prosdo.ru
добавить свой файл
1 2


На правах рукописи


Милиев Вадим Анварович


НЕМЕЦКИЙ РОМАНТИЗМ

И ФОРМИРОВАНИЕ КОНСЕРВАТИВНОЙ ИДЕИ


Специальность 09.00.03. – История философии


Автореферат диссертации на соискание учёной степени

кандидата философских наук


Мурманск – 2006


Работа выполнена в Мурманском государственном техническом университете.


Научный руководитель:
доктор философских наук, профессор Гошевский Василий Онуфриевич.


Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Солонин Юрий Никифорович;

кандидат философских наук, доцент Костюкевич Василий Филиппович.


Ведущая организация: Российская академия медицинских наук.


Защита состоится « 06 » октября 2006 года в 09.00 часов на заседании диссертационного совета К 307.009.01 в Мурманском государственном техническом университете

по адресу: 183010, г. Мурманск, Спортивная, д. 13, зал заседаний.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Мурманского государственного технического университета.


Автореферат разослан «____» _____________________ 2006 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета Кузнецов Ю.В.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ


Актуальность исследования.

Декларированный в конце восьмидесятых годов прошлого века конец истории, а с ней и конец идеологии не наступил. Политика, как и прежде, формирует общественные отношения посредством политических идеологий. История последних двухсот лет показывает, что главных таковых было четыре – либеральная, консервативная, социалистическая и фашистская. Все упомянутые идеологии в настоящее время предъявляют спрос на новые подходы, иную проблематизацию на базе своих исходных принципов. Из всех упомянутых консервативная идеология является в нашей стране наименее изученной, в силу того, что со стороны либерализма с конца XIX в. до Октябрьской революции, а потом со стороны победившего у нас марксизма она рассматривалась как главный противник прогресса и социальных реформ.


Нарастание внимания к консервативной проблематике чётко прослеживается с начала девяностых годов. В последнее время крупнейшая российская политическая партия «Единая Россия» формулирует свою идеологию как «социальный консерватизм». Как справедливо указывают многие авторы, российской консервативной традиции на протяжении, по крайней мере XX века, просто не существует. Поэтому в стране не случаен широкий интерес к консервативным проектам других стран. Тем не менее, для понимания противоречий отечественной истории опыт большинства национальных версий консерватизма не применим. Например, большинство установок американских, английских, да и французских консерваторов предполагает базовый консенсус в отношении демократических свобод, что делает их с точки зрения отечественных консерваторов скорее либералами или даже «социалистами». В этом смысле идейные искания немецких консерваторов с их неустранимой авторитарной традицией наиболее близки и созвучны отечественному консерватизму. Более того, именно в зеркале немецкого консерватизма видны идейные противоречия и слабости отечественного, понятен смысл его интенций, не находящих возможности реализации в реальном политическом процессе. Типологически сходны (национальные катастрофы) и генезис обеих версий.

Идейное происхождение немецкого консерватизма в диссертации представлено традицией романтизма с последующим синтезом идей европейского консерватизма. Тем самым консерватизм рассматривается как мировоззрение, формирующееся через критику французской революции и всего Просвещения. Идейные истоки русского консерватизма менее изучены и определены. Диссертация исходит из того, что консерватизм не является ситуативным мировоззрением. Он постоянно меняет форму, стремясь, однако, сохранить базовый инвариантный комплекс идей.

Степень научной разработанности проблемы.

В отечественной литературе первоначально внимание уделялось изучению романтизма. В дореволюционное время определяющий вклад принадлежал литературоведу В.М. Жирмунскому (1891-1971).1 Интересным исследователем не академического склада являлся Э.Метнер (1872-1936). Внимание этому явлению уделил Ф.А. Степун. Изучение романтики в нашей стране не прерывалось и после революции, что связано с именем другого отечественного учёного Н.Я. Берковского.2 Из политических философов внимание немецкой романтике (Ф. Гёльдерлину и Новалису) уделил А.В. Луначарский. Важный импульс изучению романтизма придал перевод с немецкого многих романтиков. Следующий этап изучения романтики и консерватизма начинается уже после Великой Отечественной войны. В контексте анализа становления немецкого фашизма в поле внимания советских исследователей попадают и консервативные авторы. Так В.Ф. Асмус подвергает критике О. Шпенглера, а С.Ф. Одуев, помимо О. Шпенглера, - Э. Юнгера, Л. Клагеса, А. Мёллера ван ден Брука.3 Эти мыслители, может за исключением Клагеса, и были объектами критики в последующие годы. Актуализация наследия немецкого философа права государства К. Шмитта принадлежит А.Ф. Филиппову в 80-е гг. XX в.4 Изучение немецкого романтизма тоже приводит к новому пониманию его. В романтизме начинают выделять не только бунтарскую компоненту, но и консервативные черты. Здесь необходимо выделить труды В.И. Грешных, А.В. Карельского, А.В. Михайлова, Ю.В. Перова.5


Изучение генезиса немецкого консерватизма от романтики к европейскому консерватизму получает дополнительный импульс в результате усиления идеологической борьбы с т.н. неоконсервативной волной в 70-80-х гг. XX в. Появляются как первые сквозные работы, посвящённые генезису европейского консерватизма, так и сравнительные исследования национальных версий консерватизма (американской, английской, немецкой, французской, итальянской и японской). Здесь нужно выделить имена К.С. Гаджиева, А.А. Галкина, Б.Т. Григорьяна, А.Н. Ермоленко, Б.А. Куркина, С.П. Перегудова, П.Ю. Рахшмира, О.Н. Соболя, В.А. Скороходова, Г.М. Тавризян.6

