prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 13 14

Филип Пулман: «Галерея восковых фигур»

Филип Пулман
Галерея восковых фигур




Библиотека Старого Чародея, Распознавание и вычитка – Валерий

http://reeed.ru/lib/

«Пулман Ф. Галерея восковых фигур: Авторский сборник»: Росмэн; 2005

ISBN 5-353-02029-4

Оригинал: Philip Pullman, “Thunderbolt's Waxwork. The Gas-Fitters' Ball ”, 1995

Перевод: Ирина Чаромская


Аннотация



Компания десятилетних детективов изнывает от скуки, если в их районе долго не случается какого-нибудь происшествия.

Но вот замаячило что-то подозрительное – команда немедленно берется за дело. И очень скоро выходит на след злоумышленника. Так было, когда Ламбет был наводнен фальшивыми деньгами. Так было, и когда в почтенной компании газопроводчиков произошла крупная кража.

Филип ПУЛМАН
ГАЛЕРЕЯ ВОСКОВЫХ ФИГУР




ГАЛЕРЕЯ ВОСКОВЫХ ФИГУР




ЧЕСТОЛЮБИВЫЕ МЕЧТЫ ДИППИ



Ламбет, 1894 год

Криминальная карьера Добни Громобоя началась туманным ноябрьским вечером у стен Галереи восковых фигур. Громобой никогда не думал, что станет преступником, напротив, он слыл тихим и начитанным мальчиком. Но коллекционированием редкостей он занимался с истинной страстью. Вот уже несколько дней ему не давало покоя неистребимое желание стать обладателем слитка свинца причудливой формы, принадлежащего его однокласснику Харри Питчету. После длительных переговоров он наконец убедил Харри сменять свинец на резинку для рогатки.

Обмен был совершён под шипящим газовым фонарём у входа в Галерею восковых фигур.

– Этот свинец – вещь краденая, – предупредил Харри. – Это кусок от статуи морского царя Нептуна, что стояла когда-то у «Овцы и Флага». Ну, ты помнишь.


Сознание того, что в руках у него оказался кусочек криминальной истории, наполнила Громобоя гордостью. Харри убежал, щёлкая прохожих по ногам концом резинки, а Громобой опустил свинец в карман, ощущая преступную дрожь.

Остальные члены команды толпились у афиши, сообщающей о последних новинках галереи.

– «Жертва ужасной смерти от тысячи ножевых ран», – прочитал вслух Бенни Камински.

Бенни, высокому темноволосому мальчику, уже исполнилось одиннадцать. Увидев Бенни впервые, вы приняли бы его за обычного подростка. Если бы ваше знакомство с ним продлилось полчаса, вы непременно пришли бы к убеждению, что он гений. Но если бы вас угораздило провести с ним целый день, вы заподозрили бы его в том, что он – сам дьявол, однако было бы уже поздно: вы пропали бы. Всякий, кто знался с Бенни, всё равно что пропал, потому что он скорее напоминал бурный водоворот, чем мальчишку. Команда Нью-Ката заслуженно гордилась своим предводителем.

Громобой вытянул шею в сторону афиши, которую разглядывал Бенни.

– А-а! Я читал об этом в энциклопедии, – сказал Громобой. – Это когда человека связывают, а потом острым лезвием отрезают от него кусочки. Начинают с ног, а потом поднимаются всё выше и выше. Пытка может длиться часами, – с воодушевлением закончил он, поправив чумазым пальцем сползающие на нос замурзанные очки.

– Ну? – спросила Брайди. – Так мы идём или не идём?

С огненными волосами Брайди мог соперничать только её зажигательный характер. Она не уступала в энергии даже Бенни. Куда бы ни направилась Брайди, за ней неотступно следовал её младший брат Шарки Боб, всегда безмятежный и доброжелательный. Боб мог съесть всё что угодно и часто доказывал это своё уникальное свойство на деле. Ребята из нью-катской команды не возражали против его присутствия, потому что нередко выигрывали пари, поспорив на его способность разжевать и съесть собачьи галеты, пробки от шампанского, рыбьи головы и другую гадость, какую могли ему предложить азартные жители Ламбета.


Шарки потянул сестру за рукав.

– Диппи продает каштаны, – сообщил он. – Я видел его прям щас. Люблю каштаны, – с надеждой добавил малый.

Каштаны любила вся команда. Забыв о жертве тысячи ножевых ран, ребята поспешили по улице, за угол торгового центра, где установил свою жаровню на колёсах Диппи Хичкок. Фасад торгового центра Раммиджа, самого большого магазина в Ламбете, сиял огнями роскошных витрин, по запотевшим стёклам которых уже стекали капельки воды. Старина Диппи продавал каштаны покупателю, только что вышедшему из магазина, и радостно приветствовал ребят.

