prosdo.ru 1 2 ... 4 5
Эдуардо Де Филиппо

Рождество в доме Купьелло
Комедия в трех действиях
 
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Лука Купьелло
Кончетта
, его жена
Томмазино, их сын, по прозвищу Неннилло
Нинучча, их дочь
Никола
, муж Нинуччи
Паскуалино, брат Луки Купьелло
Раффаэле
, привратник
Витторио Элиа

Доктор
                    _
Кармела
                     \
Ольга Пасторелли     |
Луиджи Пасторелли
  |
Альберто
           >         соседи.
Армида Романелло
   |
Рита
                            |
Мария                         _/

 
 
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
  
Неаполь 30-х годов.

Спальня Луки Купьелло. 23 декабря, 9 часов утра. В правой стороне, почти в центре, стоит двуспальная кровать. Налево, за ширмой,– маленькая кровать, на которой, укрывшись с головой, спит Неннилло. Рядом с кроватью Неннилло – балкон. Через застекленную дверь его видны падающие хлопья снега. На переднем плане слева – стол, на котором лежит недоделанная рождественская игрушка «ясли Христовы» («Ясли Христовы» (preseplo). Согласно Библии, Христос родился в яслях для скота, игрушка, изображающая сцену рождения Христа, на рождество обязательно ставится под елку. - примеч.пер.). На стуле у стола – сваленные в кучу кисти, цветная бумага, куски пробки, гвозди, ножницы и банки с самодельным белым клеем из муки. На противоположной стороне – комод. Над ним – изображение мадонны и лампадка. Два подсвечника и несколько любовно расставленных фигурок. На правой стороне – вешалка. На вешалке – пальто Кончетты, облезлая меховая горжетка и потрепанная, но еще приличная шляпка. Рядом дверь. На двуспальной кровати спит Лука. Левая в половина кровати в беспорядке, а правая аккуратно заправлена одеялом. После поднятия занавеса – длинная пауза. Лука крепко спит, похрапывая. Наконец дверь открывается, и появляется не совсем одетая Кончетта. На ее озябших плечах – небольшая шерстяная шаль. Держа в руке маленькую чашку, она с терпеливым, покорным видом подходит к спящему мужу


Кончетта (монотонно, заведомо зная, что придется не раз повторить, прежде чем тебя услышат). Лукарье! Лукарье! Вставай, уже девять.
Пауза. Лука продолжает спать
Кончетта (тем же тоном, но громче) Лукарье! Лукарье! Просыпайся, уже девять
Лука, повернувшись на другой бок под одеялом, всхрапывает. Пауза.
(Все тем же тоном) Лукарье... Вставай, уже девять. Выпей кофе.
Лука (сквозь сон, не понимая, в чем дело) А-а? Кофе? (Что-то бормочет, высовывает из-под одеяла сначала голову, закутанную в шерстяной платок, потом садится посредине кровати, протягивает руку, как будто хочет взять чашку, но постепенно рука опускается, голова падает на грудь, и он снова засыпает. Все это он проделывает с закрытыми главами)
Кончетта (видя, что он снова заснул, спокойно продолжает). Лукарье... Лукарье... Вставай, уже девять. (Небольшая пауза) Лукарье.
Лука (открыв г газа, раздраженно повторяет за ней). Лукарье... Лукарье .. Ах, как ты мне надоела! Дай поспать!
Кончетта. Выпей кофе.
Лука (неохотно). Кофе. Ну ладно. Ставь сюда.
Кончетта (подает чашку) На.
Лука. Который час?
Кончетта. Я же тебе сказала: девять утра.
Лука (зевает). Уже девять? Да, тогда другое дело. Раз уже девять, то спать больше нельзя. На улице холодно?
Кончетта (одеваясь, не оборачивается) Что тебе вдруг пришло в голову, Лукарье... Очень холодно.
Лука (вздрагивая при мысли, что нужно вставать) Очень... Брр .. Ну что ж, это и понятно, рождество на дворе... Брр.. (Отпивает глоток кофе, морщится.) Ну и гадость!..
Кончетта. Чего ты хочешь, Лукарье? Слава богу, этот-то хоть есть.

Лука. Да, слава богу. (Ставит чашку на столик) Не в кофе дело... Иногда все зависит, как сварить его.. Этот вот отдает клопами.