В 90-х гг. XX в. выходят новые работы, посвящённые немецкому консерватизму. Причём внимание уделяется новым для отечественной исследовательской традиции феноменам, например, т.н. «консервативной революции». Здесь нужно выделить труды Ю.Л. Аркана, А.Н. Мочкина, Г.И. Мусихина, Ю.С. Пивоварова, О.Ю. Пленкова, А.М. Руткевича, Ю.Н. Солонина, А.А. Френкина.1 Ю.Л. Аркан привлёк внимание к О. Шпанну. Г.И. Мусихину принадлежит два сравнительных исследования немецкого и русского консерватизма как в целом по всей политической проблематике, так и по вопросам власти. Под руководством Ю.Н. Солонина были изданы переводы некоторых трудов Г. Кайзерлинга, О. Шпанна, Э. Юнгера, Ф. Юнгера. Интересное исследование консервативной революции как целостного идейного течения принадлежит перу О.Ю. Пленкова. С.Г. Алленов опубликовал историографию этого идейного движения.2 Выходят совместные публикации А.А. Френкина и ведущего западногерманского консерватора Г. Рормозера.3

История немецкого консерватизма, естественно, полнее отражена в немецкоязычной литературе. Уже на разных этапах становления немецкого консерватизма появляются работы обобщающего характера. Одной из первых таких работ была «Романтическая школа» Г. Гейне. Спустя сорок лет появляется одноимённая работа Р. Гайма.4 Значительный вклад в изучение романтизма и консерватизма внёс в первой трети XX в. Я. Бакса.1 Он одним из первых проводил сквозную линию от философии романтиков к консервативной философии. Дальнейшее развитие историографии консерватизма связано с именами тех мыслителей, кто сам потом войдёт в число теоретиков консерватизма – А. Мёллер ван ден Бруком, К. Шмиттом, О. Шпанном, Х. Раушнингом. Из среды консервативных революционеров вышли и первые историографы этой революции К.-О. Петель, Х. Шварц и, прежде всего Э. Никиш. Первый обобщающий труд в послевоенное время вышел из-под пера А. Молера.2


Было бы неверным представлять дело так, что историография консерватизма являлась делом лишь самих консерваторов. Консерватизм подвергался жёсткой критике либералов и марксистов. Обобщающее сквозное исследование по истории романтизма и консерватизма «Консервативная мысль» публикует К. Мангейм. Во время войны П. Вирек опубликовал книгу с красноречивым названием «От романтиков к Гитлеру», а в первое послевоенное десятилетие несколько работ – Г. Лукач (самая цитируемая - «Разрушение разума»).3 Линия критики К. Мангейма и Г. Лукача воспроизводилась в других работах, в том числе в вышедших в 60-80-е годы XX века обобщающих трудах немецких авторов Х. Герстенбергер, Х. Гребинг, М. Грейффенхагена, К. Ленка, Л. Эльма.4 Свой вклад вносят и консервативные историки и философы – К. Зонтхаймер, Х. Люббе, К. Хюбнер и, конечно, Г. Рормозер и Г. -К. Кальтенбруннер.5 В трудах марксистских и либеральных исследователей консерватизма, как правило, проводится идея о преемственности консерватизма и фашизма, у консерваторов это активно опровергается.

Среди иностранных авторов надо выделить англичан И. Берлина, Дж. Херфа, американца Ф. Штерна, немецкоязычного греческого философа П. Кондилиса, поляка Ё. Шацкого, французов Ж. Фройнда, А. де Бенуа.1 Кроме того, опубликовано огромное число работ по отдельным темам, например, посвящённых направлениям «консервативной революции»2, движению «новых правых»3. Библиография по отдельным авторам поистине безгранична, например, К. Шмитту (К. Галли, Х. Хоффман, П. Ноак, Л. Рега), Э. Юнгеру (Х. Кайзер, Х. Шварц), А. Мёллеру ван ден Бруку (Х. Швирскотт).4

Цель исследования.

Целью данного исследования является выявление, анализ и обобщение основных тенденций формирования немецкой консервативной философии. Для достижения этого автор ставит следующие задачи:


  1. Выявить основные идеологические установки, характеризующие немецкий романтизм и ранний европейский консерватизм;

  2. Определить общее и различное в немецком и европейском раннем консерватизме;

  3. Определить причины и логику перехода от охранительного к «революционному» консерватизму;

  4. Обобщить основные идейные установки «консервативной революции»;

  5. Проанализировать причины дерадикализации консерватизма в послевоенные годы и формирования технократического консерватизма;

  6. Выявить причины и основные тенденции «консервативного наступления» 70-80-х гг.XX в.;

  7. Наметить основные тенденции развития современного радикального немецкого консерватизма на примере движения «новых правых».


Объект исследования.

Объектом диссертационного исследования является процесс формирования немецкой консервативной философии, преимущественно XX века.

Предмет исследования.

Философско-политические теории немецких и европейских романтиков и консерваторов в их инвариантной и исторически изменчивой форме.

Методологические основы исследования.

В качестве методов анализа в работе используются общенаучные, социологические. Основными были сравнительно-исторический и историко-генетический методы. Исследование проводилось на основании принципа историзма, принципа взаимосвязи исторического и логического.

Научная новизна исследования.

Научная новизна исследования констатируется в следующем.

  1. впервые в отечественной литературе проведен анализ немецкой консервативной философии как целостного духовного явления и показано его органичное единство при национальной и конкретно-исторической вариативности;
  2. исследована генетическая ситуация, развитие и преемственность идей консервативной философии от романтизма конца XVIII в. до модернизма и неоромантики начала XX в.;


  3. доказана историческая и идейная зависимость «новых правых» конца XX в. (особенно европейских) от консерватизма периода катастроф и революций начала века;

  4. прослежены генетическая и типологическая связь и близость на разных этапах и в разных формах немецкого консерватизма и европейского;

  5. показана неверность отождествления консерватизма с правым, в том числе фашистским радикализмом. Консерватизм заключает в себе мощное ядро демократических принципов и стимулы к развитию;

  6. расширена отечественная историковедческая база изучения европейского и, в частности, немецкого консерватизма включением в научный оборот учений и трудов большого числа классиков этого идейно-политического движения;

  7. впервые основательно изложены и подвергнуты анализу воззрения ведущих теоретиков консерватизма: Ф. Генца, П. де Лагарда, Э. Никиша, К.-Х. Вайссмана, Х.С. Чемберлена, А. Мюллера;

  8. в новой методологической и оценочной перспективе даны идеи О. Шпанна, Э. Юнгера, К. Шмитта и некоторых других;

  9. раскрыт смысл социально-философской ориентации консерватизма, идей социального переустройства и концептуального аппарата «консервативной революции», обычно трактуемых метафорически.



Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Немецкая консервативная философия формировалась в результате синтеза немецкой романтики и европейского консерватизма при общем антиреволюционном начале;

  2. Романтический элемент в раннем консерватизме представлял собой реакционную утопию, а европейский – прагматически ориентированный проект реставрации с признанием части революционных изменений;

  3. Новый импульс консерватизму в конце XIX в. был дан через его синтез с неоромантизмом, что привело к отказу от охранительной стратегии и переходу к расистско-империалистической модели;
  4. «Консервативная революция» была логическим продолжением генезиса консерватизма, а не его отклонением и представляла собой единственно жизнеспособную форму консерватизма в условиях Веймарской республики;


  5. Идеология «консервативной революции» представляла собой элитарно-интеллектуалистскую версию реакционного модернизма, в то время как фашизм – мелкобуржуазную. При этом в «консервативной революции» имеется соответствие основным формам фашизма;

  6. Трансформация консерватизма в технократическую форму была как следствием поражения фашизма, так и следствием социально-экономических изменений западногерманского общества;

  7. Неоконсервативное наступление 70-80-х гг. XX в. представляло собой попытку ревизии достижений социального государства и политики эмансипации, ускорившейся с конца 60-х годов XX в.;

  8. Неоконсерватизм конца XX – начала XXI вв. стремится представить своими демократическими интенциями и социально-исторической перспективой при легитимизации своих наименее одиозных предшествующих исторических форм.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Результаты проведённого исследования позволяют утверждать, что логика становления немецкого консерватизма представляет идеально-типическое явление для всего европейского консерватизма и отражает реальные противоречия общественного развития. Выводы диссертации могут быть использованы для прогнозирования генезиса отечественного консерватизма, а также для чтения курсов лекций по философии, политологии, истории.

Апробация.

Апробация исследования проводилась на всероссийских научно-практических конференциях в Мурманском государственном техническом университете в 2004, 2005 гг., на Санкт-Петербургских философских чтениях в 2004 г.

Структура исследования.

Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и библиографического списка использованной литературы.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, выявляется степень её научной разработанности, формулируются цель и задачи исследования, определяются объект, предмет и методологические основы исследования, раскрывается научная новизна исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, определяется теоретическая и практическая значимость исследования, раскрывается характер апробации исследования и его структура.


В первой главе диссертации - «Романтизм и европейская консервативная традиция» - исследуется процесс формирования немецкой консервативной философии через синтез европейского консерватизма с немецким романтизмом.

В первом параграфе - «Проблема романтизма в философии и политической мысли» - раскрывается комплекс общественно-политических взглядов немецких романтиков И. Гердера, Ф. Шиллера, Новалиса и Ф. Шлегеля. Приводится первая критика романтики: И.В. Гёте (болезненная форма культуры), Г. Гегеля (крайний индивидуализм, переходящий к «героизму покорности» с последующей апологией действительности), Г. Гейне (реакционный иррационализм), Д. Лукач (иррациональное alter ego философии Просвещения), Б. Рассела (наряду с ницшеанством предшественник фашизма).

Идейными предшественниками романтизма – своего рода переходными фигурами представлены И. Гердер (1744-1803) и Ф. Шиллер (1759-1805). Они создали теоретические основы романтической и консервативной философии. Это гердеровская теория нации, предполагающая что у народа существует душа, шиллеровское «эстетическое государство». Ф. Шиллер утверждает недостижимость общественного идеала, формулируя один из ключевых принципов консерватизма – пессимизм. Первым романтиком, перешедшим на позиции консерватизма, был Новалис (Ф. Гарденберг) (1772-1801), совершивший переход от апологии Французской революции к её тотальной критике. Новалис полагал, что революция нарушила авторитет верховной власти и с этим связана волна насилия, захлестнувшая Францию и Европу. Понятие авторитета потом широко использовалось в консерватизме.

Новалис отрицал максиму французской революции о равенстве граждан (тезис Сен-Жюста о короле как рядовом гражданине). Он считает граждан служащими государства. Государство для него макроантропос. Соответственно он отрицает функцию государства в облегчении жизни граждан, а считает, что оно лишь «арматура напряжённой деятельности». Секуляризация сознания Новалиса ведёт к отождествлению задач церкви и государства. Он представляет короля как первосвященника. Утопичность его воззрений проявляется в том, что он считает возможным для того времени примирить республику и монархию.


Другим представителем романтики был Ф. Шлегель (1772-1829). Его критика революции идёт по иным основаниям, чем у Новалиса. В антитезу И. Г. Фихте он локализует революцию до факта французской истории, отрицая её универсализм. В попытках дать позитивную перспективу Ф. Шлегель призвал создавать новую мифологию, что отражало кризис романтического поиска творческой свободы. Но попытки основать новую религию закончились побегом, как сказал Г. Гейне, в шаткие развалины католической церкви. Новое государство романтик Ф. Шлегель предлагает построить на основе компромисса всех, кто признаёт правомерность аристократического принципа.

Во втором параграфе - «Истоки европейского консерватизма: политические и идеологические аспекты» - раскрывается содержание политической философии основателей европейского консерватизма – Э. Бёрка (1729-1797) и Ж. де Местра (1753-1821). С опорой на К. Ленка приводится три основные интерпретации консерватизма: аристократическую реакцию на революцию, антропологическую и ситуативную. При этом идеологом аристократической реакции в Англии был не аристократ – Э. Бёрк. Классик консерватизма считает французскую революцию не историчной, противопоставляя английской, якобы естественной. Кроме того, для доказательства не историчности, а, значит, исторической случайности революции, Э. Бёрк использует теорию заговора европейской интеллигенции против монархического принципа. Для предотвращения революции Э. Бёрк предлагает проводить превентивные реформы. Однако в отношении революционных стран Э. Бёрк не предлагает иного выхода, кроме как прямого насилия или интервенции. Рецепция идей Э. Бёрка в Германии произошла благодаря Ф. Генцу (1764-1832).

