prosdo.ru
добавить свой файл
  1 ... 20 21 22 23 24 25

Глава 46

День одиннадцатый. Ниже Лавы


Джей Ти ощутил это, прежде чем услышал, – барабанная дробь в груди, от которой напрягались нервы всякий раз, когда он был на реке. Он машинально посмотрел на небо. Эбо тоже.

– Точно по расписанию, шеф, – сказал он за мгновение до того, как по каньону прокатился грохот. Все на пляже вытянули шеи и заслонили глаза от солнца. В следующий миг показался вертолет – сверкающая точка, плавно двигавшаяся меж стен ущелья.

– Назад! – крикнул Джей Ти, размахивая руками. – Эй, отойдите к кустам! Сэм! Мэтью! Выходите из воды!

Гиды раскатали принесенные с плотов оранжевые листы, чтобы отметить свое местонахождение. Вертолет завис и приземлился на пляж, разбрасывая песок и морща спокойную прибрежную воду. Пилот выключил двигатель, из кабины выскочили мужчина и женщина и побежали, пригибаясь, туда, где их ждали Джей Ти и Эбо.

– Ребенок уже родился? – спросил мужчина.

– Нет!

Они заспешили под навес.

– Меня зовут Энди, – представился мужчина. – Это Барб. Что тут у вас?

– Семнадцатилетняя девушка, – объяснил Джей Ти. – Искупалась на Лаве, и у нее начались роды.

– Как давно?

– Три часа назад. Она уже тужится. Послушайте, я не хочу, чтобы ребенок родился здесь. Давайте условимся…

Прежде чем Энди успел ответить, Эми издала очередной вопль, и Джею Ти пришлось собрать всю волю, чтобы не зажать уши. У него были крепкие нервы, и гид обычно оставался спокоен, даже сталкиваясь с самыми неприятными случайностями, но от крика Эми по его жилам заструился чудовищный поток адреналина.

Из за этого он остался снаружи, а Энди и Барб нырнули под тент. Джей Ти скрестил руки на груди, запустив пальцы под мышки и не зная, что делать. Эбо и Дикси стояли у вертолета и разговаривали с пилотом. Ни под навесом, ни у вертолета Джей Ти явно не был нужен. Он чувствовал себя посторонним и потому был захвачен врасплох, когда из под тента вышла Джил.

– Пожалуйста, скажи, что ее успеют вывезти, прежде чем родится ребенок, – взмолился Джей Ти.


– Надеюсь, – ответила Джил.

– Флагстаффская больница меньше чем в часе лету отсюда, – продолжал Джей Ти. – Это недалеко.

– За час может случиться многое…

– Не говори так.

– Ты руководитель группы, – напомнила она. – Ты должен быть готов ко всему.

Она была права, конечно: он капитан. Но еще никогда Джей Ти с такой силой не чувствовал себя пассажиром.

Джил, кажется, это ощутила, потому что взяла Джея Ти за руку и отвела в сторону, к кромке воды. Джей Ти стоял на мягком сыром песке, погрузив ступни в воду. Ему хотелось забрести поглубже и нырнуть, чтобы вода залила уши и заболела голова, – лишь бы избавиться от дурных мыслей.

– Не хочу тебя обидеть, Джей Ти, – начала Джил, – но ты, кажется, понятия не имеешь, что сейчас переживает Эми. Конечно, у меня это было давно, Сэму сейчас двенадцать, но если бы ты велел грузить меня в вертолет, когда я рожала, я бы тебя убила.

– Но все решают врачи, не так ли?

– Теоретически, – согласилась Джил. – Но если бы я имела в этом вопросе право голоса – ты знаешь, что бы я сказала.

В горле у Джея Ти пересохло, и он понял, что не может спокойно смотреть на Джил. Двенадцать дней назад эта женщина была всего лишь именем в списке – тридцативосьмилетняя женщина из Солт Лейк Сити, без пищевых аллергий, желающая сделать так, чтобы ее сыновья хоть на несколько дней позабыли о баскетболе. А здесь, ниже Лавы, в первом своем путешествии, она выказала поистине Соломонову мудрость. И как ведет себя он? Чему он научился за сто двадцать пять спусков? Как преодолеть Кристалл? Всякий, у кого есть голова на плечах, способен это сделать. Как прокормить большую компанию в условиях дикой природы? Прочти книжку. Джил наверняка могла бы проделать все это, и даже больше – она смогла бы принять ребенка, если бы не прилетели врачи.

В поездках Джей Ти научился быть один. А теперь у него даже это не получалось.

– Ты достаточно много пьешь? – спросила Джил. – Ты плоховато выглядишь.


Джей Ти снял очки.

– Ты всегда улыбаешься, когда тебе нехорошо?

Каким образом Джил так хорошо его узнала? Она выдержала взгляд гида, а Джей Ти отвел глаза и уставился на реку. Ему казалось, что он на грани слез, – а ведь он не был плаксой. Джей Ти подобрал камень, швырнул в воду, и течение его поглотило.

– Я полжизни провел на реке, – сказал Джей Ти. – Видел сердечные приступы. Аппендициты. Укусы гремучих змей и переломанные ноги с торчащими костями. Однажды меня ударили ножом. Но я никогда не присутствовал при родах.

– Я не хотела тебя пугать. Судя по всему, у ребенка свои планы, но все будет в порядке.

– Или нет.

– Если ты предпочитаешь думать о плохом, лучше ступай прогуляться.

– Я никуда не пойду, – возразил Джей Ти.

– Тогда успокойся. Выпей пива, если хочешь. Как тебе не стыдно? С Эми врач и два спасателя. Малыш может появиться немного быстрее, чем мы надеялись, но все будет хорошо. Нельзя постоянно думать о том, что все будет плохо. Иначе знаешь, что случится?

– Что?

