prosdo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 19 20
sci_culture sci_history Николай Дж. Каролидес Маргарет Балд Дон Б. Соува Алексей Евстратов 100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 2

«Архипелаг ГУЛАГ», Библия, «Тысяча и одна ночь», «Над пропастью во ржи», «Горе от ума», «Конек-Горбунок»… На первый взгляд, эти книги ничто не объединяет. Однако у них общая судьба — быть под запретом. История мировой литературы знает множество примеров табуированных произведений, признанных по тем или иным причинам «опасными для общества». Печально, что даже в 21 веке эта проблема не перестает быть актуальной. «Сатанинские стихи» Салмана Рушди, приговоренного в 1989 году к смертной казни духовным лидером Ирана, до сих пор не печатаются в большинстве стран, а автор вынужден скрываться от преследования в Британии. Пока существует нетерпимость к свободному выражению мыслей, цензура будет и дальше уничтожать шедевры литературного искусства.

Этот сборник содержит истории о 100 книгах, запрещенных или подвергшихся цензуре по политическим, религиозным, сексуальным или социальным мотивам. Судьба каждой такой книги поистине трагична. Их не разрешали печатать, сокращали, проклинали в церквях, сжигали, убирали с библиотечных полок и магазинных прилавков. На авторов подавали в суд, высылали из страны, их оскорбляли, унижали, притесняли. Многие из них были казнены.

В разное время запрету подвергались величайшие литературные произведения. Среди них: «Страдания юного Вертера» Гете, «Доктор Живаго» Пастернака, «Цветы зла» Бодлера, «Улисс» Джойса, «Госпожа Бовари» Флобера, «Демон» Лермонтова и другие. Известно, что русская литература пострадала, главным образом, от политической цензуры, которая успешно действовала как во времена царской России, так и во времена Советского Союза.

Истории запрещенных книг ясно показывают, что свобода слова существует пока только на бумаге, а не в умах, и человеку еще долго предстоит учиться уважать мнение и мысли других людей.

Во второй части вам предлагается обзор книг преследовавшихся по сексуальным и социальным мотивам

2008 ru en Э. Богданова
wotti

doc2fb, FictionBook Editor RC 2.5
2010-10-11 Сканирование iukpun, OCR - wotti A3145114-7A40-406A-AE69-8918A491B614 2.0

Ультра. Культура
Екатеринбур 2008 978-5-9681-0120-4.
<br> Николай Дж. Каролидес, Маргарет Балд, Дон Б. Соува, Алексей Евстратов<br> <br> 100 запрещенных книг: Цензурная история мировой литературы<br> <br> Книга 2<br>

<br> ВВЕДЕНИЕ<br>
Для меня большая честь писать предисловие к сборнику «100 запрещенных книг: цензурные истории мировой литературы». Печально, однако, что проблематика книги актуальна не столько для далекого прошлого, сколько для современности. К несчастью, цензура все еще существует, несмотря на то, что, по замечанию Маргарет Балд, автора раздела о книгах, запрещенных по религиозным мотивам: «Когда окидываешь взглядом века существования цензуры и видишь потрясающий воображение список книг и авторов, чьи произведения были запрещены, поражаешься тому, насколько абсурдно неэффективными и бесполезными всегда были эти меры».

Первая поправка — прекрасная мечта, которую Америка дала миру: она гарантирует свободу самовыражения и вероисповедания всем, кто живет или приезжает в США. Я с семьей впервые побывал в Европе прошлым летом. В Германии нам случилось гулять в парке на аллее Евреев. Я не знал, было ли название улицы следом нацистского антисемитизма, памятником жертвам Холокоста или просто записью о тех, кто населял округу, но я был обескуражен, так, словно посетил синагогу, восстановленную христианской общиной после того, как нацисты разрушили ее «Хрустальной ночью»[1]

Мы не бывали в Иране, но не обязательно предпринимать далекое путешествие, чтобы услышать о фетве, отлучении от церкви Салмана Рушди и его романа «Сатанинские стихи». Вынесенная в 1989 году, фетва стала смертным приговором автору, и ему с тех пор приходится скрываться. Несмотря на то, что фетва была официально снята в 1998 году, исламские фундаменталисты решили привести приговор в исполнение.


