prosdo.ru 1 2 ... 48 49
det_history


Жан-Франсуа В Паро

Убийство в особняке Сен-Флорантен

год, смерть Людовика XV вынуждает Сартина, начальника комиссара Шатле Николя Ле Флока, уйти с поста генерал-лейтенанта полиции. Преемником Сартина становится некий Ленуар, под началом которого Николя поручается расследовать убийство горничной, найденной с перерезанным горлом в особняке господина Сен-Флорантена, министра нового короля. Розыск убийцы предстоит вести не только в Париже, но за его пределами и даже при дворе Людовика XVI в Версале, где помимо всего прочего Николя предстоит нелегкая задача укрепить свое пошатнувшееся положение…

«Убийство в особняке Сен-Флорантен» — пятый том о расследованиях комиссара Шатле Николя Ле Флока, из цикла романов популярного французского автора Жана-Франсуа Паро.Crime de l'hotel Saint-Florentin

Жан-Франсуа Паро

Убийство в особняке Сен-Флорантен

Посвящается Арлетте и Ришару Бене

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Николя Ле Флок — комиссар полиции Шатле

Луи Ле Флок — его сын, ученик коллежа

Сартин — министр морского флота

Ленуар — начальник полиции Парижа

Сен-Флорантен, герцог де Ла Врийер — министр Королевского дома

Герцогиня де Ла Врийер — его жена

Пьер Бурдо — инспектор полиции

Папаша Мари — привратник в Шатле

Сортирнос — осведомитель

Рабуин — агент

Эме де Ноблекур — прокурор в отставке

Марион — его кухарка

Пуатвен — его лакей

Катрина Госс — бывшая маркитантка, служанка Николя Ле Флока

Гийом Семакгюс — корабельный хирург

Тьерри де Виль д'Аврэ — первый служитель королевской опочивальни

Лаборд — его предшественник

Шарль Анри Сансон — парижский палач

Сатин — мать Луи Ле Флока

Полетта — бывшая содержательница борделя

Господин де Жевиглан — доктор

Госпожа де Кюзак — любовница герцога де Ла Врийера

Маркиз де Шамбона — ее зять

Бурдье — изобретатель

Д'Арране — адмирал

Эме д'Арране — его дочь

Тестар дю Ли — судья по уголовным делам

Ансельм Витри — садовник

Маргарита Пендрон — горничная герцогини де Ла Врийер

Жан Миссери — дворецкий герцога де Ла Врийера

Эжени Гуэ — старшая горничная герцогини де Ла Врийер

Жанна Леба, прозываемая Жанеттой, — горничная герцогини де Ла Врийер


Шарль Бибар, по прозвищу Прованс, — лакей герцога де Ла Врийера

Пьер Микет — швейцар в особняке де Ла Врийера

Жак Блен — привратник герцога де Ла Врийера

Жак Деспиар — помощник повара герцога де Ла Врийера

Жиль Дюшамплан — старший брат покойной госпожи Миссери

Николь Дюшамплан — его жена

Элен Дюшамплан — старшая сестра покойной госпожи Миссери, монахиня монастыря Св. Михаила

Эд Дюшамплан — младший брат покойной госпожи Миссери

Ретиф де ла Бретон — журналист, писатель

Папаша Лонжер — скотовладелец

Лорд Эшбьюри — английский шпион

Ришар — садовник в Трианоне

Читателям, впервые взявшим в руки книгу о приключениях Николя Ле Флока, автор напоминает, что в первой книге, именуемой «Загадка улицы Блан-Манто», ее герой, мальчик-подкидыш, воспитанный каноником Ле Флоком из Геранда, по велению своего крестного отца, маркиза де Ранрея, покидает родную Бретань. В Париже юный Ле Флок сначала живет в монастыре Карм Дешо, где его опекает отец Грегуар, а затем, по рекомендации маркиза, поступает на службу к Сартину, начальнику парижской полиции. Он учится ремеслу и постигает тайную кухню расследований, ведущихся в высших кругах. После года ученичества ему поручают особое задание, и он успешно с ним справляется. С помощью своего помощника и наставника, инспектора Бурдо, Николя, преодолев множество опасностей, распутывает нити сложнейшей интриги и оказывает важную услугу Людовику XV и маркизе де Помпадур.


Король принимает его у себя в Версале и жалует ему должность комиссара полиции Шатле. Николя Ле Флок поступает в непосредственное распоряжение Сартина и долгое время работает под его началом в качестве следователя по особым поручениям.

ПРОЛОГ

Темная ночь забрала у предметов все краски.