– Пожалуйста, на три пенни, Диппи, – заказал Бенни.

Сегодня утром он заработал шиллинг тем, что придерживал лошадей в заведении братьев Перетти («Перевозки, похороны и экскурсии на побережье»). На один пенни полагалось шестнадцать каштанов, значит, каждому достанется по двенадцать штук. Окружив тележку Диппи, дети жевали дымящиеся каштаны, выуживая их из бумажных фунтиков и катая между ладонями, чтобы отшелушить кожуру.

– Ходили в Восковую галерею? – поинтересовался Диппи. – Ужас как мне хочется стать восковой фигурой.

– С продавцов каштанов не лепят восковых фигур, – сказал Громобой. – Там всё больше короли да преступники и всякие знаменитости.

– Был я преступником, – сказал Диппи. – Меня даже высылали из города как карманника. Бросил я это дело, уж очень я совестливый.

– Разве это преступление! Вот если бы ты был знаменитым убийцей! – возразил Бенни. – Неужели ты не сделал ничего, чтобы прославиться?

Диппи потёр щетинистый подбородок.

– Нет, – скорбно ответил он. – Но страсть как хочется стать восковой фигурой. Иной раз думаю, что и жизни за это не пожалел бы.

Ещё один покупатель вышел из дверей магазина Раммиджа и купил кулёк каштанов за пенни, расплатившись шестипенсовиком. Брайди краем уха слушала разговор о восковых фигурах, но гораздо больше её внимание привлекала ближняя витрина, в которой высокий лоснящийся мужчина по имени мистер Пэджет, управляющий отделом мужского готового платья, хлопотал вокруг нового манекена. Каждый раз, как только он устанавливал руку манекена в нужное положение и поворачивался, чтобы взять перчатки, рука падала, отчего продавец делался всё более раздражённым и всё более лоснящимся. Рука вверх – рука вниз, Пэджет роняет перчатки, манекен накреняется и бьёт его по носу, продавец произносит ругательство (явственно читаемое по движению губ) и бросает опасливый взгляд на голубоглазую девочку за стеклом. Брайди обращается к проходящему мимо добродушному пожилому джентльмену, чтобы спросить, что означает незнакомое слово, произнесённое мистером Пэджетом, указывая при этом на него пальцем.


– Нет! Нет! – в ужасе беззвучно кричит за стеклом мистер Пэджет, размахивая руками, но вынужден поспешно наклониться, чтобы подхватить падающий манекен, и в довершение опрокидывает стул.

Именно в эту минуту из главного входа вылетел мистер Раммидж.

– Уходите прочь от витрины! – проревел хозяин магазина, потрясая кулаками. – Бродягам и уличным торговцам нет места в моих владениях! Я передам вас в руки служителей закона! Вы мне тут все витрины закоптите и тротуар замусорите! Убирайтесь! Пошли вон!

Диппи очень не хотелось уходить, потому что удобное место рядом с яркими огнями витрин, среди множества покупателей, снующих в магазин и из магазина, благотворно сказывалось на его каштановом бизнесе. Однако никому ещё не удавалось долго терпеть громкие крики побагровевшего мистера Раммиджа. Пришлось команде помочь торговцу переехать и установить жаровню в некотором отдалении. Мистер Раммидж, сердито зыркая глазами, с важным видом удалился в магазин.

– Ревёт, как ураган в трубе, – проворчала Брайди.

– Уж я бы ему отомстил, – мрачно пробубнил Бенни.

Ребята почти не видели мистера Раммиджа с тех самых пор, как он выставил всю команду из своего магазина. В тот раз они предложили ему план демонстрации продающегося в торговом центре снаряжения для отдыха на природе. Идея принадлежала Бенни. Состояла она в том, чтобы прямо в магазине установить палатку, готовить пищу на патентованной складной жаровне «Везувий», процеживать воду через антимикробный фильтр «Антизараза» и устраиваться на ночлег на патентованном складном матраце. Планировалось даже представление, чтобы развлечь покупателей: боевой танец в исполнении индейцев племени апачи. Бенни очень гордился своим планом. Согласно его стратегии процесс должен был вскорости набрать обороты; ему уже виделись когорты демонстраторов, высокоодарённых и тщательно обученных ребят, для начала, скажем, числом тысяч десять, услуги которых щедро оплачиваются владельцами магазинов по всему королевству. Эти высококвалифицированные специалисты обучают покупателей тому, как нужно пользоваться новыми товарами, прямо на месте их продажи. Бенни получает свои скромные проценты от продаж, скажем, около семидесяти пяти, через год становится богачом, открывает отделения фирмы в Америке, размещает акции компании на бирже, заседает в парламенте и так далее, и тому подобное.