В Бангладеше за голову феминисткой журналистки и писательницы Таслимы Насрин назначена награда; причиной была ее бескомпромиссная позиция противника патриархальных религиозных традиций, которые, по ее мнению, унижают женщин.

Американцы живут в относительно свободном обществе. И все же угроза цензуры всегда существовала в истории США — со времен Роджера Уильямса и других вольнодумцев колониального периода. Юго-Восточный Мичиган, в котором я живу, недавно стал свидетелем ошеломляющего зрелища нарушения Первой поправки сторонниками правых и левых партий. В Энн-Арбор члены благотворительной правой организации, заявляющие, что представляют либеральную часть общины, забросали камнями членов Ку-клукс-клана. В соседнем Белвилле учителей-естественников заставили вырвать из учебников страницы, где говорилось об абортах.

В последнем случае мы имеем дело с актом социальной цензуры — запрета на идеи, которые могут доставить кому-то беспокойство. «Дневник Анны Франк» был запрещен комиссией по учебникам Алабамы в 1983 году по той причине, что он «сильно угнетает».

Многие из наших величайших литературных произведений, таких, как «Приключения Геккльберри Финна», «Гроздья гнева», «Хижина дяди Тома», «Поправка-22», в свое время запрещались. С развитием технологий у школьных советов, местных администраций, религиозных фанатиков и борцов за нравственность появилось еще больше разнообразных мишеней (пластинки, фильмы, телевидение и Интернет) для ограничения свободы самовыражения и свободы читать, смотреть и слушать — под предлогом защиты своих детей, и вас, от нестандартных и беспокойных мыслей.

Сборник «100 запрещенных книг» включает статьи, взятые из четырехтомника «Запрещенные книги» (редактором которого я был), о книгах, запрещенных или подвергнувшихся цензуре по политическим, религиозным, сексуальным или социальным мотивам. Каждая из ста книг рассматривается отдельно в кратком изложении ее содержания и цензурной истории. Хотя многие из этих книг были законно «запрещены» — «в официальном порядке», на самом деле они были запрещены в более широком смысле: их исключали из школьных программ, убирали с библиотечных полок, проклинали в церквах и запрещали читать верующим, отвергали или сокращали издатели, призывали к ответу в судах, их добровольно переписывали авторы. Авторов запрещенных книг устно оскорбляли, на них нападали, от них отворачивались семья и общество, их изгоняли из религиозных общин, в них стреляли, их вешали и сжигали на кострах их враги. Сто произведений в этом томе включают в себя романы, рассказы, биографии, книги для детей, религиозные и философские трактаты, стихотворения и памфлеты и другие формы письма. Их цензурные истории вдохновляют.


Кен Ваксбергер

<br> ЛИТЕРАТУРА, ПРЕСЛЕДОВАВШАЯСЯ ПО СЕКСУАЛЬНЫМ МОТИВАМ<br>

Изменения в общественных нравах открыли для многих книги, прежде запрещенные за откровенное сексуальное содержание, двери запертых кабинетов, а затем — полки библиотек и книжных магазинов. Многие из этих произведений вошли в программу школ и колледжей: их читают учащиеся, которым мало что известно об их бесславном прошлом.

Преображенное общество вывело литературную критику из зала суда. В 1961 году Верховный суд США решал, является ли «Любовник леди Чаттерли» Д. Г. Лоуренса непристойным или литературным. А в 1969 году роман вошел в список обязательного чтения по литературе в колледжах. То же произошло и с такими произведениями, как «Улисс» Джеймса Джойса, «Лолита» Набокова, «Тропик Рака» Генри Миллера и «Кандид» Вольтера — все они однажды запрещались и почитались неприличными. Когда же «непристойное» и «порнографическое» стало «эротическим» и «классическим»?