– Ты все потеряешь, если утратишь уверенность. Ты сам это говорил.

– Правда?

– Несколько раз.

Джей Ти помнил, но в устах другого это звучало куда убедительнее. Полушутя он спросил, не хочет ли Джил получить работу на Колорадо.

– Правда, платят здесь слабовато, – добавил он.

– Вы, парни, мастера пудрить мозги.

– Я не шучу. Я всему тебя научу, – сказал Джей Ти.

– Ты уже научил.

Оба смутились и посмотрели на Сэма, спорившего с Эбо.

– Нет, я не дам тебе один из плотов! – говорил Эбо. – Иди лучше поиграй с собакой.

– В том то и дело, что собаки нет, – ответил Сэм.

Разумеется, одного взгляда на Эми было достаточно, чтобы спасатели поняли: они никуда не летят. Пока не родится ребенок. Ее не будут выносить из под тента и укладывать на носилки; врачам не хотелось находиться в воздухе, когда малыш решит появиться на свет.


Пока Барб заводила Эми за уши кислородные трубки, Энди по радио связался со флагстаффской больницей. Потом он установил капельницу. Питер, не отходивший от девушки с тех пор, как она начала тужиться, сидел рядом и держал Эми за руку, когда она хватала воздух в перерывах между потугами. Он не знал, что сказать, чтобы успокоить ее. Происходящее казалось ему сущей пыткой, и он изо всех сил старался отвлечься от того, что сейчас переживает тело Эми, пытаясь дать жизнь ребенку.

Тем временем врачи открыли сумки и вытащили целый склад необходимых инструментов: тампоны, маски, кислородную подушку, покрывала, полиэтиленовые пакеты с прозрачными жидкостями, – куда больше, чем, по мнению Питера, могло понадобиться. Сьюзен, державшая на коленях голову Эми, спросила у Дона, можно ли теперь, когда установили капельницу, дать девушке обезболивающее.

– Честно говоря, я предоставлю решать это спасателям, – сказал Дон.

– Но вы же врач!

Дон слабо улыбнулся:

– Полагаю, этим ребятам доводилось принимать роды куда чаще, чем мне. Наверное, я лучше выйду, – сказал он Барб и Энди, – а вы занимайтесь своим делом. Дайте знать, если понадобится помощь.

Энди устроился между ног Эми, а Барб продолжала следить за показаниями монитора.

Сьюзен испытующе взглянула на нее.

– Ну? Можно ей что нибудь дать?

– Не сочтите меня садисткой, – ответила Барб, – но, боюсь, таким образом мы замедлим процесс.

– Но возможно, именно это нам и нужно! – сказала Сьюзен. – Тогда мы могли бы отвезти ее в больницу.

– Я не собираюсь принимать роды на высоте пять тысяч футов, – возразил Энди.

Эми снова застонала. Питер, к этому времени уже считавший себя настоящим экспертом по дифференциации болевых признаков, объявил, что приближается схватка.

– Хорошо, Эми, – сказал Энди. – Постарайся. Я хочу увидеть головку.

Сьюзен обхватила дочь, пропустив руки под мышки, чтобы Эми могла тужиться изо всех сил. Питер и Дон сделали то же самое с нижней частью тела, обвив руками ноги девушки. Это была крайне странная, животная поза, но тем не менее Питера ни в коей мере она не смутила. Когда схватки закончились, Эми начала кричать – десять, пятнадцать, двадцать секунд…


– Она справилась! – провозгласил Энди.

– Видите головку? – крикнула Сьюзен. – Эми, ты слышала? Он видит головку!

– Какой лохматый… – пробормотал Энди.

– Волосы! – в восторге воскликнула Сьюзен.

Эми сделала вдох и издала жуткий звериный вой.

– Тужься! Давай, Эми, тужься! Не останавливайся!

– Так, хватит, – приказал Энди. – Хочешь взглянуть, бабуля?

Стерев слезы с лица, Сьюзен перебралась туда, где сидел медик.

– Ох, – выдохнула она. – Ох, Эми. Вот он! Или она! Милая, сейчас у тебя будет малыш!

– Я в курсе, ма! – крикнула Эми. – Иди обратно и держи меня!

Сьюзен вернулась и снова устроилась у головы дочери. Она склонилась к уху Эми.

– Малыш прекрасен, – шепнула она.

– Мне плевать, как он выглядит! Вытащите его наконец!

– Хочешь посмотреть? – спросил Энди у Питера.

– Нет, спасибо.

– Так, Эми, – сказал Энди. – В следующий раз постарайся протолкнуть головку полностью. Но не слишком быстро. Разрыва нам не надо.

– Щипцы? – спросила Барб.

– Пока нет.

– Питер, ну посмотри на него, – сказала Сьюзен.

– Значит, он наполовину снаружи? – простонала Эми.

– Пока нет, – спокойно ответил Энди. – Но уже почти.

– Посмотри хотя бы на секундочку, – настаивала Сьюзен.

– Мама, замолчи! – завопила Эми и тяжело задышала. Сьюзен, Питер и Дон снова заняли свои места. Эми сделала глубокий вдох, и Питеру показалось, что девушка пытается втянуть в себя все вокруг. Она напряглась, сжалась, зарычала, и внезапно Энди крикнул:

– Головка прошла! Теперь замри! Больше не тужься! Барб, трубку!

Та протянула ему маленькую синюю «луковицу». Питер не видел, что с ней делает Энди, да и не хотел видеть.

– Не могу! – закричала Эми.

Энди приказал:

– Придется! Просто дыши!

Питер, внезапно, как никогда в жизни, ощутивший себя частью команды, тоже велел ей дышать и был удивлен, когда Эми послушалась приказа. Ее глаза были полны ужаса, девушка послушно повиновалась его инструкциям.