Однако, пока Бенни объяснял мистеру Раммиджу, какую огромную выгоду принесёт это предложение его торговле, у Громобоя произошла авария со складным зонтичным тентом «Роскошество». А тут ещё сёстры-близняшки Перетти позабыли всё на свете, увлекшись испытаниями самоходного инвалидного кресла «Пегас», а Шарки Боб обнаружил консервированный сухой рацион «Отрада офицера», и стройный план неожиданно вышел из-под контроля. Мистер Раммидж собственноручно вышвырнул их всех за дверь и на веки вечные запретил появляться в своём магазине.

– Эй, Диппи, – напомнил Бенни. – А где моя сдача?

– Ой, прости, – отвечал торговец. – Ты мне дал шиллинг, так? Вот тебе монетка в три пенса и хорошенький новый шестипенсовик.

Бенни присмотрелся к монете и попробовал её на зуб.

– Эй, Диппи, – удивился он, – да он фальшивый. Откуда он у тебя?

Бенни протянул на ладони шестипенсовик. Новенькая монетка блестела, на ней имелись все необходимые буквы и профиль королевы Виктории, а прямо поперёк носа её величества явственно виднелась вмятина от зубов Бенни.

– Точно фальшивая, – подтвердила Брайди. – Послушай, Диппи, это совсем не шестипенсовик!

Все придвинулись к Бенни. Диппи взял монету и попробовал её остатками своих зубов.

– Ага, ты прав, – озадаченно подтвердил он. – Поддельная, чтоб мне сдохнуть. Интересно, кто мне её подсунул? Вот, возьми нормальные деньги.

Второго шестипенсовика у Диппи не оказалось, поэтому он отсчитал Бенни шесть однопенсовых монеток, с отвращением косясь на фальшивую. Громобой углядел в его лице ещё и сожаление. Шесть пенсов – сумма немалая, если ты в день зарабатываешь два-три шиллинга.

Тут как раз пожилая леди купила каштанов для своей внучки, а потом, вытирая усы, подошёл Джонни Хопкинс из «Валлийской арфы» и тоже купил немного, и команда попрощалась с Диппи и отправилась восвояси.

– Это нечестно! – сказала Брайди, когда они подошли к Галерее восковых фигур. – Кто бы ни всучил Диппи фальшивый шестипенсовик, он знал, что это мошенничество.


– Не позволять ему стать восковой фигурой тоже нечестно, – сказал Бенни. – Взять хоть эти куклы в галерее – что такого они сделали? Всего-то убивали людей, открывали Америку да были королями и королевами. Разве это справедливо? Спорим, если бы Диппи был жертвой тысячи ножевых ран, его уж точно выставили бы на обозрение!

– Пожалуй, целого Диппи на тысячу кусков не хватило бы, – задумчиво произнесла Брайди.

Бенни злобно покосился на запертую дверь Галереи восковых фигур.

– Мы добьёмся, чтобы Диппи оказался там, чего бы это нам ни стоило! – заявил он.

Когда Бенни говорил таким тоном, никто из команды не пытался с ним спорить. Оставив его в позе Наполеона, друзья потянулись по домам, на Клэйтон-террас.

– Я бы не отказалась проучить того профессора, хозяина галереи, – протянула Брайди. – В прошлом июле он выставил нас с Шарки за дверь.

– Спорим, я знаю за что! – сказал Громобой.

– Подумаешь, всего-то мизинец отломили у одной из кукол, что изображают мучеников в Комнате ужасов. Да у неё давно уже поотламывали всё, что можно. Наш палец был совсем малюсенький.

– А какой он был на вкус, Шарки?

– Хороший, – безмятежно ответил Боб.

– Профессор заставил нас заплатить за него, а у меня было только три пенса, так он их забрал. Бьюсь об заклад, на эти деньги можно целую руку сделать.

Дети брели сквозь сгущающийся туман, в котором газовые фонари представлялись головками огромных одуванчиков.

– Надеюсь, Диппи больше не дадут фальшивых шестипенсовиков, – сказал Громобой.

– Вчера маме тоже дали один такой в лавке мясника, – сообщила Брайди. – Слышали бы вы, как она ругалась. Смотри, там не твой папа?

Дети остановились у дома номер пятнадцать, первый этаж которого занимали Громобой и его отец, а Брайди и всё её многочисленное семейство жили наверху. Брайди наклонилась к маленькому оконцу полуподвала, откуда сквозь мутное стекло мерцал тусклый свет, отражаясь в мокрой мостовой.