Непотребных слов недостаточно, чтобы произведение стало эротическим, хотя многие книги в XIX и XX веках запрещали именно по этой причине. Множество книг также было запрещено за обсуждение или упоминание таких привычных социальных явлений, как проституция, беременность вне брака или супружеская измена. Среди таких случаев «Джуд Незаметный» Томаса Харди и «Алая буква» Натаниеля Готорна. Нет оснований назвать любую из этих книг эротическим или порнографическим произведением, и тем не менее обе книги запрещены за сексуальное содержание.

В 1957 году Верховный суд США изменил свое определение непристойности: теперь оно относилось только к книгам, имеющим сексуальное содержание, но не имеющим «искупающей социальной значимости». Эта переформулировка направила американцев на поиски произведений, интересных с эротической точки зрения и в тоже время социально значимых, и, таким образом, вызывающих легальное сексуальное возбуждение. К анонимным викторианским романам, подпольной порнографии того времени, добавились книги по искусству с многочисленными репродукциями японской и индийской эротической живописи и скульптуры, а также психологические исследования сексуальных отклонений — как обычная эротика для среднего класса первой половины XX века. В то время американские суды рассматривали дела о непристойности, пытаясь определить литературные достоинства таких книг, как «Фанни Хилл, или мемуары женщины для утех», «Любовник леди Чаттерли», «Улисс» и «Тропик Рака».


К 1970-м годам ограничения были сняты. В докладе Комиссии президента США по проблемам непристойностей говорилось: «Практически любую книгу на английском языке считали непристойной после публикации, множество переводных книг такого рода всегда издавалось второстепенными издателями. Целый запас «классики эротической литературы» (как-то: «Камасутра», Фрэнк Харрис, де Сад и т. д.) публиковался на протяжении веков и таким образом пришел на рынок».

По той причине, что некогда запрещенные книги получали признание, авторы многих романов, опубликованных в последние двадцать лет, воспользовались этим, свободно включая сексуальные подробности и ничем не оправданные эротические сцены. Взгляды общества на секс поменялись, и многие книги, которые ранее были бы запрещены как порнографические или непристойные, ныне становятся бестселлерами. Даже дешевые книги «для взрослых», которые не претендуют ни на что, кроме полового возбуждения читателей, теперь легко доступны для желающих — через каталоги или в розничных магазинах. Правовая граница между порнографией и эротикой стерлась, и различия теперь определяются скорее эстетическим впечатлением, нежели содержанием.

Но чем «эротическое» отличается от «порнографического»? В XIX веке книготорговцы придумали термин «эротика» для описания непристойных фрагментов, которые обнаруживали в такой классике, как стихи Катулла, сатиры Ювенала, в наставлениях в любви — «Камасутре» или многолетнем фаворите цензоров — «Фанни Хилл, или мемуары женщины для утех», которая стала объектом первого судебного процесса о непристойности в США в 1821 году. Эти старинные произведения не имеют ничего общего с дешево изданными книгами середины XX века. Рынок удовлетворял прихоти человека со средствами, который мог позволить себе богато иллюстрированные роскошные издания, потрафлявшие его «необычному», как говорили, вкусу. Клиенты щедро платили за свое удовольствие.

Возрастающий всеобщий интерес к эротике удовлетворяла массовая продукция, и дешевые издания чтива в ярких обложках и с бессюжетным повествованием наводнили рынок. Внешний вид их резко контрастировал с прекрасно иллюстрированной, хорошо изданной джентльменской эротикой XIX века, но назначение этих изданий было одним и тем же. Главная разница заключалась в цене. Различия стали настолько нечеткими, что в 1970 году доклад Комиссии президента США по проблемам непристойностей, несмотря на все усилия, так и не смог дать четкого определения непристойного и порнографического, и таким образом, незаконного.