Воскресенье, 2 октября 1774 года

Что значит это неурочное свидание? Нет, подобная прихоть ему даром не пройдет! Отчего ему в голову пришла такая дурацкая мысль? На этаже, где живут слуги, предостаточно уголков, где можно уединиться, для этого вовсе не надо бродить впотьмах но всему дому. Хорошо еще, что обязанности в апартаментах хозяйки удерживают ее вдали от красавца-любовника большую часть дня. Стоит ей появиться на половине слуг, как он тут как тут. Он хорошо знает все закоулки дома Ла Врийеров и уводит ее… Ему всегда мало. Но разве она может ему отказать? Она обязана ему своим местом, он всегда хоть и по-своему, но помогал ей… Она ждала, с тревогой глядя на стремительно уменьшавшийся огарок свечи. Скоро он погаснет, и тогда мрачный подвал, с его закопченными очагами, крючьями для котлов под железными колпаками, с вертелами и поддонами для жира, погрузится в темноту.

Она усмехнулась: надо было не экономить, а взять еще один огарок. Каждый день в господских комнатах она собирала свечные огарки, пополняя, таким образом, собственный запас свечей. Несколько раз ее чуть было не поймали за этим занятием. Приходилось опасаться не только бдительности хозяйки, но и других слуг, вечно соперничавших друг с другом, когда речь шла о мелочах, которыми можно поживиться. Свечные огарки крали все, ибо их всегда можно выгодно продать на вес по стоимости воска.

Металлический звон разорвал тишину. Сердце заколотилось так сильно, что ей стало плохо. В ожидании дальнейших событий она затаила дыхание; но ничего не произошло. «Значит, опять крысы, — подумала она, — от них, похоже, никогда не избавиться». Наверняка одна из тех покрытых серой клочкастой шерстью тварей, что, не довольствуясь кухонными отбросами, забираются в соседнюю кладовую и обжираются там до отвала. Кладовая рядом с кухней, куда сносили блюда, не доеденные господами, пользовалась у слуг особым вниманием: оставшиеся на тарелках куски получше они продавали в соседние таверны, а огрызки сбывали по дешевке продавцам супа. Изготовив дымящееся варево, торговцы супом ходили по улицам, толкая впереди себя котелок на колесах, откуда бедняки за несколько лиаров могли получить плошку горячей похлебки. Еще недавно она сама питалась этим супом — после того, как сбежала из родительского дома. Ее рот до сих пор помнил кислый привкус гнили, и никакие приправы не могли его заглушить. При этом воспоминании к горлу подступила тошнота.


Прислушавшись, она надеялась различить тяжелые шаги своего любовника. Где-то вдалеке раздалось недовольное мяуканье. Она рассмеялась: здешние коты, разжиревшие на остатках обильного стола, давно не обращали внимания ни на мышей, ни на крыс. Их глаза сверкали во мраке при малейшем отблеске света, пугая боязливых особ; крысы их не боялись. Ей случалось видеть, как коты без боя сдавали позиции здоровенным крысакам, когда те, ощерив длинные желтые зубы, бесстрашно шли в наступление. Коты ее не пугали. Помогая отцу, разводившему скот в Сент-Антуанском предместье, она научилась гонять грозных бродячих котов, сбегавшихся в хлев на писк и шорох кишевших в соломе мышей.

Она хотела забыть прошлое и старалась не вспоминать о доме. Даже сейчас, когда в памяти ненароком всплыли последние часы, проведенные в семейном кругу, она чувствовала, что поступила правильно. Ее отец хотел непременно выдать ее замуж за соседского сына-садовника. Но парень с глазами навыкате, хотя и отлично сложенный, нисколько ей не нравился, с ним даже говорить было не о чем. В тот единственный раз, когда она разговаривала с ним, он умудрился перечислить все сорта салата, выращиваемые в парниках, рассказать, как правильно высаживать вдоль аллей живую изгородь и как делают трельяж и шпалерник. А после посещения семейства Витри она окончательно поняла, что откажет ему.

Жених жил в доме с окнами на болото, с которого кормилась вся его семья. Она привыкла, что у нее дома пол покрывали навощенные плиты; здесь же вместо пола была утоптанная земля. Соломенные стулья, большой обшарпанный стол, фаянсовая печь, медный рукомойник и жалкий буфет составляли убранство единственной комнаты первого этажа. На втором этаже располагались две спальни, с кушетками и тюфяками; одна спальня принадлежала сыну, и в ней ему предстояло создавать семейный очаг. Мамаша Витри, высокая, сухая и смуглая, с грязными обломанными ногтями, строгим тоном перечислила обязанности супруги садовника: вставать в пять утра, в любую погоду и любое время года, работать до восьми вечера, перехватив среди дня миску супа или кусок хлеба — чтобы не тратить драгоценного светлого времени. Супруга обязана во всем слушаться родителей супруга, ибо отныне его семья станет и ее семьей.