Ф. Генц перевёл на немецкий «Размышления о французской революции». Несмотря на дружбу с романтиком А. Мюллером, к романтикам он относился предельно критично. Эволюция взглядов Генца демонстрируется на фоне его относительно малоизученной биографии. Мировоззрение Ф. Генца формировалось через рецепцию Э. Бёрка и полемику с политической антропологией И. Канта. Ф. Генц считает идею вечного мира И. Канта принципиально неосуществимой. Основой служит характерный для консерватизма принцип недоверия к человеку, утверждение его принципиальной неспособности к миру. Единственным путём к миру, по мнению Ф. Генца, является равновесие в Европе, которое как раз и нарушила революция. Лейтмотив критики революции Ф. Генцем – в обвинении в развязывании волны насилия. В целом политическая философия Ф. Генца характеризуется как вторичная и эклектичная.


Значение Ж. де Местра для анализа характера эволюции немецкого консерватизма заключается в сопоставлении идей без прямого заимствования. Ж. де Местр считает, что поворот вспять в дореволюционную эпоху столь же реалистичен, как перелив в бутылки Женевского озера. Мистик Ж. де Местр верит в силу двух факторов – внутренних слабостей самой революции и иностранной интервенции. Заслугой Ж. де Местра для последующего генезиса консерватизма является разработка теории авторитета. Авторитет держится не силой буквы закона, а привычкой или внезапным насилием. Неписанное право аристократии и церкви есть их главное оружие. Таким образом, власть держится нагнетанием страха и политической пассивностью масс.

В третьем параграфе - «Синтез романтизма и консерватизма в немецкой политической мысли» - раскрывается процесс синтеза романтики и консерватизма в философии Адама Мюллера (1779-1829). Философия А. Мюллера имеет синтетический характер. Т. Харада считает, что это синтез консерватизма Э. Бёрка и либерализма А. Смита. Сам А. Мюллер осознавал влияние Э. Бёрка. Как и все первые романтики и консерваторы, А. Мюллер выстраивает свою философию через критику революции. Трагедия революции ему видится в механицизме философии Просвещения. Взамен А. Мюллер предлагает органическое учение. Смысл органицизма заключается в том, что отдельных вещей, людей, событий не существует: всё находится во взаимодействии. Мир, по мнению А. Мюллера, стремится к равновесию. Но это не происходит автоматически, во всех конфликтах, как неравновесных ситуациях, необходим медиатор – посредник. А. Мюллер в качестве такового видит церковь. Право на изменение мира А. Мюллер ограничивает уже на уровне гносеологии. Он считает, что государство не определимо на уровне понятия, а непостижимое нельзя разумно изменить. Политическая теория А. Мюллера несёт элементы мистицизма. Он считает, что в политическом процессе необходимо учитывать не только интерес живых, но и интересы уже умерших поколений. Носителем авторитета ушедших поколений является дворянство. В соответствии с идеей равновесия А. Мюллер определяет все сословия друг через друга, что отражает политически не самостоятельную позицию немецкого бюргерства, к которому он принадлежал. Рост одного сословия балансируется ростом другого. Над сословиями стоит государство. Оно не является результатом общественного договора, как утверждали Дж. Локк и Ж.-Ж. Руссо. Религия даёт государствам общий дух. А. Мюллер мистифицирует не только государства, но и собственность, деньги. Он считает, что собственность не безлична, а несёт на себе отпечаток личности владельца, что демонстрирует влияние романтики на А. Мюллера. В практическом смысле теория А. Мюллера была столь не жизнеспособна, что даже его друг Ф. Генц признавал это.


Во второй главе - «Неоромантизм и консерватизм первой половины XX века» - раскрывается процесс перехода неоромантизма в так называемый «революционный консерватизм».

В первом параграфе - «Символика и идеи романтического консерватизма эпохи модернизма конца XIX- начала XX века. Ю. Лангбен, П. Лагард, А. Мёллер Ван ден Брук, Х.С. Чемберлен» - раскрывается процесс нарастания иррационализма в консерватизме с переходом к расизму. Взгляды Юлиуса Лангбена (1851-1907) можно расценивать как реакцию на объединение Германии. Смысл истории по Ю. Лангбену в движении к расовой чистоте. Власть крови является определяющей как для отдельного человека, так и для нации в целом. Образцом расовой чистоты для Ю. Лангбена является Рембрандт, которому он посвятил отдельную книгу. Возрождение расы начинается с таких людей и толчок этому может дать искусство. Народ инстинктивно вынашивает дух расы. Рационализм интеллигенции является ложным сознанием. Антиинтеллектуализм становится со времен Ю. Лангбена обязательным элементом консерватизма. Антиинтеллектуализм почти отождествляется с антисемитизмом. Совершенно обязательным является и отрицание равенства, которое Ю. Лангбен считает смертью цивилизации. Сама история движется в сторону большего аристократизма.

Поль де Лагард (1827-1897) вошёл в историю консерватизма словами: «Чтобы быть консерватором, необходимы обстоятельства, достойные консервации». П. Лагард критикует Бисмарка справа не за империалистическую политику, а за недостаточную степень империализма. П. Лагард выступал сторонником «большой Германии», включающей Австро-Венгрию. Главной внешнеполитической задачей становилось освоение Mittel Europa – срединной Европы. Подкрепляющей силой должна стать церковь, так как П. Лагард не верит в силу национального чувства у немцев. Эти идеи созвучны А. Мюллеру и современнику П. Лагарда – Ф.Ю. Шталю. В диссертации сравниваются консервативные установки П. Лагарда и О. Бисмарка. И тот и другой скептично смотрели на силу национального чувства немцев. О. Бисмарк предлагал укреплять его приверженностью династии, а П. Лагард протестантизмом и воспитанием. Для воспитания нужен уже не идеал гармонии, а краеведение, так как воспитывать нужно не человека, а немца. В течение века немецкая романтика в лице П. Лагарда заняла диаметрально противоположные позиции И. Гердеру, стремившегося преодолеть местничество немцев.