– Дыши! – твердил Питер снова и снова, и, когда схватки закончились, Эми заплакала. Питер подумал: как это ужасно, просто ужасно, когда ребенок наполовину в тебе и наполовину снаружи! – Все хорошо, – шепнул он. – Уже почти закончилось.

– Еще разок, Эми, – сказал Энди.

– Не могу, не могу, не могу!!!

Эми сделала самый глубокий вдох и принялась тужиться так сильно, что Питер не решался взглянуть ей в лицо, а потом вдруг откуда то из ее тела торпедой выскочило нечто серо синее, с хвостом, похожим на штопор, – вылетело так быстро, что Энди едва успел поймать. Но все таки поймал – и в следующее мгновение уже держал мягкое и безжизненное тельце на руках. Это был мальчик, неподвижный и вялый, странно спокойный, и в первую очередь в голову Питеру пришла мысль не о великом чуде рождения, а о том, у кого из присутствующих хватит смелости сказать Эми, что ее ребенок мертв.

Энди перевернул младенца лицом вниз и принялся яростно растирать спинку.

– Он молчит, – сказала Эми.

Энди что то буркнул.

– В чем дело? – спросила Эми, переводя взгляд с матери на Питера. – Кто нибудь, объясните, в чем дело!

Питер понял, что самое правильное в эту минуту – быстро пересказать Эми то, что он видит, поскольку девушка лежала на спине и живот у нее оставался таким же объемным, как и до родов. Но он видел лишь Энди, растиравшего ребенка с такой силой, точно хотел содрать с него кожу.

– Вы поглядите, какие у него яички, – сообщил Ллойд, заглядывая через плечо.

– Почему он не плачет? – шепотом спросил Питер у Дона.

– Выдумаете, я не слышу? – крикнула Эми. – Почему он не плачет?

И тут же раздался слабый звук – негромкий плач, как будто передававшийся между присутствующими, от одного к другому. Потом крик послышался снова, на сей раз громче, и вся компания восторженно взревела. Кожа малыша порозовела, и Энди с широкой улыбкой положил ребенка на живот Эми.

Девушка казалась ошеломленной.


– Можно его потрогать? – спросила она.

Энди рассмеялся.

– Конечно!

Эми подвинулась, и Питеру хватило сообразительности устроить ее полусидя, чтобы она могла взять ребенка. Во время всей процедуры он старательно не смотрел на ее грудь, но теперь, когда Эми взяла младенца, невольно взглянул. Питер еще никогда не видел такой большой груди. И это его ничуть не смущало.

Сьюзен наклонилась, оказавшись щекой к щеке с дочерью.

– Мальчик, – сказала она. – У тебя мальчик.

Эми, все еще в изумлении, мизинцем потрогала ручку младенца, и ребенок немедленно ухватился за палец. Питер сел. Он чувствовал усталость и грусть, изнеможение и восторг, а еще ему казалось, что он, непонятно каким образом, сыграл огромную роль в появлении ребенка на свет.

Тем временем Энди прикрепил на пуповину синий пластмассовый зажим. Видимо, он счел Питера отцом, потому что протянул ему маленькие ножницы.

– Режь.

Питер ощутил, что это слишком большая честь. Он передал ножницы Сьюзен, уже даже не старавшейся скрывать слезы. Она громко шмыгнула носом, взяла ножницы, приложила их к пуповине, на мгновение помедлила, а потом щелкнула. Длинная трубка отпала, и Барб промокнула тампоном влажный серый обрубок.

Тем временем вокруг навеса собралась толпа – все слышали крики.

– Ллойд, – сказал Дон, – уступаю это право вам.

Ллойд торжественно сунул часы в карман и вышел из под навеса. Он кашлянул и огляделся.

– Руфи?

Руфь вышла вперед.

– Я здесь, Ллойд.

Толпа ждала. Ллойд тяжело дышал. Он прикрыл глаза ладонью и обвел лица собравшихся взглядом.

– Ллойд. – Жена коснулась его руки.

– Я запутался, – сказал он. – Кто все эти люди?

– Ребенок родился? – тихо спросила она.

– Да.

– Он здоров?

– Да.

– Мальчик или девочка?

Долгая пауза. Все ждали.

– Мальчик, – наконец ответил Ллойд.


– Какая прелесть, – улыбнулась Руфь.

Это выступление, видимо, лишило старика последних сил. Он заковылял по песку, сел на камень, вытащил платок и вытер лоб, а потом похлопал по карманам. Когда Руфь протянула ему бутылку с водой, Ллойд сделал большой глоток и вздохнул, как будто ему приснился дурной сон.

– С тобой все в порядке, Ллойд?

Лицо старика стало бледнеть. Он промокнул грудь платком, и Руфь увидела, что муж весь вспотел. Она немедленно вообразила худшее…

– Ллойд, ты меня видишь?

Тот огляделся.

– Ты меня слышишь?

Ллойд снова похлопал себя по карманам и нахмурился.

– Где мы? – спросил он, глядя на жену. – Как мы сюда попали? Я совсем запутался, Руфи… Ничего не понимаю.

– Сейчас, сейчас… Я здесь, Ллойд.

– Не бросай меня! Я никого здесь не знаю!

– Я здесь, я здесь. – Руфь погладила его по голове.
Питер, стоя поодаль, наблюдал за стариками. Ему было грустно видеть Ллойда в таком состоянии, но в то же время он подумал, как счастливы эти люди, способные найти утешение друг в друге. Проделать трудную поездку, вместе переживать взлеты и падения. Он попытался представить самого себя на их месте и понял, что это не так уж трудно, как казалось две недели назад, – пусть даже в воображении рядом с Питером, держа его за руку, сидела вовсе не «мисс Огайо».

Глава 47

День одиннадцатый. Ниже Лавы



Разумеется, подгузников ни у кого не нашлось, но синие одноразовые полотенца, имеющиеся у всех, были идеального размера. Подгузник склеивали при помощи скотча – таким образом, ребенок не мог запачкать все вокруг, пока спасатели собирались и готовили Эми к транспортировке.