– Так и есть, – ответил Громобой. – Отец мастерит что-то новенькое. Не знаю, что именно, пока это коммерческая тайна.

Мистер Добни занимался торговлей оригинальными подарками. Он придумывал и изготовлял подсвечники в виде драконов, наборы для чистки курительных трубок в форме собачьей конуры, держатели для бутылок с содовой на вертящейся подставке и всевозможные необычные и занятные приспособления. Его последним достижением стало устройство, служившее одновременно держателем для перчаток и собачьим свистком, однако по непонятным причинам оно не пользовалось спросом и совсем не продавалось. Мистер Добни снял полуподвал и приступил к созданию новой линии товаров, вот только Громобою пока не дозволялось узнать, каких именно. Ясно было только, что работа связана с электричеством: отец натащил множество тяжеленных батарей и мотков провода, а из-за закрытой двери порой доносился низкий электрический гул и сверкали яркие вспышки.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Громобой. – Приготовлю ему чай.

– Я люблю чай, – протянул Шарки Боб. – А ещё я люблю бисквиты и всё такое…

– Мы знаем, Шарки, – прервала его Брайди. – А что у вас к чаю?

– Пара селёдок, – ответил Громобой.

– Как собираешься их приготовить?

– Понятия не имею. Сварю, наверное. Обычно они бывают солёные, а солёную рыбу нужно варить.

Брайди сердито покачала головой:

– Уж лучше я тебя научу.

Громобой уже около года помогал отцу по хозяйству, и мистер Добни ещё ни разу не жаловался. Громобоя немного задело презрение Брайди к его кулинарным способностям, но он позволил ей оккупировать кухню и греметь посудой, пока она не отыскала сковородку. Брайди уже собиралась поставить её на плиту, как вдруг отскочила и поднесла к свету, чтобы как следует рассмотреть.

– Что такое ты в ней готовил? – Она брезгливо сковырнула со дна сковородки загадочное вещество, похожее на смолу.

– Кажется, молочную тянучку, – попытался припомнить Громобой. – Папа тогда собирался торговать яблочными ирисками и изобретал дешёвый способ приготовления тянучки. Вместо масла он использовал рыбий жир, правда, он не совсем подошёл…


Брайди отставила сковороду в сторону и взяла сотейник с длинной ручкой.

– Это сойдёт, – кивнула она. – Давай сюда селёдку и найди соль.

Ловко работая ножом, она извлекла из рыб замысловатые гирлянды внутренностей. Шарки Боб перестал вылизывать сковородку и автоматически протянул к ним ручонку, но Брайди оттолкнула её в сторону.

– Хорошо, теперь нужно разогреть сотейник и насыпать на дно большую ложку соли, а поверх положить рыбу. Она и так достаточно жирная, масла добавлять не нужно. Что читаешь?

Брайди положила селёдку так, чтобы Шарки до неё не дотянулся, заправила за ухо кудрявую прядь рыжих волос и заглянула в раскрытую книгу, лежавшую на столе.

– На дом задали, – пояснил Громобой. – Нужно выписать и заучить наизусть десять слов из словаря и то, что они означают.

– «Африканский трубкозуб – неполнозубое насекомоядное четвероногое животное», – прочитала Брайди. – Что ж, полезные сведения. «Амбра – жироподобное вещество, слоистое или мраморной окраски, извлекаемое из черепных полостей зубатых китов и высоко ценимое парфюмерами». Ишь ты. «Асбест – тонковолокнистый минерал из группы силикатов, обладающий высокой огнестойкостью». Что всё это значит?

– Да нам не нужно знать, что это значит. Нужно просто заучить.

– Так ты ради этого в школу ходишь? Останови меня, если я туда соберусь. – Брайди отобрала у братца сковородку. – Пойдём, Шарки, пора домой. Пока, Громобой.

Громобой попрощался, поправил огонь в плите и подкинул ещё угля, поставил на стол лампу и принялся за уроки.
– Привет, сынок. – Мистер Добни вошёл через несколько минут. – Внизу чертовски холодно. Брр! Что у нас к чаю?

Он потирал руки, протянув их к огню.

– Селёдка, – сказал Громобой. – Я и не знал, что у неё внутри потроха, прям как у цыплят. Брайди их вынула и показала мне, как надо готовить селёдку. На этот раз у неё будет правильный вкус.

– А мне и в прошлый раз понравилось.


Мистер Добни уселся в кресло-качалку и развернул газету.