Кончетта (продолжая одеваться, на секунду оборачивается}. Да чти на тебя нашло с утра? Шутник!
Лука. Хм, шутник... (Вдруг вспоминает.) А «ясли» где?

Кончетта (показывает). Там лежат, там! Не бойся, никто игрушку не тронет.

Лука. А клей ты разогрела?
Кончетта (недовольно). Лукарье, я же только что встала.

Лука. Иди разогрей. Мне нужно работать.
Кончетта (берет банку со стула и идет направо) Ну вот, началось: клей, гвозди, ножницы, молоток... Прямо спозаранку, глаз не успел продрать... (Уходит.)
Лука (встает. Стуча зубами и растирая руки от холода, начинает одеваться. Сначала надевает ботинки без задников, заменяющие шлепанцы, полинявшие брюки, а затем уходит за ширму умываться Вновь появляется, вытирая руки полотенцем. Надев пиджак, принимается за работу над игрушкой, разговаривая одновременно с Неннилло).

Эй... Вставай, уже девять часов. (Неннилло не отвечает).
И что с ним делать... В твои годы я до рассвета поднимался я шел на работу. Вставай. Лучше мне не разговаривать с тобой с раннего утра, весь день будет испорчен! (Выведенный из себя молчанием Неннилло, кричит) Ты что, не понял? Вставай!
Ненилло (из-под одеяла). Молочную похлебку принес?

Лука. Э-э!.. У тебя только это и на уме. Вставай и сам ступай на кухню, прислуги в доме не держим. Понял? Ненилло (из-под одеяла). Если не подашь мне в постель – не встану.

Лука. Нет, встанешь! Или я тебя так вздую, что проваляешься в постели целую неделю!
Входит Кончетта.
Кончетта. Получай свой клей. (Ставит банку на стол. Лука снова принимается за работу.)

Никак не пойму... Зачем тебе эта игрушка? Столько денег на нее выбрасываем, а пользы никакой... Ведь сами еле-еле перебиваемся.

Неннилло (удобно растянувшись на постели, заложив руки за голову). Правда... никакой пользы...
Лука. Почему? Как – никакой пользы? С чего ты взял?! (Вытаращив глаза.) Тебе что, игрушка не нравится?
Неннилло (с вызовом). Мне игрушка не нравится.
Лука. Как же так, Христова колыбель всем нравится, нет ничего лучше...
Неннилло (зло). Да, не нравится...
Лука. Но она не закончена еще... много чего надо сделать... Это еще только основа... Вот когда сделаю все – траву, пастухов...
Неннилло (тем же тоном). Все равно не нравится. Хочу молочной похлебки.

Кончетта. Вставай, Ненни, вставай!
Лука (в бешенстве). Ах так?! Пусть только она принесет тебе в постель похлебку, я выплесну ее на вас обоих! (Кончетте.) Вырастила будущего каторжника. Поглядите на него... ни стыда ни совести. До сих пор в постели.
Кончетта. Ну да ладно, он сейчас встанет... (Делает сыну знаки, как будто говоря: «Поднимайся, а я принесу похлебку».) Ну вставай, Ненни...
Неннилло. Нет, хочу молочной похлебки.
Лука. О-о-о! Я тебе выплесну клей в рожу!
Кончетта (вмешиваясь). Вставай, мой красавец… Умойся сначала, а я пока сварю тебе похлебку – вкусную-превкусную. Только умойся.
Лука. Паскуалино проснулся?
Кончетта (убирая постель). Проснулся, встал твой надоедливый братец. Целую неделю пролежать в постели из-за того, что болело горло!
Неннилло (настораживаясь). Что, встал? А на улицу он не собирается, не знаешь?
Кончетта. Собирается. Говорит, мол, пойду прогуляюсь немного, подышу свежим воздухом после болезни.
Неннилло. И он что, одевается?
Лука. Конечно... Что он, голым по улице пойдет? А тебе-то что?
Неннилло. Да так просто... Вообще, я думаю, ему пока рано выходить. Вдруг снова заболеет...

Из гостиной входит Паскуалино.