Возникло недолгое замешательство, когда Сьюзен тоже захотела лететь: вертолет не вместил бы мать, дочь, ребенка и двух врачей, – но Барб сказала, что останется и подождет возвращения вертолета.

Все собрались вокруг носилок, чтобы попрощаться. Джил наклонилась и поцеловала Эми в лоб. Дикси накрыла девушку своим синим саронгом, а Питер принялся его подтыкать и разглаживать. Эвелин широко улыбалась, тщетно пытаясь подобрать нужные слова. Джей Ти стоял поодаль и просто поднял вверх большой палец.


– Не будем тратить время, – сказал Энди.

Они подняли носилки в вертолет, следом залезла Сьюзен; когда она уселась, Энди протянул ей ребенка. Малыш был легким как кукла, крошечный ротик едва виднелся меж пухлых щек – Сьюзен не отрываясь рассматривала маленькое, потешное, сердитое личико. Ее переполняли вопросы к дочери. Для начала – кто, когда, как и где? Глядя на ребенка, она неизбежно задумывалась, на кого из одноклассников Эми он похож. Сьюзен выругала себя, потому что это не важно, а главное – напрасно, потому что ребенок спустя час после рождения не похож ни на кого. Для Сьюзен все новорожденные были на одно лицо.

Но все таки она размышляла.

Что будет дальше? Захочет ли Эми оставить малыша или отдаст на усыновление? Если оставит – то сможет ли окончить школу и поступить в колледж? И каким образом она будет учиться в колледже? Сьюзен, ощутив легкий укол совести, подумала о своих планах, базировавшихся на том, что Эми уедет в колледж. Так, например, она намеревалась начать тренировки для участия в марафоне и учить испанский… Но если они решат оставить ребенка – Сьюзен предстоит с ним нянчиться, помогая дочери.

И наконец, многочисленные вопросы без ответов. Любовь или просто примитивный секс? Отчего Сьюзен не сумела донести до Эми базовые биологические факты? Отчего оказалась настолько слепа? Отчего пропустила все сигналы? Дура!

Завращались лопасти. Лишая какой либо возможности поговорить, Энди занял свое место и пристегнулся. Вертолет, слегка дернувшись, взмыл в небо. Эми попыталась приподняться, но поморщилась и легла обратно. Они вылетели из каньона и направились на восток. Сьюзен прижимала малыша к груди и смотрела вниз. Вид был потрясающий – коричневые, розовые, темно зеленые пятна, крошечная серебристая лента реки, вившаяся меж скал. Сверху Большой каньон ничуть не походил на то, чем он был на самом деле внизу.

– Видите Лаву? – крикнул через плечо пилот, указывая на крошечное белое пятнышко.


Эми сумела приподняться на локтях, чтобы взглянуть. Инстинктивно Сьюзен вытянула руку, чтобы защитить дочь. Это было излишне и в любом случае не помогло бы, но напомнило ей о собственной матери, неизменно вытягивавшей руку поперек сиденья, если машина резко тормозила, чтобы маленькая Сьюзен не вылетела через ветровое стекло.

Малыш поморщился и начал вопить. Сьюзен слегка покачала его. Эми посмотрела на ребенка, лицо у нее было равнодушное. Младенец продолжал плакать. Тогда Эми потянулась к сыну и погладила по щеке, как будто из чистого любопытства. Он сердито посмотрел на нее. Тогда Эми не задумываясь приложила к его губам кончик мизинца, и малыш затих. Сьюзен увидела в лице дочери то, о чем сама она успела позабыть, – внезапный и чудесный, врожденный материнский инстинкт.

Ободренная этим, Сьюзен подалась вперед и заправила прядку волос за ухо Эми. Та взглянула на мать, но не отстранилась.

Внизу, на берегу, все стояли точно завороженные, пока вертолет набирал высоту. Некоторые – например, Джил – ощутили наконец прилив эмоций, как будто с запозданием ударила молния. Другие пересказывали друг другу, чем они занимались во время родов и потом: Дикси отдала Эми синий саронг, когда девушку охватил озноб, а Эвелин занесла время каждых схваток в записную книжку.

И только мальчики, кажется, стремились поскорее позабыть о случившемся. Они были рады, что «толстая Эми» наконец улетела: это значило, что они могут теперь вернуться на реку и найти пса.

Глава 48

День одиннадцатый. После Лавы



Обычно вечер после спуска через Лаву отмечался как праздник. Гиды радовались тому, что благополучно преодолели пороги, пассажиры чувствовали себя членами элитарного клуба, и все испытывали острейшее желание вновь и вновь делиться впечатлениями – противоток, водовороты, вычерпывание, брызги, крики, качания плота…

Обычно путешественники наряжались – Эбо брал специально для этого случая целый мешок костюмов, в том числе гавайскую юбку и рогатый шлем викинга, а у Дикси была коллекция разнообразных лаков для ногтей, которые она намеревалась предложить участницам конкурса красоты. Обычно после Лавы было весело – песни, скетчи, забавные призы. Путешественники расходились спать, чувствуя себя настоящими ветеранами Колорадо.


Но сегодня вечеринка не состоялась. Джей Ти решил разбить лагерь здесь же, ниже Лавы, раз уж они все равно выгрузили половину вещей. Ведро «Маргариты» разошлось стремительно (Марк отказался, хоть и отнес кружку Джил), но в большинстве своем путешественники были слишком ошеломлены сегодняшними событиями, чтобы праздновать. Иногда им казалось, что все это – мираж, но потом они оглядывались, и отсутствие Эми и Сьюзен развеивало их сомнения. Джил и Питер, служившие консультантами, соглашались, что почувствовали себя немного обманутыми, – они старательно помогали Эми и внесли персональную лепту в возникновение новой семьи, но в итоге остались ни с чем.

