.     - Ну мой зайчонок совсем раскис. Тебя кто-то обидел?     Клавдия молча помотала головой.     Она вспомнила свою недостижимую мечту - парня из автобуса. Мама могла сколько угодно утешать её тем, что ей встретится сказочный принц, но она-то знала, что всё это - ложь. Может быть, кто-то и выбивается из Золушки в принцессу, но только не она.     Антонину Павловну обеспокоило настроение дочери. Судя по всему, девочка влюбилась. Конечно, когда-то это должно было случиться. Клавдии уже почти двадцать. Антонина Павловна постаралась взять себя в руки, чтобы не выказать волнения. Практичный ум услужливо подсказывал, что безответная любовь - это не смертельно. В молодости она довольно быстро проходит. Гораздо хуже, если девочку окрутит какой-нибудь сердцеед.     - Тебе кто-то нравится? - спросила Антонина Павловна.     - Нет, - помотала головой Клавдия.     - А если честно?     Клавдия вспомнила сегодняшнюю случайную встречу и вдруг призналась:     - Сегодня в автобусе один парень купил мне билет.     У Антонины упало сердце. Произошло то, чего она больше всего опасалась.     - Зачем? У тебя ведь проездной, - сухо поинтересовалась она.     - Я думала, что его потеряла.     - И чего он хотел?     - Ничего.     - Так не бывает. Он к тебе приставал?     - Ты что! Знаешь, какой он красавец! - вырвалось у Клавдии. "Вот красавцев больше всего и надо опасаться", - вздохнула Антонина Павловна, а вслух спросила:     - Вы договорились встретиться?     Клавдия помотала головой.     - Он вышел на своей остановке, а я поехала дальше, - сказала она, а про себя подумала: "Если бы он только намекнул, я бы пошла за ним хоть на край света".ГЛАВА 4           У Наташи Полонской не было недостатка в поклонниках. Высокая, длинноногая красавица, она одевалась броско и стильно и чуть ли не каждый день меняла наряды. Многие девчонки неосознанно подражали ей, но подруг у неё не было, кроме Клавы Стасовой. Подтверждая закон притяжения противоположностей, самая красивая и самая невзрачная девчонки дружили между собой.     Наташа предпочитала общество парней. Объекты её интереса менялись чуть реже, чем наряды, но в последнее время она с удивительным постоянством встречалась с Виктором Остроумовым, признанным сердцеедом из параллельной группы. Виктор, безусловно, был самым достойным среди поклонников Наташи: симпатичный, спортивный и хорошо играет на гитаре. Их роман начался ещё в середине прошлого учебного года, пережил лето и плавно перетёк на сентябрь.     Как водится, жизнь знаменитостей всегда на виду, а в масштабах курса Наташа и Виктор были выдающимися личностями. Об их отношениях судачили, делались прогнозы и заключались пари. Мнения однокурсников резко разделились. Одни считали, что Наташа бросит Виктора, другие, что Виктор - Наташу, и только самые романтичные души отстаивали, что любовь будет длиться вечно.    Клавдия не принимала участия во всенародном обсуждении. Поскольку шансов завести поклонника у неё было не больше, чем у её бабушки завоевать звание "Мисс Москва", она с искренностью, присущей щедрым натурам, переживала за Наташу. С молчаливой преданностью собаки Клавдия обожала подругу, а та в свою очередь благосклонно позволяла себя боготворить.     Прозвенел звонок, и аудитория мгновенно пришла в движение, будто джинн, вынужденный целый день сидеть в четырёх стенах, вдруг вырвался наружу. Клавдия наспех сунула тетрадь в рюкзак.    - Клюшка, заскочишь на кафедру? Мне надо у Самсонова забрать список вопросов, - попросила Наташа.    - А сама чего не возьмёшь? Ты же у него в любимчиках, - удивилась Клавдия.     - Зато лаборантка, стерва, меня ненавидит. А он будет после трёх. В общем, нужно немного подождать.    "Немного" означало час. Это в лучшем случае. К тому же после трёх - понятие растяжимое. Сегодня Клавдия не планировала задерживаться после занятий. Мама записала её к стоматологу.    - Не могу. Мне к зубному надо, - извиняясь, сказала она.    Наташа обняла подругу за плечи и ласково проворковала:    - Да ладно тебе. Это ж ненадолго. Поедешь чуть позже.    - Но я пропущу свою очередь.     - Какая проблема? Если записана, тебя всё равно примут. Не будь занудой. А то у меня срочное дело.    Наташа упрашивала подругу просто для видимости. Обе понимали, что Клавдия уступит. В это время в дверях появилось Наташино "срочное дело".    - Ну ты идёшь? - спросил Виктор.    - Сейчас, - откликнулась Наташа.     Глядя на Клавдию преданным взором, она включила всё своё обаяние и умоляюще произнесла:     - Ну что тебе стоит? Один разочек.    Клавдия мысленно посчитала "разочки", когда подруга обращалась с просьбами. Из них можно было с лёгкостью составить календарный год. Тем не менее, противиться Наташе было невозможно.     Говорят, женская дружба отличается от мужской, и понятие "лучшая подруга" способно вмещать в себя целый спектр отношений. У Клавдии с Наташей она напоминала неравный брак. Клавдии льстило, что Наташа выбрала её в подруги. Но за оказанную честь нужно платить. Разве трудно лишний раз сбегать по поручению, взять в библиотеке для Наташи книгу или даже написать реферат. Клавдия готова была согласиться и на этот раз, но кто знает, сколько придётся прождать преподавателя. Видя, что подруга колеблется, Наташа пустила в ход последний довод:    - Хочешь, завтра вместе пойдём на День города? С ребятами из параллельной группы. В Лужниках клёвая тусовка намечается.    Против такого предложения устоять было невозможно.     - Хорошо, я схожу на кафедру, - согласилась Клавдия.    - Ты - душка! - Наташа чмокнула подругу в щёку и скрылась за дверью.    Клавдия вышла из аудитории и направилась на кафедру, и тут спохватилась, что не спросила ни про время, ни про место встречи. Она бросилась за подругой и успела перехватить её с Виктором уже у самого выхода.     Услышав оклик, Наташа оглянулась.    - Когда завтра собираемся? - запыхавшись, выдохнула Клавдия.     - Куда?     - На День города. И где? - нисколько не обижаясь на забывчивость подруги, переспросила Клавдия.    - А-а это... - замялась Наташа и, бросив быстрый взгляд на Виктора, нехотя добавила: - В одиннадцать на "Спортивной". Выход к стадиону. Только не опаздывай.        Реклама предстоящего Дня города шла и по радио, и по телевизору. Вся Москва была украшена призывными плакатами. Сама Клавдия ни за что не пошла бы на гулянье. Да и что там делать одной? Совсем другое дело идти группой. Прежде Наташа не приглашала подружку в свою компанию, поэтому предстоящий поход представлялся Клавдии чудесным приключением.     Накануне вечером она перебрала свой незамысловатый гардероб, который в основном состоял из футболок, джинсов и свитеров. Видя необычный интерес дочери к нарядам, Антонина Павловна поинтересовалась:     - Куда- нибудь собираешься?     - Да, на День города. С Наташей.     Внутренний голос подсказывал Клавдии, что ребят из параллельной группы лучше не упоминать. Мама не одобрила бы такого культпохода. Ей почему-то казалось, что любое мероприятие с парнями непременно должно окончиться пьянкой и приставаниями.     - Я бы тебе не советовала. Не нравятся мне эти пивные фестивали. Там будет полно пьяных, - заметила Антонина Павловна.     - Мам, при чём тут пивной фестиваль? Это же День города.     - А спонсоры кто? И вообще... эти толпы народа.     - Вот именно. Что со мной может случиться в толпе? Туда целыми семьями приходят.     Антонина Павловна с грустью подумала, что Клюшка стала взрослой. Теперь её уже не поводишь за ручку. Воспитывать дочь без мужа и при этом делать карьеру было тяжело. Антонина Павловна надеялась, что когда девочка вырастет, будет легче. Но недаром говорят, маленькие дети - малые заботы, большие дети - большие заботы. Раньше все проблемы сводились к тому, чтобы вовремя накормить, постирать, уложить спать, помочь решить задачку. А теперь каждый день для Антонины Павловны превратился в кошмар.     Она боялась, что её девочку обидят, обманут. Ей самой пришлось пройти через унижение и предательство, и она не хотела такой участи для дочери. Проще всего было запретить ей идти. Клюшка послушная девочка и останется дома. Но как долго её продержишь взаперти? Рано или поздно всё равно придётся смириться с тем, что девочка захочет личной жизни и выйдет из-под контроля.     - Ну ладно. Только осторожно, - нехотя согласилась Антонина Павловна и, посмотрев на скудный гардероб дочери, заметила: - Тебе надо бы купить что- нибудь новенькое.         Клавдия долго не могла заснуть. Она прикидывала, кто из ребят пойдёт завтра на гулянье. Надеяться на то, что в окружении Виктора найдётся чудак, который захотел бы за ней поухаживать, не приходилось. Но даже просто пойти с ними вместе было целым событием. Их компания считалась сливками курса, элитой. Многие девчонки мечтали бы удостоиться такой чести.    Нарядившись в новые джинсы и мамин пушистый свитер жемчужно-серого цвета, Клавдия загодя явилась на место встречи. Двери метро без устали изрыгали на улицу разношёрстную толпу. Площадь пестрела палаткам и лотками, торгующими свистульками, флажками, колпаками, накладным ушами, воздушными шарами и прочей мишурой.    Клавдия обошла площадь, остановилась возле газетного киоска и стала ждать. Первым пришёл друг Виктора Найк, а сразу же за ним Влад. Клавдия знала ребят по именам, хотя сама была для них безымянной девчонкой. Постеснявшись подойти к парням, она решила дождаться Наташи. Но с другой стороны, торчать тут и делать вид, что они незнакомы, было нелепо. Поразмыслив, Клавдия спряталась за газетной стойкой. Отсюда она хорошо видела университетскую компанию, оставаясь незаметной.     Следом за парнями появилась девушка Влада Тася. Сокурсники направились в сторону Клавдии. Она в смятении зашла за киоск. Ребята стояли так близко, что она слышала каждое слово.     - О! "Космополитен"! "Всё о сексе и немного о любви". Не хотите почитать? - спросила Тася.     - Чё ваш "Космополитен" может знать о любви? Вот "Хулиган" - это журнал. Скажи, Влад? - Найк хлопнул друга по плечу.     - Да ну. Меня не втыкает, - откликнулся немногословный Влад.     - Слушайте, а где Витёк с Наташкой? Сколько можно тут торчать? - возмутилась Тася.     - Вечно они опаздывают. Надо бы их разок проучить, - поддержал её Найк.    Клавдия с сожалением отметила, что о ней не было сказано ни слова, видимо, её не ждали. Но с другой стороны, они ведь практически незнакомы. Для элиты курса Клавдия была безликим пятном в толчее перемены. Она утешала себя тем, что с приходом Наташи всё изменится, и всё же чувствовала себя неловко, как будто сама напросилась в компанию, где была чужой.     Наконец из метро появились Наташа с Виктором. Увидев университетских друзей, они направились к киоску. Теперь уже Клавдия не могла выйти из укрытия. Все подумали бы, что она нарочно подслушивала. Клавдия лихорадочно соображала, как выбраться из нелепого положения.    - Наконец- то. Нельзя было вовремя прийти - с укором произнесла Тася.     - Да ладно тебе. Можно подумать мы на полчаса опоздали, - отмахнулся Виктор.     - Кончай базарить. Пошли, там народ уже гудит, - прервал их Найк.    - Ещё Наташкина подружка должна прийти, - напомнил Виктор.    Сердце Клавдии радостно подпрыгнуло: вместе с ней получалось три девчонки и трое парней. Значит, о ней подумали.     - Хорошенькая? - заинтересовался Найк.    Клавдия замерла в ожидании ответа, и тут бедному сердцу пришлось со всего размаха удариться о жестокую реальность.    - Ага, моль серая. Из Наташкой группы, - сказал Виктор.     Клавдия почувствовала, что её симпатия к университетскому супермену резко съёжилась.     - Это белобрысая, что ли? На кой вы её вообще позвали? Вы чё, меня опустить хотели? - возмутился Найк.     - Отухни. Её не для тебя позвали, а просто так. Это Наташкина идея. Она у нас благодетельница сирых и убогих. Вот теперь и жди, когда ОНО придёт, - недовольно сказал Виктор.    - Не мороси. От тебя убудет, если она с нами пойдёт? - осадила его Наташа.     Клавдия почувствовала прилив благодарности к подруге, но, увы, ненадолго. Сегодня был день откровений. Наташа продолжала:     - Конечно, она не без занудства, но тебя же не заставляют с ней целоваться. Зато она безотказная. Рефераты ты за меня будешь писать?     - Чё, у тебя подружка умная очень? - спросил Найк.     - Да какая она умная? Будто пыльным мешком пристукнутая, - фыркнул Виктор.     - Не скажи. Это она по жизни тормозная, зато у неё можно конспекты стрельнуть, - возразила Наташа.     Это был полный нокдаун. Унижение катком прошлось по Клавдии. Стыд окатил её жаркой волной и зажёг на щеках пожар. Раздавленная и потерянная, она стояла за киоском и мечтала исчезнуть, провалиться сквозь землю, превратиться в ничто. Впрочем, она и была ничем. Ходячее недоразумение. Конечно, она понимала, что Наташа часто использует её, но не ожидала услышать, как подруга вслух рассуждает об этом с чужими людьми.    Клавдия хотела лишь одного, чтобы ребята как можно скорее ушли. Для неё праздник закончился. Мама, как всегда, оказалась права. Не стоило строить радужных планов. Только законченная идиотка могла поверить в то, что её пригласили искренне. Она никогда не сумела бы вписаться в эту блестящую, уверенную в себе компанию, и была бы среди них белой вороной.     - Ну и сколько мы её будем ждать? Может она вообще не придёт, - подала голос Тася.    - Пойдёмте, в натуре. Если она хочет тусоваться, то пусть является вовремя. Лично мне тут торчать влом, - поддержал её Найк.     - Неудобно. Я же её позвала. И потом я хотела к ней с английским подкатить, - заколебалась Наташа.     - Неудобно на потолке спать - одеяло сползает, - усмехнулся Виктор. - Мы её конкретно ждали. Или ты собираешься тут полдня торчать?     Клавдия безо всякого интереса слушала перепалку. Всё самое главное было уже сказано. До этого дня Наташа была не просто её единственной подругой, а идолом, объектом восхищения. В Наташе Клавдия находила черты, которых так недоставало ей самой. А романы и любовные терзания подружки заменяли Клавдии личную жизнь. И вот в одночасье она лишилась всего. Теперь она знала истинную цену их дружбы.     Компания направилась в сторону "Лужников". Клавдия уставилась в серый, заплёванный асфальт и побрела к входу в метро, таща за собой тяжёлый груз незаслуженной обиды. Она спустилась по эскалатору и, как сомнамбула, села в вагон.     Идти домой и объяснять, почему она вернулась так рано, не хотелось. Да и что она могла сказать? Солгать, что Наташа заболела? В нынешнем её настроении ложь вряд ли получится убедительной. А рассказывать правду и выслушивать очередную тираду на тему "Я же тебе говорила" было ещё хуже.     Мама всегда и во всём была права, но разве от этого легче? Клавдия вообще удивлялась, как у красивой, общительной, деловой женщины могла родиться такая недотёпа, как она.     Девушка посмотрела на часы. Чтобы возвращение домой выглядело убедительным, нужно было пошататься по улицам ещё часа четыре. Ей было некуда идти и некому звонить. На "Парке культуры" она вышла на пересадку.     В центре зала собралась большая группа парней и девчонок. Весёлые и шумливые, они тоже собирались на День города. У Клавдии к глазам подступили слёзы. Почему жизнь устроена так несправедливо? Праздники всегда случаются у кого-то другого, а ей достаются только серые будни. Где же добрая фея, которая уведёт Золушку от прокопчённого очага?     Ребята с шутками и смехом направились к выходу. Не отдавая себе отчёта, Клавдия последовала за ними и спохватилась уже, когда оказалась на улице.     Так тому и быть. Назло всем пойду одна и тоже буду веселиться. Она решительно направилась в сторону парка.ГЛАВА 5          Казалось, весь город высыпал на гуляние. Парк запрудила пёстрая толпа, словно на вселенский собор стеклись представители разных эпох и миров. С одной стороны доносилась игра на баяне, с другой - рок-концерт. Бабуси в русских сарафанах и кокошниках распевали частушки, а рядом выделывали пируэты парни на скейтбордах.    Все пришли на праздник компаниями или семьями. Одиночек практически не было. Клавдия неприкаянная бродила среди всеобщего веселья. Купив пакетик воздушной кукурузы, она остановилась возле фотографа со смешной обезьянкой.    - Фото на память, - зазывал фотограф и, увидев Клавдию, обратился к ней. - Девушка, не стесняйтесь. Снимитесь на память, чтобы вам запомнился сегодняшний день.    - Он мне и так запомнится, - сказала она.    Две обезьяны на одном снимке - это перебор. Клавдия не любила фотографироваться, а нынешний день она предпочла бы вычеркнуть из памяти.    Побродив по парку, она вышла на аллею, где сидели художники.    - Девушка, хотите портрет? - предложил длинноволосый парень.    - Нет, спасибо, - помотала головой Клавдия.    - Недорого. На память о сегодняшнем дне, - уговаривал художник.    Фраза, произнесённая за последние десять минут дважды, звучала как горькая насмешка.    Они что, сговорились? Как будто издеваются. Когда больше всего хочется отвлечься и забыть о пережитом унижении, все только о нём и напоминают.    Слёзы, которые только и ждали повода выплеснуться наружу, покатились по щекам. Клавдия резко развернулась и, ни слова не говоря, быстрым шагом направилась прочь.    - Чего это с ней? Что я такого сказал? - недоумённо обратился парень к сидящему рядом собрату.    - Шиза, - коротко прокомментировал тот.    Оставив аллею художников далеко позади, Клавдия замедлила шаг. Ей было неловко, что она не сдержалась и повела себя так глупо. Но после сегодняшнего откровения нервы были оголены.    Она подошла к сцене летнего театра, возле которой собралась толпа зевак. Кое-как справившись с норовистым микрофоном, который то пищал, то подвывал, ведущий объявил:   - Приглашаем вас на конкурс визажистов. Наши сегодняшние участники - начинающие стилисты. Но в будущем, возможно, именно они станут создавать имидж звёзд шоу- бизнеса. На ваших глазах будет твориться индивидуальность. Не упустите свой шанс. Здесь вы можете найти свой стиль.    Реклама привлекла Клавдию. Ей было занятно посмотреть, как можно изменить данный природой облик. Она протиснулась между зрителями в первый ряд. Шесть будущих стилистов и девушки, которым предстояло обрести индивидуальность, толпились на сцене. Только один участник оказался без пары.    Парень в отчаянии вглядывался в публику, то привставая на цыпочки, то рывком бросаясь к краю сцены. Он выглядел таким растерянным и огорчённым, что Клавдия даже пожалела его. По-видимому, охотников получить индивидуальность из его рук не нашлось.   "Такой же недотёпа, как я", - подумала Клавдия.    Как ни странно, на душе у неё стало немного легче. Она не желала парню зла, но тайны человеческой психики таковы, что в одиночку страдать всегда труднее. А когда встречаешь того, кому не повезло, как и тебе, на неприятности легче махнуть рукой.    И тут незадачливый стилист увидел Клавдию. Их взгляды встретились. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом парень спрыгнул со сцены и подскочил к ней.   - Послушай, побудь моей моделью, - сказал он и, не дожидаясь её согласия, схватил за руку и потащил на сцену.   - Пусти. Не буду я никакой моделью. Я не умею, - в панике упиралась Клавдия, пытаясь высвободить руку.   - Тебе нечего уметь. Просто посидишь. Это я должен уметь, чтобы из тебя что-то получилось, - упрашивал он.   - Нет, - решительно воспротивилась Клавдия.   Ситуация была нелепая. Одна мысль о том, что она окажется на сцене под взглядами чужих людей, приводила её в ужас. А уж участвовать в конкурсе визажистов - это вообще выходило за рамки всякого здравого смысла.    Стилисты под руку повели своих помощниц за сцену, где были установлены столики со всякими принадлежностями и гримом.    - Итак, у нас шесть участников. Что же с участником под номером семь? Неужели он выбывает из конкурса ещё до начала состязания? - проговорил ведущий.    - Ну, пожалуйста. Это мой шанс. Я его так ждал. Я должен победить. Ну что тебе стоит? - взмолился парень.   Клавдии стало его жалко. Она лучше других понимала, каково быть в шкуре неудачника. К тому же она не умела отказывать, когда её просили. Девушка кивнула:   - Так и быть.   - Я тоже буду участвовать. Вот моя модель! - выкрикнул незадачливый визажист, вытаскивая Клавдию на сцену.    