Паскуалино (он уже одет, но на ногах вместо ботинок домашние туфли). Лукарье, можно?
Лука. Входи, Паска, входи.
Паскуалино. Добрый день! Здравствуйте, донна Кунче.
Лука. Как чувствуешь себя, Паска? Похудел немного, но это ерунда, быстро поправишься. (Щупает у него пульс.) Температура есть?
Паскуалино. Нет-нет... Сейчас мне лучше. Совсем здоров. (Подозрительно смотрит на Неннилло.) Все прошло. (Кон-чвтте.) Донна Кунче... Нигде не могу найти своих ботинок...
Неннилло залезает поглубже под одеяло.
Кончетта. А я-то тут при чем?
Паскуалино. Вы же знаете, я всю неделю лежал с температурой. Я просто хотел узнать, не видели ли вы их.
Лука. А куда ты их поставил на прошлой неделе?
Паскуалино. Под кровать.
Кончетта. Смотреть надо хорошенько. Там же, наверно, и стоят, где поставил.
Паскуалино. Нет там ничего, донна Кунче. Пропали ботинки. Надо бы у Неннилло спросить...
Неннилло (рывком, наполовину высовывается из-под одеяла). Перестань, понял?.. «Неннилло, Неннилло»... Не продавал я твоих ботинок! Я не способен на такое!
Лука (сразу же поняв, Кончетте), Он продал их! (К Паскуалино) Ты не волнуйся, Паска…
Паскуалино (выходит из себя). Что значит «не волнуйся»?! Это что ж такое делается?! Лежишь больной, с температурой, а этот тип продает твои ботинки! Черт-те что! У нормальных людей этого не случается! Что я теперь буду делать? В чем пойду на улицу?
Неннилло. Вот раскричался!.. Столько слов, и все впустую!..
Паскуалино. Бандит, ты еще пытаешься оправдываться!
Неннилло. И так ясно, что я прав. Я сам с Доктором говорил. И он сказал, что ты точно помрешь, никакой надежды нет... вот... Я и пальто твое продал!

Паскуалино. И пальто?! О мадонна! Да он меня в самом деле уморит... (В отчаянии бегает по сцене.) И какое пальто! Из шотландской шерсти с воротником! Пальто и ботинки!.. Что теперь делать? Как я выйду на улицу? Как?

Лука (протягивает Паскуалино пару ботинок, которые достал из-под кровати). Возьми пока мои. Завтра я куплю тебе новые. Что мне еще делать? (К Неннилло.) Это из-за тебя я должен выслушивать такое от родного братца... А ведь я никогда не хотел с ним связываться...
Паскуалино. При чем здесь я? Он украл у меня пальто и ботинки...
Лука (решительно). Вот что, Паска... Снимай себе комнату, иди куда хочешь, но здесь вместе нам жить больше нельзя!
Паскуалино. Но ты понимаешь, в чем дело? Он продал мои вещи, когда я был еще жив! Не мог дождаться...
Лука. Ну что ты хочешь от этого мальчишки... Надо же, догадался продать вещи... (К Неннилло.) Не говоря уже о том, что его вещи переходят ко мне, ведь я его брат.
Паскуалино. Это другое дело... У меня ведь ничего нет... Ты же знаешь, Лукарье... я бедняк...
Лука. При чем здесь бедняк? Просто я говорю: как же так? Как же так?..
Паскуалино. Да, вот так-то! А приятели, с кем я в лотерею вместе играю, еще завидуют: «Повезло же вам, дон Паскуали... живете у родственников... К вам хорошо относятся». Да, уж яучше некуда! Если бы кто-нибудь знал, что мне приходится выносить в этом доме!..
Лука (возмущенно). Паска, ради бога!.. Что же тебе еще надо? Живешь в нашем доме, сыт, носишь чистые рубашки, заштопанные носки, и все за какие-то пять лир в день, что даешь моей жене... Эх ты! Детских шуток не понимаешь!
Паскуалино. Ничего себе шуточки!
Лука. Ну, конечно, шутка, Паска. До чего ж ты дотошный!
Паскуалино (с иронией). Минуту терпения, дон Лу!.. Простите меня, извините великодушно за то, что ваш сын меня оставил без пальто и без ботинок...
Лука (тоже задетый за живое, подражая тону Паскуалино). Нет-нет, что вы! Это я должен у вас просить прощения за то, что мальчик позволил себе... (Снимает кепку и становится на колено перед Паскуалино.)