– Я всего лишь хотела его подержать, – с тоской сказала Джил. – Он был такой крошечный!

– А я думал, что он мертвый, – заявил Питер. – Дети всегда рождаются такими серыми?

Потом, разумеется, заговорили о собаке. Сэм и Мэтью по прежнему надеялись, что пес вот вот выскочит из за камней, виляя хвостом и пыхтя, – точь в точь сцена из диснеевского фильма. Они не сомневались, что он преодолел пороги живым, и никто не хотел разуверять мальчиков.

– Впрочем, не стоит особо надеяться, – сказал Джей Ти, обращаясь к Марку. – Думаю, он бы уже появился, если бы выбрался на берег где нибудь поблизости. Наверное… то есть я надеюсь… его отнесло дальше вниз по течению. Спасательный жилет на нем был хорошо закреплен. Если повезет, отыщем Миксера завтра утром.

Джея Ти весьма беспокоило то, что он не видел, как собака свалилась с плота. Будучи опытным гидом, он гордился тем, что знает, где находится каждый член группы, – особенно на воде. Но он отвлекся, когда Эми упала за борт, а потом ему нужно было провести плот через Лаву, поэтому Джей Ти даже не заметил, что Миксера нет, пока они не причалили к берегу.

– Но шансы есть? – спросила Джил. – Только честно.

– Не знаю, – ответил Джей Ти.

Джил мрачно кивнула.

– Я просто хочу подготовиться, – объяснила она. – Хочу знать, что может ожидать нас завтра, если пес не появится. Раньше мальчики не сталкивались со смертью животного, и я должна буду сказать им правильные слова.


– Эй, будь оптимисткой! – Муж привлек ее к себе.

Все чувствовали себя на пределе. Митчелл и Лена громко поругались из за потерянного шампуня, а Руфь и Ллойд удалились в палатку вздремнуть. Их не было так долго, что Джей Ти наконец подошел и пошуршал тентом. Руфь выглянула и заплетающимся языком призналась, что всему виной «Маргарита». Джей Ти, обычно не особенно беспокоившийся о количестве алкоголя, поглощаемого путешественниками, готов был выбранить их точно Сэма и Мэтью. Руфь и Ллойд сидят на таблетках! Они в таком возрасте и так слабы! О чем они думали!

На ужин были тайские блюда, но Эбо по невниманию сдобрил фасоль арахисовым маслом, отчего у Лены тут же запершило в горле. Джей Ти рассердился на Эбо – не только из за его небрежности, но и из за вероятных проблем: Лена кашляла, бенадрил ей явно не помогал, и Митчелл должен был взорваться… но тут он подошел, мерцая фонарем во мраке.

– Я дал ей эпипен, – пояснил Митчелл. – Ее вырвало, и стало легче дышать. Лена сказала, горло уже не болит. Я посижу с ней. Все будет в порядке.

– Мне очень жаль, что так получилось, – вздохнул Эбо.

Митчелл пожал плечами:

– Все мы ошибаемся. Я так уж точно.

Джей Ти был так удивлен это слышать, что ничего не сумел придумать в ответ.

– Я вот что хотел сказать, – продолжал Митчелл. – Я был крайне поражен сегодня, когда наблюдал, как вы возились с Эми.

– Мы всего лишь вызвали помощь, – ответил Джей Ти. – Остальное сделали врачи.

– Но Эми – настоящая героиня, правда? Надо это признать. Она держалась молодцом. Хотя, конечно, у нее не было выбора. Какая выносливая. И всего семнадцать лет. Надеюсь, малыш не помешает ей учиться…

– Вы опишете это в книге, Митчелл? – поинтересовалась Дикси.

– Нет. Никто не поверит. Ладно, пойду к Лене. Но, честное слово, с ней все будет в порядке.

Джей Ти смотрел, как Митчелл исчезает в темноте. Он подумал, что если бы они сегодня вечером раздавали награды, то Митчелл получил бы приз как Изменившийся Больше Всех. Тот, кто отказывался следовать инструкциям, пугал окружающих и угрожал подать на гидов в суд, если что то шло не так, как ему хотелось, превратился в человека, в конце тяжелого дня избавившего Джея Ти от груза вины. Это чего то да стоит – особенно здесь.


Они быстро вымыли посуду и убрали кухонные принадлежности. Джей Ти вернулся на плот и вытащил спальник. Ему не хотелось думать о том, что пса нет на месте, но он ничего не мог поделать. Может быть, мальчики ожидают чересчур многого? А он? Джей Ти вынужден был признать, что ему тоже хочется поутру найти Миксера целым и невредимым. Он понимал, что это нелепая мысль, и сердился на себя за нее, но все же…

Он расстегнул сандалии, окунул в воду мочалку и вымыл ноги, потом достал крем и смазал между пальцами. Слава Богу, он по крайней мере не заработал в этом путешествии грибок. Слава Богу, группа не перезаразилась желудочным гриппом. Слава Богу, он провел десять приятных дней с собакой, взявшейся из ниоткуда.

Джею Ти было за что благодарить мироздание, но ничто не помогло ему заснуть.
На следующий день гид взял Митчелла и мальчиков на свой плот, чтобы те могли осматривать берег в поисках пса. Может быть, зеленый жилет или красный платок в кустах…

Сэм и Мэтью сидели впереди, повыше, свесив ноги через борт. Река текла спокойно, так что не нужно было держаться. Без головных уборов, со спины братья казались близнецами – из пройм спасательных жилетов торчат худенькие руки, мешковатые шорты пузырятся. Несколько раз случалась ложная тревога, и мальчики ликовали, но тут же настроение падало.

– Мы его найдем, – пообещал Митчелл после третьего раза. – Конечно, найдем.