Определения не прояснились и в 1986 году, когда Комиссия по порнографии генерального прокурора (которую часто называют «Комиссия Миза») объявила, что ее выводы относительно опасностей порнографии неокончательны. Хотя комиссия и рекомендовала ужесточить санкции против детской порнографии и материалов, демонстрирующих сексуальное насилие, члены комиссии ограничились рекомендациями относительно текстов. Эксперты призвали быть «исключительно внимательными» в отношении преследования распространителей материалов, не содержащих фотографий, картин или рисунков. «Печатное слово всегда имело и имеет большой вес в нашей и любой другой культуре». Относя «книги, состоящие только из печатного текста», к «наименее вредным» видам порнографии, комиссия отметила, что подобные тексты могут не всегда отвечать критериям порнографии, согласно которым они должны быть «откровенно сексуальными, направленными в первую очередь на половое возбуждение».

Полтора века судебных процессов о непристойности в литературных произведениях закончились, и прежние аргументы стали несостоятельными. Те, кто умели читать, могли удовлетворять себя соблазняющей силой возбуждающих слов, — таковы были потребители «эротики». Менее грамотные предпочитают смотреть возбуждающие фильмы для взрослых или иллюстрированные журналы, доставляя себе удовольствие «порнографией». Все эти категории обладают равной притягательностью, однако, как кажется, аудитория у каждой своя.

Цель этого раздела, посвященного произведениям, которые преследовали на основании сексуального содержания, — не осмеять или защитить классическую эротику или дешевую порнографию, издающиеся много столетий. Напротив, она заключается в том, чтобы осветить изменение отношения культуры к эротике, исследуя судебные истории классических и типичных произведений прошлых столетий, а равно и произведений XX века.

Дон Б. Соува, доктор философии.

</p> Американская трагедия <p style="border:1px solid #0A0;padding:5px;">


Автор: Теодор Драйзер

Год и место первой публикации: 1925, США

Издатель: «Бони энд Лайврайт»

Литературная форма: роман
СОДЕРЖАНИЕ
«Американская трагедия» — романная версия дела убийцы Честера Джиллета, которое расследовалось в 1906 году. В романе прослеживается, как судьба человека определяется его происхождением, воспитанием, личностью, индивидуальностью и условиями жизни; что приводит его к жажде роскоши и недосягаемых для него удовольствий. Первое издание романа вышло в двух томах: в первой части излагаются события, приведшие к трагедии, а вторая повествует о судебном процессе.

Клайд Грифитс — сын уличных проповедников-еван-гелистов. Миссионерская деятельность родителей не может обеспечить его запросов: модная одежда, высокий социальный статус и утонченные друзья остаются мечтами молодого человека. Он работает коридорным в дорогом отеле в Канзас-Сити, где наблюдает за состоятельными людьми, которые обладают всем тем, о чем грезит Клайд. В страстном увлечении Гортензией Бриге он открывает потребности собственного либидо, — на девушку уходит весь его заработок. Вскоре Клайд впервые посещает бордель, в этой сцене описывается интерьер публичного дома и девушки, готовые ублажить клиента. С выбранной им девицей Грифитс поднимается в комнату на втором этаже, где его партнерша «спокойно стала перед большим зеркалом, в котором он мог видеть ее всю, и начала раздеваться…»

После автомобильной аварии, в которой Клайд задавил человека, герой покидает Канзас-Сити и отправляется в городок Ликург (штат Нью-Йорк). Дядя дает ему работу на семейной фабрике воротничков.

Мечтая о собственной бесплатной «языческой девушке», Клайд завязывает сексуальные отношения с Робертой Олден, работницей фабрики, которая считает, что он ее любит. Несмотря на отсутствие подробного описания эротических сцен, ясно, что отношения героев не платонические: ведь герои «после напрасной борьбы против большей близости — желанной обоим — с пугливым, лихорадочным нетерпением ожидали приближения ночи». Их связь продолжается, но Клайд увлекается дочерью богатого фабриканта — в надежде жениться на ней. Когда он пытается порвать с Робертой, выясняется, что она беременна. Попытки Клайда избавиться от ребенка — его визиты к фармацевтам и доктору — неудачны. Роберта отказывается от аборта и настаивает, чтобы Клайд женился на ней, как обещал. Они отправляются на однодневную прогулку в горы Эдирондек. Во время лодочной прогулки по озеру лодка накреняется и Роберта падает за борт. Клайду не удается ее спасти, причем совершенно неясно, пытался ли он сделать это. Клайд пускается в бега, но его ловят и судят. Признанней виновным, он приговаривается к казни на электрическом стуле; до самой своей смерти преступник сомневается, совершил ли он убийство или нет.