Последователь П. Лагарда Хаустон Стюарт Чемберлен (1855-1927) не был немцем, но обоснованно может быть причислен к немецким неоромантикам-консерваторам. Х.С. Чемберлен доводит неоромантическое миросозерцание до кристаллизованного расизма. Он строит расизм на культурологической основе. Х.С. Чемберлен заимствует у П. Лангбена тезис об аристократичности немцев и строит на нём антитезу «защитники культуры немцы – нации – носители болезненной цивилизации». Культура предполагает иерархию, а цивилизация – равенство. Носителями разрушительной идеи равенства Х.С. Чемберлен объявляет евреев. Еврейство для Х.С. Чемберлена состояние не только антропологическое (он его тоже не отрицает), но и духовное. Евреи – препятствие на пути к расовой чистоте. Для своих расистских построений Х.С. Чемберлен привлекает малоисследованную арийскую эпоху Индии.

А. Мёллер Ван ден Брук (1876-1925) вошёл в историю названием одной своей книги – «Третий рейх». Однако его эпистолярное наследие простирается далеко за пределы этой книги. Одной из значимых довоенных книг является «Право юных народов». Юными в его произвольных историософских построениях являются американский, русский и, естественно, немецкий народы. Юные народы придают новый смысл старым понятиям, например, демократии. Немцев А. Мёллер считает демократической нацией, так как под демократией понимал в духе исторической школы права Ф. Савиньи участие в своей судьбе, а не наличие формальных юридических процедур волеизъявления.

А. Мёллер проводит инвентаризацию и переформулирование основных понятий Просвещения. Главное, что делает А. Мёллер – прививает немецкому консерватизму революционность. В новое время, по мнению А. Мёллера, консервативны только цели, а средства должны быть революционны. Революция – право каждой нации. В революции нации познают свою судьбу. Поэтому необходим новый тип личности - революционный консерватор. Эта личность должна найти силы – жить среди противоположностей. Смысл жизни консерватора – «жить, чтобы оставить». Но для этого надо искать новые творческие начала. В этом консерватор отличается от реакционера, который ничего не ищет. В противостоянии двух сил либералов и марксистов должна появиться другая, «третья партия». Именно так и называлась первоначально книга «Третий рейх». Книга «Третий рейх» не содержит описания структуры государства. Все определения апофатичны. По мнению К. Ленка, третий рейх представляет собой форму интеграции справа в единство нового государства.


Во втором параграфе - «Идеология консервативной революции. Э. Юнгер, Ф. Юнгер, Э. Никиш, Х. Фрайер» - исследуется философия движения, обозначаемого оксюмороном «консервативная революция». Вопрос о содержательном единстве этого течения остаётся дискуссионным. В классической работе А. Молера «Консервативная революция в Германии. Очерк его мировоззрения» даётся классификация этого течения на: фёлькиш, младоконсерваторов, национал-революционеров, бюндиш, движение селян. Объединяющим для всех являлось радикальное ницшеанство. Оценка А. Молера совпадает с самосознанием немецкой правой. Этой же точки зрения придерживались столь разные мыслители как Х. Раушнинг и как, например, советский философ С.Ф. Одуев. Х. Герстенбергер видит основу идеологии «консервативной революции» в опоре на три идейных комплекса: идеи 1914 г., социал-дарвинизм, геополитику.

В диссертации в основном рассмотрены взгляды революционных консерваторов, одним из самых ярких из них был Эрнст Юнгер (1895-1998). Отмечается, что работы Э. Юнгера не являются классическими философскими текстами. В романе «В стальных грозах» (1921) Э. Юнгер занимает позицию аполитичности, которую можно трактовать как сознательное отчуждение фронтового братства от обывателей. Война рассматривается Э. Юнгером технически, как «Работа».

В трактате «Рабочий» (1930) солдат Э. Юнгера трансформируется в рабочего. Противоположный тип, олицетворяющий прогнившую цивилизацию Запада, - бюргер. В критике бюргера проступают мотивы, которые были ещё у Новалиса. Бюргеру, по логике Э. Юнгера, не доступно приоткрыть смысл Бытия, так как его приоткрывает только смерть. Именно через критику бюргера Э. Юнгер апофатически определяет новый антропологический тип - Рабочего. Бюргер для Э. Юнгера – это олицетворение нерешительности, слабости, неуверенности рассуждающего разума. Рабочий – наоборот, мощи, силы. По сути, это – трансформация схемы Ницше «сверхчеловек – недочеловек». Стихия нового сверхчеловека – работа и война. Гештальт Рабочего – это, в конечном счёте, и перспектива человека вообще, и инвариантное истории содержание антропологического типа человека.


Брат Э. Юнгера Фридрих Юнгер (1898-1977) своим памфлетом «Марш национализма» (1926) сыграл свою роль в «консервативной революции», проложившей путь нацизму. Младший Юнгер провозглашает необходимость нового национализма. Новый национализм направлен и против консерватизма. Национализм - интегральная идеология, способная преодолеть классовые противоречия. После прихода нацистов к власти его внимание сосредоточивается на проблеме техники. Он считает, что техника не освобождает человека, а, наоборот, закабаляет его. Её задача не приумножение богатства, а распределение нужды. Парадоксальность такого подхода понятна в контексте генезиса консерватизма из романтики. Консерватизм заимствует романтическую идею органической целостности, поэтому использование природных ископаемых является не возрастанием благосостояния, а возрастающим оскудением.

Эрнст Никиш (1889-1967) был мыслителем, идейно близким братьям Юнгерам. По стилю, динамике жизни Э. Никиш был революционером. Э. Никиш видит историю довоенной, бисмарковской Германии как нарастание внутренней слабости в силу не решённой исторической задачи Германии - эмансипации пролетариата. Выключение его из общественной жизни происходит не только в силу политики буржуазии, но и в силу антигосударственной позиции самого пролетариата и, прежде всего, его политического представителя – немецкой социал-демократии. В работе «Путь немецкого рабочего класса к государству» он считает, что настал момент истины, когда пролетариат должен прорваться к государству. Пытающийся представлять пролетариат, нацизм Э. Никиш считает аполитичным. Идея третьего рейха не политическая, а теологическая. Нацизм - порождение католического юга. Фюрер – это Мессия, но идея Мессии является иудейской по своему происхождению. Нацизм дезориентирует Германию и, прежде всего, Пруссию. Э. Никиш считает врагом Германии Версальскую систему, а не большевизм. Показной является и революционность Гитлера. Весь немецкий фашизм – это ядовитый цветок старого мира, способ дезориентации революционной молодёжи.