Сэм обернулся, чтобы посмотреть на него.

– Откуда вы знаете? Почему я должен вам верить? Это вы упустили Миксера!

– Сэм, – предупредил Джей Ти.

– Вам он с самого начала не понравился! Вы хотели бросить Миксера на берегу, когда мы его нашли! Я слышал, как вы это сказали! Вы все время хотели от него избавиться!

– Сэм, перестань, – произнес Джей Ти.

– А я с ним согласен, – сказал Мэтью, и что то в его голосе напомнило о том, что они братья. Пускай оба ссорились с того самого дня, как Сэм родился, но мальчики горой стояли друг за друга в вопросах, действительно имевших значение. Когда речь зашла о собаке и о том, что в ее исчезновении, возможно, повинен взрослый, братья решили держаться сообща.


– Лава – трудное место, – напомнил Джей Ти. – Я бы не стал винить во всем Митчелла…

– Мальчики правы, – сказал тот. – Я действительно упустил пса. Он был под моим присмотром, а я его выпустил. Но я не нарочно. Честное слово, не нарочно.

Мальчики, не ответив, снова принялись смотреть на реку.

– Я не нарочно, – повторил Митчелл, обращаясь к Джею Ти.

– Верю, – сказал тот.

– Но я хочу, чтобы они мне поверили.

– Они поверят. Но возможно, не сейчас.

Несколько секунд прошло в молчании, пока Митчелл перебирался на корму. Когда Джей Ти оглянулся, Митчелл сидел над закрытой тетрадью.

– Откуда у вас столько терпения, Джей Ти? – поинтересовался он. – Вы таким родились?

– Это всё сто двадцать спусков, наверное.

– Почему вы вообще стали гидом?

– А вам тоже охота?

– Иногда. Впрочем, жаль, что я не проделал это путешествие, когда был помоложе. А теперь старые кости меня подводят…

– Человек не бывает слишком молод для того, чтобы попробовать новенькое.

– А как насчет вас? Будете работать гидом до конца жизни?

Джей Ти усмехнулся:

– Возможно, поступлю в медицинский колледж. На акушера.

Оба помолчали, вспоминая странные события минувшего дня.

– Она молодец, – сказал Митчелл. – Выдержала все не унывая.

Джею Ти не хотелось обсуждать роды Эми. Он взглянул на записную книжку Митчелла.

– А как вы собираетесь назвать свою книгу?

– Понятия не имею, – ответил тот.
Они проплыли еще с полчаса. Мальчики продолжали оптимистичный разговор, убеждая друг друга, что Миксер жив. На нем спасательный жилет, он умеет плавать и способен позаботиться о себе в каньоне. Следовательно, сегодня вечером пес появится в лагере.

Джей Ти ничего не хотел говорить, но уверенности оставалось все меньше, по мере того как шло время. Даже в спасательном жилете пса наверняка немедленно затянуло под воду, и он пробыл там бог весть сколько. Не так уж много нужно времени, чтобы животное такого размера захлебнулось.


Джей Ти счел своим долгом подготовить мальчиков, но они были слишком заняты обсуждением замысловатых теорий насчет собачьих способностей. Они учитывали течение, ветер, потребность в тени и отдыхе; Мэтью, друживший с математикой, подсчитал, что в зависимости оттого, где они разобьют лагерь, пес появится в промежутке между пятью и шестью часами вечера.

– Собаки очень умные, – сказал Сэм брату.

– Может, дадим ему другое имя?

– Если хочешь, можем придумать что нибудь получше.

– Мне нравится Миксер.

– Мне тоже.

Мэтью ударил ногой по воде.

– Наверное, мама не разрешит ему спать в нашей комнате.

– Ни за что.

– Придется приводить его тайком.

– Папа нам поможет.

– Но он все время в Японии.

– Он сказал маме, что больше не будет проводить там столько времени, – хмыкнул Сэм.

– Круто!

Глава 49

День одиннадцатый, вечер. Флагстаффская больница



В маленькой, тускло освещенной палате на втором этаже флагстаффской клиники Эми сидела на постели и пыталась читать брошюру о грудном вскармливании. Рядом, в пластмассовой кроватке, лежал малыш, запеленутый во фланелевое одеяльце. Он спал уже полчаса. Медсестра сказала, что Эми должна поспать, когда уснет ребенок, но девушка не чувствовала усталости. Сьюзен вышла купить еды, и Эми осталась одна.

«Убедитесь, что ребенок как следует ухватился, иначе у вас будут болеть соски. См. иллюстрацию».

Эми рассматривала красивую картинку, изображавшую круглую розовую грудь, которую сосал хорошенький младенец. Мать и дитя на рисунке обожающе взирали друг на друга. Эми посмотрела на себя – груди у нее были огромными, белыми, пухлыми, сплошь в жилках. А соски выглядели просто ужасно – как большие коричневые сосиски. Будь она ребенком, сбежала бы от одного взгляда.

Она уже пыталась покормить сына – он неуклюже мотал головой, чмокал, сосал, но Эми не знала, можно ли считать это удачным опытом. Завтра утром должен был прийти консультант по кормлению. Эми велели кормить ребенка, даже если она не знает, собирается оставить его или нет. Эми очень хотела, чтобы пришла дежурная медсестра и сказала, правильно ли она это делает, но на попечении дежурной были еще три роженицы.


«Пощекочите ребенку щеку, чтобы стимулировать сосательный рефлекс».

Эми села и заглянула в кроватку. Голова малыша была удлиненная и заостренной формы – честно говоря, довольно безобразная. К кроватке привязали синюю карточку с фамилиями пациентки и врача; там, где должно было значиться имя ребенка, написали просто «Ван Дорен». Эми решила, что лучше пока не думать об именах.

«Выпейте стакан воды или сока перед кормлением».