Когда принялись обсуждать брачный контракт и приданое, которое приносил каждый из будущих супругов, ей стало еще противнее. Стоило старухе Витри услыхать, сколько серебра дают за будущей невесткой, как глаза ее алчно заблестели. Еще старик Пендрон обещал несколько месяцев подряд бесплатно поставлять будущим родственникам свежий навоз, что позволит увеличить урожай овощей, выращиваемых семейством Витри. В день помолвки и подписания контракта в присутствии нотариуса она представила себе, какая жизнь ждет ее рядом с увальнем-садовником, ужаснулась и, бросив коров, телят, быков, навоз, салат, ошеломленного жениха и оба оскорбленных семейства, сбежала из дома. Опасаясь, что ее станут искать, она отправилась в столицу и затерялась в людском море. Уязвленный поступком дочери, папаша Пендрон не захотел ее искать. Она опозорила семью, она больше ему не дочь, и он без промедления лишил ее наследства. Затем он слег и вскоре умер. Вдова быстро продала ферму, уступив ее за хорошую цену могущественному клану скотовладельцев из предместья, приобрела пожизненную ренту, обеспеченную ценными бумагами ратуши, и, заручившись гарантиями нотариуса, удалилась в свою родную Бургундию.

Поначалу Маргарита Пендрон скиталась по улицам, устраиваясь на ночлег то среди бочек на набережной Рапе, то на набережной Сен-Поль, то в дровяных пирамидах в Дровяном порту, где сплавленные по реке бревна и прибившиеся к берегу куски дерева складывали в высокие штабели, треугольные или квадратные, а древесный хлам сваливали в кучи. Башни и кучи быстро обретали своих жильцов, и по утрам, едва проснувшись, разношерстные обитатели сих незаконных поселений выползали из своих тупичков, улочек, убежищ и тайников и растворялись в столичном городе. Несколько луидоров, которые ей удалось украсть у отца, быстро закончились, но она умела читать и писать, и, продавая свое умение самым бедным, она сумела продержаться до зимы. Однажды, зимним вечером, доведенная до отчаяния холодом и голодом, она встретила прилично одетого молодого человека, который отвел ее к себе в дом, отогрел и сделал своей вещью, игрушкой для получения удовольствий. Он хорошо одевал ее и кормил, а потом через своего зятя, дворецкого в доме герцога де Ла Врийера, пристроил на место. Она обрадовалась, что наконец-то нашла работу, но радость быстро испарилась, так как ей пришлось пополнить армию служанок, выносивших ночные горшки и помои. Вдобавок женская прислуга, исполнявшая тяжелые и грязные работы, постоянно подвергалась грубому обращению слуг рангом повыше.


Вскоре она сообразила, что, если доставлять удовольствие дворецкому, можно избежать любых неприятностей. Овдовевший два года назад, дворецкий не переносил одиночества и волочился за всеми юбками, что населяли особняк Сен-Флорантен. Сначала она сопротивлялась его ухаживаниям, хотя страх оказаться на улице не покидал ее. Она открылась своему покровителю, но тот рассмеялся ей в лицо и посоветовал уступить. Она была молода и красива, и ее новый любовник воспылал к ней поистине пламенной страстью. Через некоторое время ей захотелось избавиться и от начавшей ее тяготить связи, и от назойливого внимания старика, которому она уступила исключительно из страха потерять работу; но она не знала, как это сделать. Желая отделаться от старикашки, она изобретала сотни предлогов и причуд, включая интрижки с другими, более молодыми слугами, и, надеясь, что станет ему противна, не скрывала от него своих похождений. Он ревновал, устраивал ей дикие сцены, но с каждым разом все сильнее жаждал ее любви.

Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Впрочем, по сравнению с событиями трехдневной давности, все это сущие пустяки. А вот три дня назад… при этом воспоминании ее снова охватила дрожь. В тот вечер, к концу работы, неожиданно явился ее любовник и покровитель. Чтобы незаметно выскочить на улицу и сесть к нему в фиакр, ей пришлось воспользоваться черным ходом. Они ехали долго, а когда приехали, он повел ее в незнакомый дом, где заставил переодеться в непристойное платье. Почему она позволила ему распоряжаться собой как игрушкой? О том, что происходило потом, вспоминать было противно. Как она до такого докатилась? Потрясенная разнузданным развратом, правившим бал в незнакомом ей доме, напуганная исступленными воплями, она была сама не своя и не осмелилась протестовать. В тот вечер она увидела, каким необузданно-жестоким может быть ее молодой любовник, и с тех пор не может думать о нем без содрогания.

Легкий ветерок пригнул пламя свечи, фитилек затрещал и потух, распространив вокруг себя резкий запах горелого. Этого только не хватало! У нее не нашлось огнива, чтобы вновь зажечь свечу. И хотя она знала, что стоит одна в пустой кухне, ее медленно охватывал липкий страх. Вскоре ей показалось, что рядом кто-то есть. Наверное, это какая-нибудь мелкая живность или насекомые, что в начале осени наводняли теплую кухню в поисках пристанища на зиму. За спиной раздался треск, и ей почудилось, что кто-то проскользнул совсем близко от нее. Собравшись с духом, она заставила себя обернуться, но в темноте ничего не увидела. Ей показалось, что в кухне неожиданно стало душно, и, охваченная паникой, она часто задышала. В необъяснимом порыве она рванулась к лестнице, ведущей на верхние этажи, но невидимая рука схватила ее и притиснула к мускулистой груди. Жуткая боль пронизала шею; она потеряла сознание, а потому не поняла, что умирает, исторгая потоки крови.

следующая страница >>