Ханс Фрайер (1887-1969) известен своим памфлетом «Революция справа» (1932), где история XIX века представлена как перманентная революция слева. По его мнению, настал час революции справа – последней революции, которая должна положить конец всем революциям. В результате этой революции к власти должен прийти Народ. Это делает государство бесклассовым. Классовые противоречия снимаются, по логике Х. Фрайера, войной. Только в этом состоянии государство становится самим собой. После войны Х. Фрайер смог успешно адаптироваться к новым реалиям ФРГ. Он стал развивать теорию индустриального общества, выдвинутую им ещё до войны. Индустриальное общество он характеризует следующими признаками: создаваемостью вещей, организованностью труда, цивилизуемостью человека, завершённостью истории. В отличие от поздней теории Г. Шельски Х. Фрайер не считает техническое государство упразднением власти. Он считает, что смысл техники более не в потребностях, а во власти. Таким образом, эта концепция представляет собой тотальное государство без фюрерского начала.

В третьем парарафе - «Консервативная философия истории. К. Шмитт, О. Шпанн» - раскрываются взгляды менее радикальных, чем революционные, консерваторов. Из них наиболее актуальным по-прежнему является К. Шмитт (1888-1985). В диссертации исследуется генезис его философско-политических взглядов довоенного периода через рассмотрение ключевых текстов – «Политической романтики», «Диктатуры», «Положения современного парламентаризма», «Политической теологии», «Понятия политического», «Легитимности и легальности». Значимым для К. Шмитта является его первоначальная приверженность католицизму. Даже после разрыва с католицизмом, связанного с личными обстоятельствами, К. Шмитт считает, что любая политическая идеология содержит теологические предпосылки.

Консерватизм К. Шмитта противоречив: с одной стороны он стремится к реститутивному консерватизму, с другой придерживается экзистенциальных установок, характерных для многих европейских консерваторов того времени – М. Хайдеггера, О. Шпенглера, Э. Паунд. Последнее приводит его к утверждению деционизма – утверждению того, что сущностью политики является решение. Это определение носит несколько тавтологический характер. Формой наиболее адекватной деционизму является диктатура, которая по его утверждению в одноимённой книге представляет собой скорее норму политической жизни, чем исключение. В деционизме с его апологией воли проступают ницшеанские установки К. Шмитта.


Эволюция К. Шмитта представляет собой размывание ценностных установок на пути отделения юридической формы от политического содержания. Так в работе «Духовно-историческое положение парламентаризма» он разрушает оппозицию «демократия - диктатура», обосновывая необходимость демократического перехода к диктатуре. Демократия является формально нейтральным понятием, признаваемым всеми политическими силами. В этих условиях встаёт потребность провести новое различие между политическими силами. В работе «Понятие политического» К. Шмитт утверждает свой известный критерий политических отношений - способность к различению друга и врага. Дихотомия «друг-враг», по мнению К. Шмитта, не зависит от субъектов политики, исторической ситуации, она – вечна, а, значит, в политике нет справедливости, нет этики. Х. Лауфер считал, что в дихотомии «друг-враг» К. Шмитт говорит только о враге, никак не определяя друга. К. фон Кроков считал концепцию К. Шмитта бессодержательной.

Кризис Веймарской республики и логика собственной идейной эволюции спровоцировали К. Шмитта на дальнейшее движение в сторону апологии авторитаризма. В работе «Гарант конституции», в значительной степени посвящённой 49 статье конституции, К. Шмитт утверждал право президента Гинденбурга на введение чрезвычайного положения в целях спасения страны от хаоса. Дальнейшее развитие авторитарных установок привело К. Шмитта к апологии фюрерского принципа в статье «Фюрер защищает право» (1936). Отрицание всех нормативных стандартов в политике, как заметил М. Джей, привело К. Шмитта к оправданию нацизма в целом.

В процессе становления немецкого консерватизма важную роль сыграл австрийский консерватор Отмар Шпанн (1878-1950). Как и все теории немецких консерваторов, эпохи Веймарской республики концепция корпоративного государства и философия истории О. Шпанна тяготела к фашизму, но скорее к её итальянскому варианту, чем к немецкому. Идеал О. Шпанна – сословно организованное общество - созвучен итальянскому корпоративному фашизму. В своём опус-магна «Истинное государство» (1921) О. Шпанн развивает проект корпоративного государства, который покоится на союзе чиновничества и военных, освящённых церковью. Общественные противоречия должны решатся, по мнению О. Шпанна, в корпоративном совете. Корпоративная организованная общества снимает проблему насилия, так как проистекает из предметного суверенитета, заменившего народный суверенитет. Политическое насилие становится делом техники, будничной необходимостью, абсолютно неизбежной. Впоследствии Г. Шельски развернёт подобную схему в тезис о невозможности совместного существования технического государства и демократии. О. Шпанн не смог обойтись без фюрерского принципа. Однако фюрерский принцип у О. Шпанна более соответствует организации католической церкви. День аншлюса был для О. Шпанна, по его признанию, лучшим днём его жизни, хотя нацисты О. Шпанна не приняли и даже посадили на время в концлагерь (в диссертации приводится критика универсализма О. Шпанна нацистским философом К. Рёделем). Г. Лукач резюмировал, что австрийский клерикальный фашизм О. Шпанна не был приемлем для социальной демагогии нацизма.


В третьей главе - «Генезис послевоенного консерватизма» -исследуется послевоенный генезис немецкого консерватизма.