Ей оставили огромный кувшин с больничным логотипом и исправно наполняли его холодной водой – очень приятной на вкус. Питьевая вода на реке всегда была теплой, и Эми забыла, как хороша вода со льдом, – она пила, пила и пила. В вертолете она измучилась от жажды. Во время полета Эми пыталась увидеть реку, но была вынуждена лежать на спине и видела только синее небо и редкие облака. Раньше она никогда не летала на вертолете и теперь жалела, что не в состоянии была насладиться этим. Когда они приземлились, Эми почувствовала себя героиней телешоу – столько народу кинулось к ней навстречу. Прежде чем она успела что нибудь сказать, ребенка забрали, и девушка запаниковала: она не успела поставить на младенце какой нибудь опознавательный знак, чтобы его не перепутали (об этом писали в «Нэшнл инкуайер»). Что, если младенца подменят? Сумеет ли она различить детей? Она достаточно долго смотрела на малыша, чтобы заметить подмену?

«Острые блюда могут повлиять на вкус молока. Если ребенок беспокоится, исключите эти блюда из своего рациона».

Эми надеялась, что мать принесет энчилады, но теперь подумала, что не стоит. С другой стороны, можно попробовать и проверить, как это понравится ребенку. Может быть, он оценит молоко со вкусом энчилады.

Вскоре она услышала шаги в коридоре, и на пороге появилась Сьюзен с большим пакетом. Мать по прежнему была одета как на реке, но сняла кепку – волосы у нее спутались и были темнее, чем обычно, на лбу виднелась белая полоса незагоревшей кожи.

– Индейка, – объявила она, протягивая Эми пакет. – Только не слишком налегай.


Эми жадно схватила сандвич и откусила. Бутерброд пах холодильником, но тем не менее был вкусный. На грудь ей упало несколько обрезков салата, Эми подобрала их и съела.

– А где медсестра? – спросила Сьюзен и села.

– Занята, – жуя, ответила Эми.

– Малыш давно спит?

– Полчаса.

– Ты поспала?

– Нет. Зато прочитала, сколько жидкости мне нужно пить. Ты принесла колы?

Сьюзен протянула дочери большой стакан с соломинкой, и Эми отхлебнула, а потом взглянула на мать.

– Хочешь есть?..

– Я уже съела сандвич. – Сьюзен поправила покрывало на кровати.

Эми взглянула на ее тонкие пальцы и вспомнила их прикосновение – в вертолете. Она ни за что не сказала бы этого вслух, но Эми очень хотелось, чтобы мать не только убрала с ее лба прядь волос, но и провела пальцами по волосам, начиная с висков, снова и снова, как она делала в детстве, когда Эми болела.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Сьюзен.

– Нормально.

– Точно?

– Ну да.

– Может быть, тебе разрешат принять сидячую ванну.

Эми вспомнила пластмассовую емкость, которую время от времени устанавливали на унитаз в материнской ванной. Эта штука всегда озадачивала Эми, но теперь она вдруг осознала ее ценность.

– Я вот о чем хочу поговорить… – забормотала Сьюзен, и Эми подумала: началось.

«Кто отец ребенка?

Как это случилось?

Ты разве не заметила, что у тебя прекратились месячные?

Что ты теперь намерена делать?»

Но вместо этого Сьюзен сказала:

– Интересно, есть ли здесь вихревая ванна? В той больнице, где я тебя рожала, была такая. Пойду узнаю. Я скоро вернусь.

«Нет, останься», – хотела сказать Эми, но мать уже вышла.

Ребенок зашевелился. Эми посмотрела на него – малыш выгнул спинку и поморщился. И зачем их так туго пеленать? Она потянулась в кроватку, подсунула руки под маленький сверток и осторожно приподняла. Малыш как будто ничего не весил. Эми расстегнула больничный халат, поднесла младенца к груди, пощекотала щечку, как было сказано в брошюре, и он скривил рот на сторону с типично гангстерским выражением. Эми всунула огромный сосок ему в рот, но малыш начал сопеть и девушка испугалась, что задушит его. Она подержала сына на весу, и ребенок начал плакать. Эми – тоже. Грудь у нее болела, и девушке хотелось, чтобы мать не уходила, чтобы вернулся вчерашний день, накануне Лавы, когда она еще не была беременна, когда не было никакого ребенка и у нее всего лишь болел живот – досадно, но терпимо.


* * *


Она услышала шелест бумажной салфетки и открыла глаза. Сьюзен стояла у кровати, и Эми увидела самое печальное зрелище на свете: ее мать плакала. От этого Эми зарыдала еще пуще.

Сьюзен взяла ребенка, и Эми высморкалась. Как только девушка успокоилась, Сьюзен вернула малыша на место, а потом пальцем осторожно открыла крошечный детский ротик, одновременно направляя головку ребенка к материнской груди, и помогла вставить сосок. Малыш уцепился за грудь и принялся работать челюстями – Эми ощутила внутреннее натяжение.

– Зачем мне его кормить, если я не собираюсь оставлять ребенка себе?

– Потому что это ему полезно, – ответила Сьюзен.

– Если это для него полезно, значит, мне и дальше нужно его кормить – то есть я не должна от него отказываться. Но если я продолжу его кормить, то просто не смогу потом от него отказаться, мне захочется оставить ребенка.

– Ш ш ш. – Сьюзен протянула дочери чистую салфетку, потом велела немного податься вперед. Она встала позади, достала расческу и начала распутывать волосы Эми. – Все уладится, – сказала Сьюзен. – Никто тебя не торопит.

– Я не знаю, кто его отец, – шепнула Эми.

– Ничего страшного.

– А вот и нет, мама.

Сьюзен отложила расческу.

– Хочешь рассказать?

– Нет. Тогда я вспомню больше, чем мне хочется.

Она и так помнила, хотелось ей того или нет.

– Я не проболтаюсь, – сказала Сьюзен. – Обещаю.