В публике раздались редкие хлопки. Под взглядами десятков глаз девушка чувствовала себя раздетой и готова была провалиться сквозь землю. Она кляла свою дурацкую уступчивость, из-за которой придётся терпеть позорище.    Ведущий оглядел новую пару и сказал:    - Ну что ж, надеюсь, жюри простит опоздание и разрешит седьмому номеру принять участие в конкурсе. Прошу за сцену. А пока участники колдуют над своими моделями, салон Ирины Зайцевой представит вам новые веяния моды этого сезона.    Клавдия на негнущихся ногах проследовала вместе со своим стилистом за сцену. Она сидела перед зеркалом пунцовая от стыда и исподлобья глядела на своё отражение.   - Расслабься, ты что, ежа проглотила? - сказал парень и начал массировать её плечи.   - Ты чего меня хватаешь? Взялся причёсывать, значит, причёсывай, - сурово сказала Клавдия, сбрасывая его руки.   - Ну ты совсем дикая. Ладно, сиди и не трепыхайся, я из тебя человека сделаю.   "Из себя бы сделал", - хотела съязвить Клавдия, но промолчала.   - В школе учишься? - спросил парень.   - Угу, - соврала Клавдия.    Её часто принимали за школьницу. Обычно это её нервировало. Но сейчас она не собиралась посвящать горе-стилиста в подробности своей биографии.    - Понятно. А зовут как?    - Шестьсот четырнадцатая, - назвала Клавдия номер бывшей школы, решив играть роль дурочки до конца.    - Очень приятно, а я, как ты уже поняла, седьмой, - представился парень.   Клавдия не удержалась и улыбнулась. Остроумие она ценила и знала, что оно встречается не так часто. Как бы там ни было, но она немного расслабилась. Теперь отступать было поздно, оставалось только ждать, что из всего этого получится.   Парень снял с Клавдии очки, с удивлением посмотрел через стёкла и спросил:   - Зачем очки носишь, у тебя ведь диоптрий мало?   - Привычка, - пожала плечами Клавдия.   - Зря. У тебя глаза красивой формы. Очки их портят.   Он убрал резинку, стягивающую волосы Клавдии в хвост и стал орудовать расчёской: то подбирал волосы наверх, то делил на пробор, то укладывал кренделем. В конце концов, он слегка завил щипцами концы волос и оставил их струиться по плечам. За работой парень преобразился до неузнаваемости. В каждом жесте чувствовалась уверенность.    Стоило ему приступить к гриму и взять в руки тушь для ресниц, как Клавдия тут же запротестовала:   - Я не крашусь.   - Ты что, в пещере росла? - усмехнулся парень.    - Я к тебе в клиентки не напрашивалась. Не нравится - ищи другую.   - Слушай, будь человеком. Я же не собираюсь из тебя клоуна делать. Слегка оттеню. Дневной макияж.    Клавдия тяжело вздохнула. Как говорится: взялся за гуж...    - Только не сильно, ладно? - предупредила она.   Не хватало ещё нарваться на кого-нибудь из знакомых с боевым раскрасом на физиономии. Хотя при таком столпотворении встреча маловероятна, но вдруг? Мало ли кто может гулять неподалёку от летнего театра? А если кто-то из университетских будет наблюдать сцену её позора? От этой мысли Клавдии стало не по себе. Тогда она точно станет всеобщим посмешищем. Все просто до колик ухохочутся, если узнают, что она подалась в модели.   - Тени накладывать не надо, - попросила она.    - Ну что ты все время сопротивляешься? Для тебя же это ничего не значит. Не понравится - смоешь. А для меня этот конкурс очень важен. Я должен выиграть, - сказал парень.   Клавдия с безысходностью поняла, что даже если по закону подлости кто-то из её знакомых наблюдает за конкурсом, отступать уже поздно. Поскольку она согласилась помочь, то выйти из игры сейчас - непорядочно. И она покорилась судьбе.   В течение следующих десяти минут начинающий визажист колдовал над её лицом. Время, отведённое для конкурса, подходило к концу. Седьмой номер с удовлетворением оглядел свою работу и повернул Клавдию лицом к зеркалу.    От удивления она потеряла дар речи. Отражение было знакомым и в то же время совершенно чужим. В больших глазах сквозило выражение беззащитности и наивности, присущее людям, привыкшим носить очки, а потом внезапно снявшим их. Лёгкая, светлая помада подчёркивала линию губ. Густые волосы, рассыпанные по плечам, оттеняли матовую нежность кожи. Девчонка в зеркале была такой симпатичной, что Клавдия, привыкшая считать себя страшилой, отказывалась верить в то, что это её собственное отражение.   - Ну как? - спросил парень, видя, какое впечатление произвела его работа.   - Если это я, то считай, конкурс ты выиграл, - сказала Клавдия.    Собратья по цеху по-разному восприняли работу коллеги. Кто-то поздравлял, кто-то открыто завидовал. Преображение девушки было настолько поразительным, что никто не сомневался в успехе.    Ведущий попросил участников конкурса на сцену. Клавдию снова охватил страх. Выйдя из-за кулис, она вгляделась в толпу. Без очков все лица казались ей смазанными. Она могла более-менее рассмотреть лишь тех, кто стоял в первых рядах.    Клавдия не слушала ни ведущего, ни пояснения конкурсантов. Действие на сцене проходило словно помимо неё. Она скользила беспомощным взглядом по толпе и хотела лишь одного, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Только оглашение итогов конкурса вернуло Клавдию к действительности. Решение жюри было неожиданным. Участник под номером семь не только не занял первого, но вообще призового места.   - Тут какая-то ошибка. Подожди меня, ладно? Я должен выяснить, - сказал он Клавдии и побежал за членами жюри, которые уже собрались уходить.   Клавдия стояла возле сцены, не зная, что ей делать. Вскоре седьмой номер вернулся очень расстроенный.    - Пойдём отсюда. Не хочу сейчас с нашими встречаться, - сказал он, безо всяких церемоний взял Клавдию за руку и чуть ли не бегом потащил прочь.   Клавдия не сопротивлялась, покорно следуя за ним. Неизвестно почему, она чувствовала себя виноватой в том, что он не выиграл конкурса, как будто не оправдала его надежд.   Они протиснулись сквозь толпу, пересекли аллею и свернули в тихий уголок. Только здесь парень замедлил шаг и выпустил руку Клавдии.   - Что им не понравилось? - спросила она.   - Этого и следовало ожидать. Вечно мне не везёт, - парень махнул рукой, оставив её вопрос без ответа.   Мне тоже. Двое невезучих. По теории минус и минус дают плюс, а на практике полный облом.   - Не надо было тебе брать меня, - сказала она вслух.   - Теперь-то я и сам это вижу.   Он сокрушённо махнул рукой. Хотя Клавдия первая сказала об этом, ей стало немножко обидно. Во всяком случае, мог бы промолчать, как воспитанный человек.   - Вообще-то я не просила тащить меня на сцену, - сухо сказала девушка.   - Не обижайся. Слушай, если ты сейчас ничем не занята, пойдём в кафе. Пускай они подавятся своими наградами и местами.   Приглашение звучало не слишком романтично. Впрочем, Клавдию ещё никогда никто не приглашал в кафе. Конечно, это не настоящее свидание, но всё-таки приглашение.   - Пойдём, - согласилась она.       Кафе было стилизовано под старину. В углу стояла прялка. Бревенчатые стены украшали связки чеснока и расшитые полотенца. Из динамиков негромко звучала попсовая музыка, которая казалась здесь чужой. Все места были заняты. Ребята уже собирались уйти, когда седьмой номер углядел маленький столик в углу.    Они заказали мороженое. Интерьер располагал к отдыху, но Клавдия сидела как на иголках. В новом облике она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей казалось, что помада размазалась, а тушь потекла. Распущенные волосы с непривычки мешали. Но больше всего её беспокоило, о чём говорить с незнакомым парнем.   - Ну что, шестьсот четырнадцатая, у тебя ещё какое-нибудь прозвище имеется? Меня, например, зовут Савва, - сказал парень.   - Серьёзно?    - Наверное, мои родители в своё время так пошутили. А что?    - Ничего. Просто у меня имя тоже из прошлого века. Клавдия, - представилась она.    - Клавдия? А что? Имя соответствует. Сначала кажется оригинально, а потом выходит - полный стандарт, - кивнул он.   - В каком смысле? - не поняла Клавдия.   - Сейчас среди девчонок ретро имена в моде. Знаешь, почему я пролетел? - неожиданно спросил он. - Мне сказали, что надо суметь в некрасивом лице подчеркнуть индивидуальность.


следующая страница >>