В первом параграфе - «Дерадикализация консерватизма в технократическом консерватизме» - исследуются технократические концепции А. Гелена и его ученика Х. Шельски. В своём труде «Человек» (1938) А. Гелен строит свою антропологию на заимствованном у Ницше определении человека как «ещё не установившемся животном». Несмотря на дистанцирование от христианства, А. Гелен принимает догму креационизма и разделяет биологию человека и животного. Биологию человека А. Гелен считает несовершенной в силу «недостаточной инстинктивной оснащённости». Человека А. Гелен определяет как Mangelwesen – недостаточное существо. Человек компенсирует свою ущербность инстинктом взаимности – врождённой способностью действовать с учётом другого. А вот социальное равенство является формализованной взаимностью. Право, с точки зрения А. Гелена, является рационализацией этого инстинкта. Но инстинктивная сфера человека не справляется с нагрузкой. Социальную природу человека А. Гелен и выводит из его слабой инстинктивной сферы. Определяющая роль здесь принадлежит институтам, под которыми понимаются сложившиеся модели поведения, упорядочивающие жизнь людей и обеспечивающие стабильные формы общежития. Человек, по его мнению, не может существовать без поддержки извне. Нагрузка (Belastung) на его инстинктивную сферу столь велика, что ему требуется разгрузка (Entlastung). С помощью этой пары терминов А. Гелен обосновывает якобы антропологически присущую человеку потребность в стабильности. Институты разгружают человека от необходимости проявлять инициативу. Но стабильность институтов подрывается их бессистемным ростом, что приводит к тотальному кризису институтов в современном мире. Идеальный институт – тот, над устройством которого члены не рефлектируют.

В 60-е годы XX в. А. Гелен выдвинул понятие «кристаллизация». Под этим концептом понималось состояние общественной жизни, когда все возможности общества разовьются и органическое перейдёт в техническое. Всякое изменение в этом случае становится дисфункцией системы. Невозможным становится и появление всеобщих систем, наподобие марксизма и ницшеанства. Кристаллизация, по А. Гелену, означает и тихую смерть демократии. Возможна лишь техническая демократия, где сдерживающим фактором становится инстинкт взаимности экспертов.


Консерватизм А. Гелена был воспринят не только соратниками, но и противниками из ряда «новых левых», например, Г. Маркузе. Последний, как и А. Гелен, заимствовавший идею Ницше «последнего человека», считал, что революционными группами становятся маргиналы – люмпены, студенчество, женщины, эмигранты. А. Гелен в своей работе «Мораль и гипермораль» (1969) в этом же ключе выступил против классических постулатов этики универсализма. Он считал, что универсальной человеческой этики не существует. Этика есть лишь производное от этоса – устоявшегося типа поведения. Их А. Гелен насчитал четыре. Им противостоит ложная этика гуманитаризма, раздувающая потребности людей и противостоящая общественной рациональности, государству. Эта этика, провоцируемая интеллектуалами, может привести к краху государства и техносферы.

Сходную тематику развивал ученик А. Гелена Г. Шельски (1912-1983). В работе «Скептическое поколение» (1957) социолог Г. Шельски показывает, что послевоенное поколение утратило весь утопический потенциал, сконцентрировавшись на ценностях потребления. Этот поворот не случаен, не исторически обусловлен, а представляет собой радикальный разрыв с самой историей. В работе «Человек в научной цивилизации» (1961) Г. Шельски утверждает, что в мире окончательно стала господствовать техника. Техносфера резко сузила диапазон возможных изменений. В мире стала царить необходимость. У политики не осталось специфических задач. Политика заменил инженер. Вместе с политикой умерла и демократия. С этим не согласны только интеллектуалы, которые пытаются бросить вызов неумолимой логике технической рациональности. Критике интеллигенции посвящена другая работа Г. Шельски – «Работу делают другие» (1975). Г. Шельски пытается доказать, что интеллигенция стала новым господствующим классом через организацию производства общественного мнения. Он сводит воедино в один класс профессоров, журналистов, менеджеров, студентов, священников. Критики этой схемы считают её умозрительной и не имеющей никакой объяснительной силы, но зато хорошо укладывающейся в традицию консервативной критики интеллигенции (Ф. Шлегель, Ю. Лангбен, О. Шпенглер, А. Гелен).


Во втором параграфе - «Поиск новых оснований консервативной философии и консервативное наступление 70-80-х годов» - исследуется процесс формирования новых оснований консервативной философии на примере философии Г.-К. Кальтенбруннера и Г. Рормозера.

Герд-Клаус Кальтенбруннер (1939), как и многие консерваторы (Д. Белл, И. Кристол), начинал как либерал. В консервативном наступлении 70-80-х гг. идеолог Г.-К. Кальтенбруннер сыграл значительную роль. В силу своего либерального прошлого он занимает в консерватизме антиклерикальную позицию. Г.-К. Кальтенбруннер считает, что современный консерватизм гораздо менее связан с традицией, чем другие идеологии (марксизм и либерализм), и видит свою задачу в сохранении «антитеологического пафоса Просвещения». Стремление, мобилизовать как можно больше сторонников, приводит Г.-К. Кальтенбруннера к размыванию собственной позиции и эклектизму. Он осознаёт необходимость обновления консерватизма. В работе «Трудный консерватизм» (1975) австрийский консерватор формулирует шесть принципов консерватизма: верность традициям, стабильность, порядок, государственный авторитет, свободу, пессимизм. Светский характер консерватизма Г.-К. Кальтенбруннера объясняется и тем, что его не устраивает протестный потенциал раннего христианства, получивший развитие в «теологии освобождения» в Латинской Америке. Проповедь любви к ближнему недостаточно институционально укоренена и противоречит ценности порядка. По его мнению, этика любви к ближнему провоцирует притязания к государству. Перед государством два врага – советский империализм и левый утопизм. В 80-е гг. XX в. пафос борьбы перестал вызывать массовое сочувствие и австрийский консерватор ищет новые темы. В книге «Что есть немецкое?» он пытается определить немецкую идентичность, а в трилогии «О духе Европы» - сформулировать европейский курс немецких консерваторов.