– Проболтаешься.

Эми внезапно стало грустно при мысли о том, как больно будет матери узнать о случившемся.

– Эми, – сказала Сьюзен, глядя в лицо дочери. – Я только что помогала тебе при родах. Я и так уже воображаю себе худшее. Можешь рассказывать спокойно.

– О том, как я напилась? Я вряд ли припомню все подробности…

– Поверь, детка, – я, вероятно, и не захочу всех подробностей.

Эми положила поудобнее малыша, тут же заснувшего у ее груди. Слава Богу, мать сидит позади.


– Значит, на прошлый Хеллоуин…

– Так… – произнесла Сьюзен сдавленно, и Эми пожалела, что начала рассказывать, но остановиться было уже невозможно.

– Я не собиралась никуда идти. Я хотела остаться дома и раздавать детям конфеты. Но потом ты нарядилась в Пеппи Длинныйчулок!

Сьюзен перестала расчесывать.

– Мне нравился этот костюм!

– Но ты хотела, чтобы я тоже нарядилась! У тебя был парик Сиротки Энни, и ты требовала, чтобы я его надела!

– Правда?

– Да.

Эми не желала сидеть дома и носить парик Сиротки Энни, поэтому ушла – отправилась в кафе, заказала горячий шоколад и прочитала главу «Уолдена». Часов в десять пришли несколько парней – в том числе один из ее одноклассников. Наверное, они пожалели девушку, потому что спросили, что она делает здесь одна. Эми ответила, что готовится к уроку литературы, и тогда они в шутку решили ее похитить.

Обычно над Эми не подшучивали, и поэтому она чувствовала себя выше остальных. Впрочем, Эми не стала говорить это матери.

– Потом мы пошли в парк, – сказала она. – У них была водка. Они вовсе не хотели ничего дурного – они думали, я умею пить.

– И сколько же ты выпила?

– Понятия не имею.

– Ты помнишь, как позвонила мне и сказала, что ночуешь у Сары?

– Я именно так и сказала?

– Да. И я тебе поверила.

– Прости.

– Ничего страшного. Я тоже лгала родителям.

После этого все поплыло. Эми помнила, как сидела на заднем сиденье машины, а потом кто то помогал ей войти в дом. Помнила колючий ковер под щекой. Какие то девушки помогли ей встать и отвели в спальню, где стояла огромная кровать, заваленная одеждой. Она проснулась в темноте, с пересохшим ртом и холодными ногами, бедра были влажные и липкие, а нижнее белье надето задом наперед.

Она каким то образом догадалась, что «их» было больше одного.

Эми все это рассказала матери, умолчав лишь про белье. И про число. Она действительно не знала в точности. Лишь то, что их было несколько.


– И кто это был? – спросила Сьюзен, помолчав.

– Ты сказала, что не будешь спрашивать.

– Не говорила.

– Мама…

– Детка, мы…

– Мама.

Дома она приняла душ, и у нее все болело, и – да, до нее дошло, но мимолетно, и Эми все выкинула из головы, потому что должна была подумать о более насущных проблемах – например, о выборе колледжа и о весенних экзаменах.

– Ты не заметила, что набираешь вес? – спросила Сьюзен.

– Я постоянно набираю вес.

– Но ты не чувствовала себя по другому?

– Нет. Да. Не знаю.

«Не волнуйся, – хотелось ей сказать. – В следующий раз, когда я пересплю с целой футбольной командой, сделаю тест на беременность».

– И подруги тебе не помогли? – вдруг спросила Сьюзен. – Разве они не знали, что нельзя бросать тебя вот так? Разве девушки больше не присматривают друг за другом?

– Наверное, нет, мама.

– Я им шеи сверну, – пообещала Сьюзен. – И тому парню тоже.

– Мама, ты сказала, что переживешь.

– Я не обещала, что не буду злиться, – ответила Сьюзен. – Между прочим, я в ярости. Не только из за того, что с тобой сделали. Почему никто о тебе не позаботился? Ты потеряла сознание! Могла захлебнуться собственной рвотой! Да что такое сталось с людьми?

Эми пожала плечами. В течение месяца на ее счет в школе шепотом строили предположения – до Дня благодарения, когда кто то другой выкинул очередную глупость и стал предметом школьных пересудов.

И теперь она лежала на больничной койке и наблюдала, как ее мать меряет шагами палату. Эми отчаянно хотелось утешить Сьюзен. «Я ведь жива, – думала она. – Я все выдержала». Но она понимала, что мать поражена в самое сердце и никакие слова не помогут. Она не могла простить себя за то, что напилась и причинила Сьюзен такое горе.

– Мама, перестань. Я в порядке.

Сьюзен сделала глубокий вдох, села и взглянула дочери в глаза.


– Не так уж легко это выслушать, – сказала она. – Но ты права. Я пообещала, что не сорвусь. Я очень близка к краю, но все таки не сорвусь. Просто нужно немного выпустить пар. Но я справлюсь. И ты справишься. Твоя жизнь отнюдь не разрушена, и не нужно себя казнить. Мы найдем наилучшее решение – пусть даже не через несколько дней и не через несколько недель, но мы все уладим. Помнишь, что сказал Джей Ти? Как только теряешь уверенность в себе – теряешь все. О Господи… – Она вздохнула. – А что, если бы мы не поехали сюда? Если бы все это произошло в Меконе? Сомневаюсь, что я бы пережила. Хотя, наверное, пришлось бы. Не знаю… – Сьюзен коснулась лица Эми и утвердительно покачала головой. – Мы все уладим, – повторила она.

– Ладно, – ответила девушка.

Эми почувствовала, что это слово звучит по другому, если произнести его без гнева и сарказма.

Дни двенадцатый и тринадцатый

Лава – Алмазный ручей





<< предыдущая страница   следующая страница >>