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ
В 1929 году «Американская трагедия» была конфискована в Бостоне, после признания нью-йоркского издателя Дональда Фрида виновным в нарушении устава о непристойности штата Массачусетс. Издатель был осужден за торговлю книгой. В ходе слушания дела «Государство против Фрида, Mass. 318, 171 Н. Е. 472 (1930)», прокурор Общества неусыпной бдительности зачитывал в суде различные отрывки из романа, полностью же книгу не прочитали ни судья, ни присяжные. После чтения отрывка о борделе, где девушка начинает раздеваться, обвинитель, обращаясь к присяжным (состав их был исключительно мужской): «Что ж, возможно там, откуда родом джентльмен, опубликовавший эту книгу, не считается непорядочным, непристойным, и аморальным, когда женщина начинает раздеваться перед мужчиной, но в Роксбери, откуда родом я, считается».

Адвокат Фрида Артур Гарфилд Хейс и Драйзер обратились к суду с просьбой рассмотреть книгу целиком, а не только определенные отрывки, но судья отказал им. Защита, кроме того, пригласила известного адвоката Кларенса Дарроу, чья роль заключалась в чтении вслух отрывков из книги. Хейс намеревался допросить Драйзера так, чтобы автор смог доказать, что он не хотел написать непристойную или аморальную книгу, но Драйзер был этой возможности лишен, так как судья отклонил все вопросы защиты. Фрид был признан виновным в распространении «непристойной и оскорбительной» книги, но приговора за этим не последовало. В мае 1930 года издатель подал апелляцию, но Верховный суд Массачусетса утвердил приговор в процессе «Государство против Фрида, 271 Mass. 318, 171 N.E. 472, 69 A. L. R. 640 (Sup. Jud. Ct. 1930») и заставил Фрида уплатить 300 долларов штрафа. Судья не позволил зачитывать в суде всю книгу. Он постановил, что зачитывать целую книгу присяжным непрактично, и заметил, что исключение из текста пассажей, признанных непристойными, не будет существенным для содержания романа. Суд также отклонил апелляцию книготорговца, уличенного в продаже книги. По иронии судьбы, во время процесса роман был включен в список обязательной литературы курса английского языка Гарвардского университета.


Шумиха вокруг «Американской трагедии» спровоцировала цензурные реформы в законодательстве штата Массачусетс. Из нескольких предложенных законопроектов закон, по которому необходимо было рассматривать книгу целиком, а не только отрывки из нее, провалился 1 апреля 1929 в сенате Массачусетса: 15 голосов против 13. Закон был вынесен на рассмотрение повторно и снова провалился — на этот раз было 20 голосов против 17.

Boyer P.S. Boston Book Censorship in the Twenties // American Quarterly. 1930. № 15. P. 3–24.

Bullard F.L. Boston's Ban Likely to Live Long // New York Times. 1929. April 28. Sec. 3. P. 1, 7.

Gilloti C.F. Book Censorship in Massachusetts: The Search for a Test of Obscenity // Boston University Law Review. 1962. № 42. P. 476–491.

Grant S.S., Angoff S.E. Recent Developments in Censorship / / Boston University Law Review. 1930. № 10. P. 488–509.

Markmann C.L. The Noblest Cry: A History of the American Civil Liberties Union. New York: St. Martin's, 1965.

More of the Same: Massachusetts Supreme Court and Dreiser's «American Tragedy» // Outlook. 1930. № 155. P. 214.

Schriftgiesser K. Boston Stays Pure // New Republic. 1929. № 58. P. 327–329.

<br> Арабские ночи, или Тысяча и одна ночь<br>




следующая страница >>