Наиболее влиятельным и известным из ныне живущих консерваторов является Гюнтер Рормозер (1928). В отличие от Г.-К. Кальтенбруннера Г. Рормозера можно назвать христианским консерватором. Философской основой для него является гегельянство. Гегельянство Г. Рормозера предельно этически и политически заострено. Ни в семидесятые годы XX в., ни позже, он не приемлет практику политкорректности. В семидесятых годах он считал, что в стране сформировался политический центр на основе признания конституции, отказа от нелегитимного насилия. Однако консервативному консенсусу мешают левые, которые сочетают разрушающую идентичность немцев движение эмансипации и левый терроризм (РАФ). Они содержательно связаны через идеологию Франкфуртской школы, философию раннего Д. Лукача и В. Беньямина. Необходимо консервативное контрнаступление. Этому мешает расколотое сознание немцев, чувство вины за нацизм. Нация с чувством вины не может построить сильное государство. Кроме того, либерализм преобразовал власть в право, поэтому людей, способных жить в соответствии с чувством долга становится всё меньше. На основе секуляризованных ценностей нельзя построить ничего кроме общества потребления. Для реактуализации гражданских добродетелей необходим возврат к христианству. При этом немецкий консерватор пытается пройти между Сциллой религиозного фанатизма и Харибдой символического христианства. Его привлекает христианская этика. Фактически он отождествляет её с культурой. И наоборот дехристианизацию на примере России он считает выпадением из истории. Общество потребления впадает в кризис по причинам деградации гражданских добродетелей, бессмысленности существования и достижения предела выполнимости своих обязательств. В работах 90-х гг. Г. Рормозер даже жалеет об исчезновении старого противника – марксизма, который предотвращал деидеологизацию консерватизма. Его новые симпатии принадлежит России, которая, по его мнению, гораздо раньше вернулась на рельсы консерватизма, совершив в 1991 г. своего рода «консервативную революцию».


В третьем параграфе - «Реактуализация революционного консерватизма в идеологии «новых правых» - раскрывается сущность современной версии радикального консерватизма – движения «новых правых». Современное движение «новых правых» представляет организационно гетерогенное, но идейно гомогенное течение. Идеологом, символизирующим преемственность между консервативными революционерами и «новыми правыми», является Армин Молер (1920-2003). А. Молер приобрёл известность в послевоенный период как автор первого фундаментального обобщающего труда по истории «консервативной революции». Но А. Молер не остался лишь историком. Его можно обозначить как сторонника ситуационного и антропологического подходов в консерватизме. Он считает, что задачей консерваторов не является защита и тем более восстановление старого, то есть выступает против обвинения в реакционности консерватизма.

А. Молер считает, что консерватизм дискредитирован нацизмом, и задача состоит в создании нового содержания консервативной доктрины. В шестидесятых годах он практически не использует идеи «консервативной революции». Своё видение консерватизма А. Молер выстраивает как через полемику с левыми, так и с правыми. Левых он критикует за потерю исторической инициативы, то есть за консерватизм. В то же время культурный и либеральный консерватизмы бесперспективны. В его критике либерального консерватизма очевидны праворадикальные мотивы. Он считает, что необходимо массовое консервативное движение с ярко выраженным приматом политического. В данном случае А. Молер дистанцируется от Г. Шельски, который считал, что политическое действие в сформированном обществе невозможно. А. Молер ищет союзников во Франции в среде «новых правых» во главе с А. де Бенуа. Идеологема движения заимствована слева из наследия А. Грамши. Новые правые стремятся завоевать культурную гегемонию, прежде чем овладеть политической властью. А. Молер обвиняет политическую систему ФРГ в том, что она душит возможность самостоятельного политического действия. К концу восьмидесятых А. Молер уже определяет себя скорее как правого, а не консерватора, а в 1995 г. в интервью газете «Лейпцигер фольксцайтунг» назвал себя «фашистом в смысле Примо де Риверы». Подобные признания стали возможны после крушения берлинской стены и общего отступления левых в начале 90-х гг. XX в.


Эстафету подхватил ученик А. Молера Карл-Хайнц Вайссман (род. в 1958). Как и А. Молер, К.-Х. Вайссман старается отделить консерватизм и правых от нацистов. Он делает это через релятивизацию нацизма. Нацизм К.-Х. Вайссман определяет как исторически локальное движение, заканчивая его историю 1945 г., снимая тем самым вопрос о неонацизме. Фашизм он считает итальянским феноменом, объявляя сходство Гитлера и Муссолини случайным. Для объяснения генезиса нацизма К.-Х. Вайссман использует самоапологетическую схему нацистов, которая объявляет нацизм логическим результатом развития немецкой нации. У К.-Х. Вайссмана мы находим и установки Х. Фрайера – он видит логику исторического процесса в замещении парламентаризма властью Народа, орудием которого является плебисцит. Но переход к подобным действиям возможен через завоевание культурной гегемонии, которая является общей задачей «новых правых». По поводу влияния «новых правых» и содержательном единстве их установок с консерватизмом в ФРГ идут дискуссии. Леволиберальные авторы (В. Гессенхартер, А. Пфаль-Траубер) видят в их идеологии реанимацию идей консервативной революции. Кроме того, она содержит соответствующие праворадикальные и нацистские компоненты. Либеральный консерватор К. Зонтхаймер призывает дать «успокоиться духу Веймара», полагая, что рамочные условия уже иные и значимой правой опасности просто не существует.

В заключении подводится итог генезиса консерватизма. Утверждается, что в процессе развития немецкий консерватизм сформировал базовый комплекс идей и ценностей: авторитет, порядок, традиция. Несмотря на претензии консерватизма представлять саму человеческую природы, консерватизм историчен. Его популярность, способность сформулировать ответ на вызовы времени не одинаковы на протяжении исторического процесса. Она возрастает в период острых социально-экономических кризисов, больно бьющих по интересам не защищённых классов и социальных групп, которые наиболее отзывчивы к консервативной риторике. Дискуссионным остаётся вопрос, является ли консерватизм в полной мере идеологией.


М. Грайффенхаген считает, что с конца двадцатых годов консерватизм мёртв и представляет собой лишь либерализм в консервативной форме. Консерватизм эклектичен, ситуативен. Периодически возникают попытки радикализировать, «революционизировать» консерватизм, совместив несовместимое. В данный момент консерватизм переживает кризис, «кризис победителя», связанный с поражением его исторического противника коммунизма и необходимостью найти нового политического противника.

Консерватизм историчен и имеет свою традицию, свой идейный багаж, из которого он периодически актуализирует тот или иной комплекс идей, никогда не отказываясь от него в целом. И сейчас ему нужна новая теория, новое видение современных общественных противоречий.




следующая страница >>