Паскуалино (тоже встав на колени). Нет, вы меня простите! Столько беспокойства вам доставил!

Лука (в бешенстве вскакивает). Прощайте, дон Паска!
Паскуалино (таким же тоном). Прощайте, дон Лука! Мамма миа, как подло! Я не могу понять... И они называются моими родственниками! Хороши же родственники! (Уходит, хлопнув дверью.)
Лука (к Неннилло). И что ему такого родственники сделали?.. (Задумывается.) А ты все еще в постели? (Силой стаскивая с Неннилло одеяло.) Ты встанешь или нет? Уже девять часов, ты понял?
Кончетта (вмешиваясь в разговор). Э-э, оставь его! Ты хочешь, чтобы мальчик простудился?
Лука. Все равно заставлю его встать! Ну-ка, быстро!
Неннилло. Хочу молочной похлебки.
Кончетта. А ты встань сначала... ну... А я сейчас принесу. (Уходя, делает за спиной Луки знаки сыну, чтобы тот быстрее вставал издевался.)
Лука (заметив действия жены). Вот оно, твое воспитание! Тюрьма плачет по нем!

(Кончетта уходит.)
Лука (принимается за прерванную работу). Взрослый парень... Не пойму, чего ты хочешь... Из школы выгнали – еле дотянул до третьего класса. Каждый человек должен иметь цель в жизни, к чему-нибудь стремиться. Хоть бы какому-нибудь ремеслу научился... Ты слушай, я тебе говорю. (Смотрит с восхищением на свою работу.) Вот здесь будут пастухи... а здесь пещера... Посмотри, как все красиво получается. Нравится?
Неннилло (холодно). Нет.
Лука (подавив в себе возмущение, старается задобрить сына). Я тебе купил новый костюм... в старом ходить неприлично... Рубашку подарил, пару галстуков... (Продолжая работать.) Здесь я сделаю харчевню... А перед ней – фонтан. Да, фонтан с настоящей водой. Снизу подключу клизму, понимаешь?.. Налью воды – и готово! Пригорки, овражки сделаю... Нравится игрушка, а?
Неннилло (тем же тоном). Не нравится.

Лука (в ярости). Но она же еще не готова! Была бы она готова – тогда другое дело, а раз не готова, то как ты можешь судить?

Неннилло (кричит). Ну что я могу поделать, если не нравится, и все тут! Что я, виноват? (Подходит к игрушке.) Так... (Некоторое время смотрит, а затем решительно.) Нет, не нравится!
Лука. Ну все. Убирайся вон из моего дома! Иди работать! Навязался на нашу голову! Нам такие лодыри не нужны!
Неннилло. И уйду! Да, уйду! А то тут и свихнуться недолго. Игрушка не нравится, так нет, должен через силу ею восхищаться!.. Хватит, ухожу! Вот только молочной похлебки поем и уйду.
Кончетта (несет стакан молока и хлеб). На, кушай на здоровье. (Ставит все на столик . Неннилло, уже одетый, принимается за еду.) Лукарье, на завтрак что приготовить? (Идет к вешалке, надевает пальто, шляпку, собираясь за покупками.)
Лука. Кунче, ну что ты меня каждый раз спрашиваешь? Все равно ты сделаешь по-своему. Знаешь что? Завтра сочельник... Лучше сегодня не переедать. Свари немного овощного супа и брось в него рожков.
Неннилло. Я рожков не люблю.
Лука. А ты-то тут при чем? Сказал, что уходишь, так уходи себе... Рожки эти не про твою честь.
Кончетта (выдвигает ящик комода, достает деньги, потом запирает его на ключ). Фруктов покупать не буду. Завтра праздник, придется потратить уйму денег. Так... Двадцать лир. Пять лир возьми, может, тебе что будет нужно: гвозди, картон, а пятнадцать – на продукты.

Неннилло (покончив с едой). Ну вот и все! Прощальный завтрак в родительском доме... Мамаша, вы меня потеряли... Жестокий отец лишил меня семейного очага. Дорогая мама, твой сын уходит... (Незаметно берет пять лир, которые Кончетта оставила на столе для Луки, и прячет их в карман.) Исчезло твое дитя! Исчезло!.. Нету его больше. (Уходит.)

следующая страница >>