Громобой любил отца и знал, что отец тоже его любит, но никому из них и в голову бы не пришло говорить об этом вслух. Зато мистер Добни всегда благосклонно относился к стряпне сына, а Громобой всегда считал последнее изобретение отца самым лучшим. И не было ничего приятнее на свете, чем сидеть вечером у огня рядом с поющим чайником, медным Буддой, поблескивающим на каминной полке, мистером Добни, читающим газетные скандалы, и перебирать сокровища из своего маленького музея.

– Я смотрю, ты вычистил старую сковородку, – одобрил отец. – Что там у тебя нового?

– Кусок свинца. От статуи морского царя Нептуна, что у «Овцы и Флага». Да ты помнишь.

Он придвинул поближе небольшой, окованный медью сундучок, который в своё время принадлежал его дяде, моряку Сэму, и содержал в себе всевозможные заморские диковинки: моржовый бивень с выгравированным на нём изображением прославленного парусника «Катти Сарк»; засушенный морской конёк; несколько красивых раковин каури; костяное украшение из носа вождя племени людоедов, которое дядя Сэм выиграл у него в покер; комок загадочного упругого вещества из Саргассова моря (Громобой подозревал, что это просто-напросто высушенная медуза). Теперь в сундуке хранились и собственные трофеи Громобоя: монета, по которой проехал трамвай; сучок из парка Бэттерси (если посмотреть на него под определенным углом, он выглядел в точности как маленький старичок); треснувший слайд от волшебного фонаря с изображением замка Глэмис, в одном из окон которого Громобой ясно различал призрака; и сорок шесть осколков старинной глиняной трубки со дна Темзы. В старину, когда все курили глиняные трубки, сломанные всегда выбрасывали, и большая их часть кончала свой век в речном иле.

Разложив сокровища на столе, Громобой заметил, что на этикетке, прикреплённой к сушёной медузе, слово «Саргассово» написано неправильно. Он аккуратно переписал этикетку набело и соскрёб с медузы пыль. Комок имел матовый цвет с тёмными потёками и неровные края. Часть загадочного вещества забилась под ногти, и Громобой с сомнением их рассматривал.


– Что там у тебя? – спросил отец. – Это нефтяной воск старины Сэма?

– А я думал, это сушёная медуза, – ответил Громобой.

– Нет, сынок, это нефтяной воск. Сэм привёз его из Тринидада. Там есть чертовски большое озеро, полное смолы. По нему можно ходить. Послушай, а это неплохая мысль! Ботинки с подмёткой из смолы – они же станут непромокаемыми! Нужно будет этим заняться. А эта штука у тебя – воск.

– Воск! Диппи! Восковые фигуры!

Громобой подпрыгнул от волнения. Отец посмотрел на него поверх газеты с лёгким недоумением, и пришлось рассказать ему о честолюбивых мечтах Диппи.

– А-а, понятно. – Отец подкатил поближе к себе тяжёлый ком. – Сделать из этого голову, пожалуй, можно. Цвет, правда, неважный. Так ведь Диппи и в жизни здоровым цветом лица не отличается…

– Приделаем к ней тело и тайком пронесём в галерею… «Диппи Хичкок, всемирно знаменитый торговец каштанами». Правда, жаль, что он не убийца. Он бы им подошёл.

– Не нужно тащить в галерею целую куклу, – посоветовал отец. – Хватит с Диппи и головы.

– Не может он быть с одной головой! Что, написать: «Диппи Хичкок, всемирно знаменитая голова торговца каштанами»?

– Нет, нет. Просто отвинтите голову у фигуры Чарльза Второго или адмирала Нельсона, а на её место воткните башку Диппи.

– Не знаю, – с сомнением протянул Громобой. – Я думаю, что он должен быть самим собой, а не рядиться в кого-то другого. Это не совсем то, что ему нужно…

Он взвесил в руке комок воска. В нём, должно быть, килограмма полтора, а то и все два. Тут он глянул на газету, которую снова принялся читать отец, и в глаза ему бросился небольшой заголовок на последней странице.

– «Мошенниками пущены в обращение поддельные монеты…» Пап, о чём это? Вот эта статья.

– Ах, это? Ничего особенного. Много шума из ничего. Давай, Сэмюэль, убирай своё добро, пора и спать ложиться.

Отец никогда не называл его Громобоем. На самом деле Сэм получил своё прозвище только этим летом, когда побил Забияку Уоткинса из команды Нижней улицы. Забияка такое сказал про маму Громобоя, что тот, обезумев от гнева, налетел на обидчика и одним сокрушительным, словно удар грома, приёмом послал его в нокаут. И хотя даже после этого события Громобой до смерти боялся встретить Забияку Уоткинса, происшествие стоило того, чтобы его пережить.




следующая страница >>