prosdo.ru
добавить свой файл
1

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ЗАБВЕНИЯ ПО ДАННЫМ РУССКОГО ЯЗЫКА


А.А. Зализняк

Институт языкознания РАН, Москва

anna-zalizniak@mtu-net.ru


В русском языке представлены разные способы построения концепта забвения: а именно, забвение может трактоваться как уничтожение путем стирания (ср. стерлось в памяти, начисто забыл) или как покрытие пеленой тумана, которая с течением времени становится все менее прозрачной, ср.:

(1) Пройдет какой-нибудь месяц, и Анна Сергеевна, казалось ему, покроется в памяти туманом и только изредка будет сниться с трогательной улыбкой, как снились другие. Но прошло больше месяца, наступила глубокая зима, а в памяти все было ясно, точно расстался он с Анной Сергеевной только вчера. (А.Чехов. Дама с собачкой)

Последняя метафора забвения является для русского языка наиболее важной, поскольку именно она восстанавливается из внутренней формы глагола забыть. В глаголе забыть реализуется то же значение приставки за-, что и в таких выражениях как: засыпать <яму песком>, заштопать <дырку>, замолить <грех>, запить <горе вином>, заспать <ребенка> и т.п., т.е. ‘уничтожить объект процессом, обозначенным глаголом’ (см. подробнее [Зализняк 1995]). Иными словами, русский глагол забыть означает: ‘бытием (т.е. процессом жизни) уничтожить [образ в сознании]’. Уничтожение, выражаемое данной словообразовательной моделью с пристаквкой за-, предстает как результат его заслонения и сокрытия от глаз (в отличие от других способов уничтожения, выражаемых другими приставками – рассеивание объекта (раз-), его удаление (вы-, из-), низвержение (у-)). Та же словообразовательная модель с приставкой за- использована в слове запамятовать <нечто>: ‘памятью [о чем-то другом] заслонить это нечто в своем сознании’. Здесь возникает на первый взгляд парадоксальная ситуация, потому что имеется глагол запомнить, построенный как бы из тех же элементов, но с противоположным значением. К тому же еще и в польском языке имеются оба глагола, но при этом, наоборот, zapomnieć означает ‘забыть’, а zapamętać – ‘запомнить’.


Объяснение факту противоположности значений слова с морфологической структурой ‘за’+‘помнить’ состоит просто в том, что здесь конкурируют две различные словообразовательные модели с одной и той же приставкой за-: модель (1) ‘действием уничтожить’ дает значение ‘забыть’ (при этом здесь может быть использован здесь глагол ‘быть’ или ‘помнить’ – соответственно: ‘заслонить в сознании «бытием» или «памятью о бытии»’), а модель (2) ‘действием закрепить’ дает значение ‘запомнить’. Таким образом, в глаголе запомнить отражена идея, что нечто как бы «закрепляется в сознании»; ср. также заруби себе на носу = ‘запомни’.

Возвращаясь к глаголу забыть, можно сказать, что аргументом в пользу предложенного анализа его внутренней формы может служить тот факт, что эта же метафора – сокрытия и уничтожения былого самим процессом жизни – отражена в ряде выражений и оборотов речи, группирующихся вокруг фразеологизма быльем поросло (варианты: было, да быльем поросло; было, да былью поросло).

Слово былье – собирательное от быль ‘трава’ (это значение в качестве устаревшего отмечено еще в МАСе; оно соответствует древнейшему значению глагола быть – «расти», ср. греч. fusein). В приведенном выше выражении оно подверглось контаминации со словом быль в современном значении «то, что было», и поговорка в целом приобрела иное прочтение: не ‘порасти травой’ а ‘быть заслоненным другими событиями’. При этом исходный образ зарастания травой также сохраняется, т.е. последующая жизнь предстает в виде травы, которой «зарастает» некоторое событие и таким образом исчезает, перестает существовать. Об этой контаминации свидетельствуют разнообразные преобразования, которым подвергается цитированное выражение в русском языке и его употребление в художественной литературе, ср. следующий пример, приводимый в [Мелерович, Мокиенко 1997: 92-94]:

(2) Горький в то время производил тщательную работу освобождения своей памяти от огромного груза былья. Одна за другой выходили его книги с рассказами о былом, воспоминаниями, заметками из дневников. (К.Федин. Горький среди нас)


Ср., с другой стороны, выражения травой зарасти (Л.Кривенко); поросли мохом забвения (А.Сухово-Кобылин), цит. по [Мелерович, Мокиенко 1997: 93]; трава забвения (название повести Катаева); травою поросло (давно прошло, забыто); Было, да быльем поросло; Все быльем да ковылем поросло; Всякая могила травой порастает. [Михельсон: II, 382]. Эта метафора восходит, очевидно, к траве, которой зарастает могила – тем самым, скрывая от наших глаз, т.е. уничтожая материальную привязку памяти о человеке, ср. выше о значении приставки за- в глаголах типа заштопать <дырку>, засыпать <яму песком>. Ср.:

(3) Величава наша разлука, ибо

навсегда расстаемся. Смолкает цитра.

Навсегда – не слово, а вправду цифра,

чьи нули, когда мы зарастем травою,

перекроют эпоху и век с лихвою.

(И.Бродский. Прощайте, мадмуазель Вероника)

Как известно, память концептуа­лизуется языком как «вместилище» (хранить в памяти, сокровищница памяти, извлекать из памяти, рыться в памяти; объем памяти и т.д.), ср. [Апресян 2001: 14], [Кубрякова 1991]. Т.е. это такой большой чемодан, или чулан, в котором хранятся «отпечатки» личного опыта. Эти отпечатки лежат одни под другими: с самого верха, в максимальной доступности, находятся те их них, которыми человек пользуется ежедневно. Чуть поглубже, т.е. заслоненная, покрытая другими, более новыми отпечатками бытия лежит какая-то несколько менее тривиальная информация. И уж совсем в глубине, – вещи, которыми мы почти никогда и даже вовсе никогда не пользуемся – т.е. те, о которых мы забыли. Другими словами, то, что человек помнит, и то, что человек забыл, находится в одном и том же вместилище. Забыл значит: в данный момент не могу воспользоваться тем, что имею (ср. потерял очки = ‘не знаю, куда положил’).

Заметим, что к этой же мысли приходит В. Туровский, предлагая анализ глаголов памяти и забвения, согласно которому объект, который мы имеем, пока помним, и теряем, когда забываем (и, соответственно, вновь обретаем, когда вспоминаем) – это не информация, у «путь» к ней [Туровский 1991]. Информация вся «хранится», но мы не можем ею воспользоваться, если мы утратили к ней доступ. Если дорога к ней заросла травой. Или – быльем.



Литература:


  1. Апресян Ю. Д. Системообразующие смыслы ‘знать’ и ‘считать’. // Русский язык в научном освещении. №1, 2001.

  2. Зализняк Анна А. Опыт моделирования семантики приставочных глаголов в русском языке // Russian linguistics, vol. 19, 1995, p.143 185.

  3. Кубрякова Е.С. Об одном фрагменте концептуального анализа слова память. // Логический анализ языка. Культурные концепты. М., 1991.

  4. Мелерович А.М., Мокиенко В.М. Фразеологизмы в русской речи. Словарь. М., 1997.

  5. Михельсон М. И. Русская мысль и речь. В 2-х тт. М., 1994.

  6. Туровский В.В. Память в наивной картине мира: забыть, вспомнить, помнить. // Логический анализ языка. Культурные концепты. М., 1991.